Раскол (гет)

Свечи в гостиной Норы догорали. Праздничный ужин в честь возвращения Рона и Джинни из Хогвартса давно закончился, но расходиться спать семья Уизли не спешила. Молли, прежде внимательно следившая за тем, чтобы никто не ложился слишком поздно, словно боялась упустить младших детей из виду.

Весь вечер семья старалась говорить о чем угодно, кроме Волдеморта: о сдаче Роном СОВ, покупке новой метлы для Джинни, магазине близнецов, помолвке Билла, новостях от Чарли… Но невысказанные страхи всех обитателей дома нависали все сильнее, пока темнота не сделала их осязаемыми.

— Становится слишком опасно, — покачал головой Артур, отрешенно глядя в камин, — теперь Сами-знаете-кому нет нужды скрываться.

— Не думаю, что он начнет действовать сразу же, — возразил Билл. Флер, положившая голову на его плечо, вопросительно подняла взгляд на своего жениха. — Битва в Отделе тайн явно не входила в его планы. Ему придется потратить какое-то время на пересмотр своей стратегии.

— Я бы готовился к худшему, Билл, — Артур поворошил угли, чтобы хоть чем-то занять руки. — Кто знает, что у него в голове?

Сидевшая в дальнем углу Джинни еле слышно хмыкнула. Она прекрасно знала, что у него в голове — знала последние четыре года.

Никто и никогда не вспоминал о ее связи с дневником Тома Реддла. Родители и братья упорно делали вид, что весь первый курс привиделся ей во сне, а надписи на стенах и задушенные петухи были всего лишь следствием ее сомнамбулизма.

— Ты же всю жизнь ходишь во сне, деточка, — утешала ее тогда мама вдали от братьев, — представь, что это просто был дурной сон.

Не было никакого Тома, глупенькая Джинни. Ты выдумала его, чтобы тебе не было так грустно от забывших о тебе братьев и не замечающего тебя Гарри Поттера.

— Зато у “Пророка” настали лучшие времена, — усмехнулся Фред, — теперь из каждого события можно раздуть сенсацию. Партия самовзрывающихся котлов в лавке Фоули? Он точно пособник Пожирателей смерти, а не просто криворукий…

— Фред! — сердито воскликнула Молли.

— Но они и впрямь разошлись не на шутку, — покачал головой Билл. — Уж не знаю, затесались ли в редакции пособники Сами-знаете-кого, но “Пророк” словно нарочно подкидывает дров во всеобщее помешательство.

— Кто вообще верит этой паршивой газетенке? — презрительно фыркнул Рон. — Они весь год поливали Гарри грязью, а теперь называют его нашей надеждой, будто ничего и не было!

— А ты ждал от них каких-то извинений? — Джордж лениво откинулся на спинку кресла. — Брось, почти все их читатели и не заметили смену курса. У большинства волшебников слишком короткая память.

Джинни была вынуждена с ним согласиться.

— Эй, Джинни, что с лицом? — со смехом спрашивал Фред, когда она спускалась утром на кухню на дрожащих ногах. — Сама-знаешь-кого во сне увидела?

А она действительно видела его во сне. Почти в каждом чертовом сне с тех самых пор, как в ее руки попал дневник.

— А что говорят в Министерстве? — полюбопытствовал Рон. — Аврорат уже готовится к встрече с Сами-знаете-кем?

— Грюм уже проводит дополнительный инструктаж для своих подчиненных, — кивнул Артур. — Кого-то внедрят в магловское министерство для защиты от влияния Пожирателей — скорее всего, Кингсли, — охрану Азкабана также усилят.

— В “Гринготтсе” тоже неспокойно, — добавил Билл, осторожно поглаживая Флер по волосам, — все шепчутся по углам, но никто не решается обсуждать проблему вслух.

— Но почему? — Рон возмущенно вскинул кулаки. — Разве они не поняли, к чему приводит молчание?

— Ронни, я понимаю, что те мозги нанесли тебе страшный урон, но не будь таким идиотом, — скривился Фред, заставив брата гневно вспыхнуть, — никто не понимает, кому можно доверять, а кому нет.

— Полегче, Фред, в чем-то Рон прав, — Билл поспешил свернуть назревающую перепалку. — Многим и впрямь кажется, что если не замечать угрозу, то она перестанет существовать.

Джинни сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони.

“Лицемеры, — зло подумала она, — плюетесь на “Пророк”, но сами делаете вид, что со мной ничего не происходит!”

Ее сомнамбулизм серьезно ухудшился с прошлого лета. Если прежде она просто ходила по дому и Хогвартсу, изредка выбираясь на улицу, то теперь она начала непроизвольно аппарировать. Она больше не удивлялась, открыв глаза на поляне неподалеку от дома Лавгудов или в саду Диггори.

