Старый новый рекрут (джен)

В центре большого дубового стола в зале совещаний Корпуса Ликвидаторов Гринготтса лежало семь сложенных неаккуратной кучкой крокодильих зубов. Шесть из них отражались единой точкой в центре Лондона на высеченной на стене, потускневшей за давностью лет карте. Границы континентов на ней двоились, троились, расслаивались и кое-где даже пересекались. Карта отражала длинный пусть существования магии на Земле. Чары, наложенные на карту, были настолько старыми, что их боялись трогать даже чтобы починить.

— Ты отклонил всех кандидатов в группу. Почему? — спросил сидевший во главе стола Билл Уизли, неотрывным взглядом рассматривая подчинённого, Теодора Нотта, старшего ликвидатора третьей группы, отклонявшего кандидатуры на освободившееся место одну за другой. — Тебе прекрасно известно, что я не допущу никого из твоих ребят на задания, пока вас не будет семеро. Это небезопасно.

Теодор Нотт, сцепив руки в замок на столе, в свою очередь буравил взглядом несчастные зубы крокодила. Задания копились, меньше их не становилось.

— Вы замучаетесь потом разгребать этот простой, — продолжил давить Уизли, как умел только он: спокойно, без нервов, но твёрдо и жестко. — Времена изменились. Мы больше не можем позволить себе десятилетиями копаться с гробницами, как раньше. Ты и сам знаешь.

Теодор знал. Это произошло внезапно, около двадцати лет назад, и до сих пор ни один волшебник так и не смог дать объяснения произошедшему. В один миг магии просто стало неизмеримо больше. Магов стало рождаться больше. Да что уж там, иногда у взрослых магглов просыпались магические способности! И вот это действительно стало проблемой. Ни одному магу в голову бы не пришло разбрасываться проклятьями по любому взбесившему их поводу! Зато новоиспечённые маггломаги делали это с завидной регулярностью. Особенно на Востоке. Там теперь работы ликвидаторам проклятий прибавилось значительно. А сколько спящих древних проклятий в давно забытых захоронениях ожило? Сколько проснулось считавшихся исчезнувшими чудовищ?

За последние двадцать лет работы прибавилось настолько, что на некогда рыжем Билле Уизли не осталось не поседевшего волоса, а ему было всего за пятьдесят. Да и у самого Тео виски начинали серебриться.

— У тебя неделя. Найди седьмого, — вставая из-за стола, подытожил Билл и бросил взгляд на разбросанные по карте огоньки. — Если группа Голдстейна продолжит мотаться по миру, в хранилищах Гринготтса опять начнутся проблемы.

Потеря такого непримечательного и незначительного на первый взгляд сотрудника как Юан Аберкромби, нёсшего службу преимущественно в архиве, нанесла Корпусу Ликвидаторов больший урон, чем можно было представить.

Первая группа ликвидаторов под руководством Энтони Голдстейна состояла преимущественно из таких же книжных гениев, как и он сам, и работала исключительно с хранилищами банка. Для Билла Уизли переброска первой группы на другой фронт работы была перманентным зудом. Тео же позволял себе некоторую долю злорадства. Оно освещало его серую душу от мысли о рвущем на себе волосы холёном Хранителе Хранилищ Гринготтса. Он был просто удачливым сукиным сыном с правильной фамилией. Гоблины с некоторых пор неизменно выбирали правильные фамилии — не потому, что гоблинам было дело, просто большей частью их клиентов были волшебники. А волшебники — как-то так сложилось — недолюбливали людей с фамилией Нотт.

«Найди седьмого».

Разъярённо шагая по узкому коридору офиса Ликвидаторов, Тео прокручивал прошедшие несколько месяцев в голове.

Разве он не пытался? Он даже настолько отчаялся, что надавил на горло гордости и попросил Габриэль узнать у Тедди Люпина (в обход Мари-Виктуар), не хотел ли бы он всё-таки попробовать себя ликвидатором. Хотя тот уже единожды отказывался в пользу Аврората, а Тео дважды просить не привык.

— Мартин, отправь мне все имеющиеся в архиве резюме, — отчеканил Тео, проходя мимо секретарского офиса, где работал полуэльф.

— Но, сэр, вы уже их смотрели… — несмело отозвался тот.

Теодор остановился и смерил секретаря тяжёлым взглядом.

— Мартин…

— Да, сэр?

— Делай свою работу.

Полуэльф хлопнул полуэльфийскими ушами. Теодор Нотт стремительно скрылся в своём тёмном кабинете, а стопки с резюме в четвёртый раз пролевитировали из архива.

Несмотря на то, что приступы мигрени (благодаря чудодейственным зельям зельеваров) давно не беспокоили, привычка работать в темноте осталась. Разложив папки с файлами кандидатов по годам поступления, Тео взмахом волшебной палочки налил себе из кофейника кофе и тяжело призадумался. Престиж профессии ликвидатора с годами падал: самыми толстыми были стопки с резюме кандидатов, которым было уже под шестьдесят. Их юношеские грёзы о работе ликвидатором проклятий утонули в отписке сорокалетней давности «вы занесены в базу и будете рассмотрены в случае освободившейся ставки». То была вежливая полуправда. Редко кто попадал в Корпус Ликвидаторов через канцелярию. Чаще всего юных выпускников Хогвартса замечали старшие коллеги и содействовали трудоустройству. Так попали в Корпус Уизли, Голдстейн, юный Поттер, братья Скамандеры, Эверс (который, в свою очередь, подтянул Грей). Даже юркую девицу Фортескью — и ту пригласили.

А вот Теодору Нотту пришлось направлять резюме совой: после войны за его фамилию никто не дал бы и кната. Тео повезло. Тесты попали в руки заведовавшей на тот момент канцелярией Флёр Делакур, и, не будучи особенно сведущей в британском политесе, она выдвинула его на ставку. Габриэль находила сию иронию судьбы особенно очаровательной.