— Это все взросление, милая, — убеждала ее мама, роясь в шкафу в поисках зелья сна без сновидений, — ты становишься сильнее, и твоя магия рвется наружу.

Никто упорно не хотел замечать, что ее взросление удивительным образом совпало с возрождением Волдеморта. Никто и не подумал спросить, что именно она видела во снах, которые заканчивались аппарацией.

Но Джинни все равно бы никому не призналась, что видела в них Тома Реддла.

— Доверять всем подряд действительно не следует, — хмуро кивнул Артур. — В Министерстве начались курсы по распознаванию Империуса. В прошлую войну многие преступления совершались чужими руками.

— А еще больше преступлений оправдывалось ложью об Империусе, — хмыкнул Джордж, — взять того же Малфоя…

— Малфой за решеткой, — отрезал Артур. — Теперь, когда мы знаем о Темной метке, Пожиратели уже не смогут так легко скрываться.

— Ага, как же, — проворчал Рон, — Снейп прекрасно себя чувствует в Хогвартсе, хотя по нему тоже плачет Азкабан!

— Профессор Снейп, Рон, доказал свою верность Дамблдору, если тот допускает его до дел Ордена, — голос Артура стал тверже. — Если его и впрямь так легко провести, как ты считаешь, то эта война уже проиграна.

Диван скрипнул, и вставшая Молли окинула всех собравшихся в гостиной суровым взглядом.

— Так, нечего разводить уныние на ночь глядя! — она грозно подбоченилась и с особой выразительностью посмотрела на мужа. — Пока что эта война нас всех не касается — особенно Рона и Джинни!

— Но мы были там! — яростно возразил Рон, вскочивший с места вслед за матерью. — Мы сражались с Пожирателями, мы видели его!

— И что бы от вас осталось, не подоспей вам на подмогу Орден? — судя по тону Молли, она была близка к высшей точке кипения. — Ваше дело — учиться, а борьбу с Сам-знаешь-кем оставь Министерству!

— Министерству, которое только неделю назад признало его существование?

От резкого хлопка в ладоши свечи в комнате погасли. Артур выпрямился, заставив жену и сына замолчать.

— Ваша мама права, вам еще рано в это лезть, — сухо заключил он. — Даже взрослые пока не понимают, что делать, а уж вы-то точно наломаете дров. Больше мы не будем обсуждать в этом доме Сами-знаете-кого и его планы.

Рон открыл было рот, чтобы возразить, но отец указал рукой на лестницу.

— Марш спать, — не терпящим возражений тоном сказал он. — Джинни, тебя это тоже касается.

“Надо же, — хмыкнула про себя Джинни, — я-то думала, что про меня все опять забыли”.

И все же у нее не было желания спорить с родителями. Кивнув братьям на прощание, она поднялась со своего кресла и двинулась к выходу из гостиной.

— Не забудь принять зелье! — привычно напомнила ей мама.

Джинни закрыла дверь в свою комнату и устало прислонилась к ней спиной. Голова тяжело гудела — она уже знала, что именно это чувство предвещало приступ сомнамбулизма.

Она не боялась этих приступов, вовсе нет. Пусть Джинни и не хотела признаваться в этом даже самой себе, но она находила их… любопытными. Хотя первое пробуждение вдали от дома и вызывало легкое беспокойство, каждое следующее разжигало в ней азарт.

“Интересно, как далеко я смогу зайти?”

Какое-то неведомое чувство внутри говорило, что это связано с Томом. Не с Волдемортом, нет — именно с Томом, мальчиком из дневника. Во снах она видела не гомункула с красными глазами, которого описывал Гарри после Турнира Трех Волшебников. Ее звал к себе юный Том Реддл из воспоминаний, которые хранил дневник.

Джинни знала, что дневник безвозвратно уничтожен, но порой в ней просыпалась надежда, что уцелела хотя бы одна страничка. Маленькая крошечная ниточка, которая связала бы ее со старым другом.

Она села на край кровати и взяла с тумбочки новый пузырек зелья, заботливо поставленный мамой. Провела большим пальцем по желтоватой этикетке.

“Я не должна по нему скучать, — напомнила она сама себе, — он всего лишь меня использовал”.

И все же Джинни скучала. Лишь по ночам и в одиночестве, когда никто не мог уличить ее в этом преступлении. Не помогали даже мысли о том, что все его слова были ложью — ведь никто другой бы не стал так искусно лгать ради нее.

Джинни вытащила деревянную пробку из пузырька. Разумеется, она уже пыталась бросить принимать зелье — сомнамбулизм возвращался, стоило ей уснуть без него. Мама быстро поняла, что она делает это специально, и до конца прошлого лета упорно контролировала прием. В Хогвартсе ей пришлось потерять несколько десятков баллов за подобные эксперименты: преподаватели поверили в ее забывчивость лишь в первые несколько раз.

Навострив уши, Джинни прислушалась к звукам в доме. Вся семья уже разошлась по спальням. Визита мамы с проверкой можно было не ждать.

“Быть может, — успокаивала себя Джинни, бесшумно двигаясь к подоконнику, — я бы не думала о нем так часто, если бы все вокруг не говорили о Волдеморте…”

Волдеморт. Том. Они существовали в ее голове как две отдельных личности, но одна из них непременно притягивала за собой другую. И после того, как Волдеморт вернулся, образ Тома в голове Джинни воскрес ярче прежнего. Ее страшила настойчивость, с которой он звал ее к себе, но в то же время ничего не хотелось ей сильнее, чем поддаться этому зову.

Три капли зелья медленно упали в цветочный горшок на подоконнике. С каждой каплей сердце Джинни колотилось все громче.

Дрожащими руками она закрыла пузырек и медленно двинулась обратно к кровати. Залпом осушила стакан воды, стоявший на тумбочке.

“Я совершаю глупость, — подумала она вдруг. — А если Том — это лишь иллюзия, и я аппарирую прямиком в логово Волдеморта?”

На секунду ее охватил порыв все же выпить зелье, но Джинни легко от него отмахнулась. Любопытство пересилило страх.

“Волдеморт наверняка окружил себя не одной дюжиной защитных чар, — рассудила она, — едва ли я смогу к нему попасть. Меня зовет Том”.

У него мог быть и второй дневник — Джинни не раз об этом думала. Она думала и о том, что стала сильнее: теперь он не был способен подчинить ее. Она бы не стала так сильно привязываться к нему, нет, она бы даже не писала в него слишком часто. Ей просто хотелось держать его рядом. Знать, что она может связаться с ним в любой момент.

Откинувшись на подушку, Джинни задула свечу, и комната погрузилась во мрак.

“Если у меня ничего не получится, то я снова проснусь у ручья на краю деревни, а мама опять начнет вливать в меня зелье чуть ли не силой, — сонно подумала Джинни, закрывая глаза. — А если вдруг получится…”

Она не знала, что ждет ее, если ее затея обернется успехом. Шансы были столь призрачными, что она боялась даже надеяться. И все же засыпала она с волнующим чувством предвкушения, которое прежде охватывало ее лишь на Рождество.

* * *

Джинни снилась темная старая роща. Она брела через нее, крепко сжимая в руке свою палочку.

Под ногами с треском ломались сухие ветки. Луна ярко светила сквозь тонкую пелену облаков. Все в этом месте было пропитано волшебством. Мрачным, зловещим волшебством.

Впереди показалась старая лачуга, и Джинни двинулась прямиком к ней. Ноги сами вели ее, будто она всю жизнь знала эту дорогу.

Тугая дверь лачуги с тягучим скрипом открылась, и изнутри пахнуло сыростью. Но Джинни не обратила на это внимания — ее вдруг охватило чувство, что она уже совсем близко к своей цели.

Одна из половиц пошатнулась, и Джинни склонилась к прогнившим доскам. В иной раз она бы побоялась хвататься за них голыми руками, но ведь это был всего лишь сон — один из тысяч странных снов, что она видела за жизнь.

“Но где же Том? — слегка разочарованно подумала она, запуская руку под половицу. — Почему он до сих пор не пришел?”

Пальцы нащупали холодный камень. В свете луны, пробивающемся сквозь дыру на месте окна, блеснуло старое тяжелое кольцо. Джинни смотрела на него завороженно, склонив голову набок. Глубоко внутри что-то кричало ей об опасности кольца, но другое чувство было кратно сильнее и ярче.

Чувство родства. Чувство встречи со старым знакомым. Чувство возвращения домой.

Она медленно надела кольцо на указательный палец. Металл обхватил его так идеально, словно кольцо изготавливалось по заказу.

Но не успела Джинни вытянуть руку, чтобы полюбоваться блеском черного камня, как ее тело с рывком взмыло куда-то вверх. Это ощущение напоминало аппарацию, но было в тысячу раз сильнее. Невозможность вдохнуть вызвала панику. Пространство исчезло: Джинни казалось, что она умирает.

Мгновение спустя все прекратилось. Она резко вдохнула, но воздух тут же вышибло из легких ударом об пол.

Слишком реальным ударом, чтобы счесть его частью сна.

Джинни испуганно открыла глаза. Вокруг была не лачуга, которую она видела во сне, а незнакомая темная гостиная. На указательном пальце холодел грубый металл.

А прямо над ней нависал Том Реддл с широко распахнутыми глазами.