Именно из-за собственного опыта Тео никогда не пренебрегал поступавшими в канцелярию резюме, хоть с каждым годом их становилось всё меньше и меньше. За прошедший год поступило лишь два — и те повторные. Некоторые рекруты были особенно упрямыми… От таких как раз стоило держаться подальше.

Вернув в архив кандидатов старше сорока, Тео в очередной раз сел изучать то, что видел уже не единожды, но в этот раз твёрдо нацелившись кого-то выбрать.

В первую очередь он отобрал всех действующих и отставных авроров. Их профессии шли рука об руку, и опыт и теоретические знания были вполне применимы. Раньше в Корпус редко брали авроров — привычка действовать импульсивно и рваться вперёд, необходимая аврорам, ликвидаторам скорее вредила, — но теперь выбирать не приходилось. По крайней мере, бывший аврор представлял, что такое работа двадцать четыре часа в сутки, ночёвки в любом заставшем обстоятельства месте, риск и выбросы адреналина.

Во вторую очередь он выбрал нескольких бывших невыразимцев. Пусть они и представляли собой пустой холст для будущего, но в Отдел Тайн дураков не брали.

Кандидатов, имевших опыт в аннулировании магических катастроф, Тео презрительно пролистал. Стирать память умели многие, ума много для того не требовалось, да и трансфигурация на уровне «починить мост» была волшебством не высшего порядка. Меж тем эти кандидаты — как правило — мнили о себе чрезвычайно много.

В третью очередь он отложил совсем молодых людей, едва-едва окончивших Хогвартс. Отсутствие опыта, как показывала практика, с лихвой окупалось энтузиазмом.

В топку полетели резюме от скучавших домохозяек, которые, начитавшись приключенческих романов, импульсивно отправляли заявки в Корпус. Как правило, даже если тесты показывали высокие результаты, эти женщины впоследствии от предложений о работе отказывались.

К концу рабочего дня Тео отобрал тринадцать кандидатов, выписал их адреса и отправил полуэльфа Мартина наносить унизительные визиты. Не будь время ограниченным, они бы отправили официальные приглашения на собеседования совами, но в текущей ситуации пускать дело на самотёк Тео не мог. Ему нужды были ответы, и незамедлительно.

Сам же Тео планировал провести тихий вечер с супругой. Терраса над струящимся по камням ручьём, итальянский ужин, ненавязчивая игра заколдованных скрипок, любимая женщина. Чудесный вечер пятницы, если бы мысли не вращались вокруг оставшихся семи дней.

— Ты меня вообще слушаешь? — в какой-то момент спросила Габриэль, отставив бокал с красным вином в сторону.

Укоризненный взгляд голубых глаз взывал к его совести.

Нет, он не слушал. Все его мысли возвращались к чёртовой работе, и это грозило превратиться в проблему.

— Прости, — вполне искренне сказал Тео.

Габриэль не выглядела довольной, даже несмотря на то, что кристально чётко знала, за кого выходила замуж. Флёр не раз делилась, как тяжело их семье давался напряжённый и рваный рабочий график Билла. В глубине души она всё же надеялась, что у них будет по-другому. Тео же не Билл! Оказалось, что Тео был хуже Билла. Уизли хотя бы спешил домой к детям. Тео умудрился в приступе раздражения сжечь письмо с новостью о её беременности вместе с журналистской корреспонденцией после резонансного дела об африканском озёрном змее. За что был, впрочем, выставлен из дома… На примирение ушло полтора месяца. Габриэль, не в пример сестре, боявшейся поперёк мнения мужа сказать слово, характерную вейлам вредность и мстительность не сдерживала.

— Ты всегда можешь взять Луи, — предложила Габриэль, отлично понимая, чем заняты мысли супруга. — Его работа испытателем мётел — просто забава. Мальчик умный и талантливый.

— Если захочу лишиться и работы, и головы, то точно так и поступлю, — потерев лоб, отозвался Тео. — Полагаю, Билл не для того испортил с сыном отношения, чтобы потом его взял на работу его же подчинённый.

Пригубив вина, Габриэль задумчиво облизала губы. Тео заинтересованно за тем проследил. Протянув руку, он бережно обхватил маленькую ладонь супруги и неторопливо провёл по нежной коже большим пальцем.

Габриэль не раз намекала на кандидатуру Луи, подталкивая Тео взять на заметку племянника (и Тео полагал, что намёки эти шли с санкции Флёр). Но Тео не желал лезть в чужой семейный конфликт. Если Флёр за многие годы так и не смогла убедить мужа (хотя пыталась ли вообще?), то Тео уж тем более не собирался. Парень действительно был умён, сообразителен и талантлив, но его случай был редок тем, что связи играли в отрицательную сторону. Ему был закрыт путь и в Гринготтс, и в Аврорат. Билл Уизли оберегал детей от риска.

Иронично, но запретить сыну за деньги испытывать новые модели метёл, которые разрабатывали его школьные друзья, он не мог. Незадача. Риск навернуться с отлетевшей метлы был не меньшим, чем попасть под откат от проклятия.

— А ты бы стал запрещать нашему сыну работать в Гринготтсе? — спросила Габриэль, задумчиво опустив взгляд на живот.

— Нет, — не задумываясь ответил Тео. — Но не рекомендовал бы.

Тяжело, пыльно, неблагодарно. Никто не замечал труд ликвидаторов проклятий Гринготтса. Большая часть волшебников об их работе не задумывалась вовсе.

Нашли клад в подполе? Чудесно! Что, там были проклятия? Какие проклятия?

Защитные заклинания на нашем сейфе нужно постоянно поддерживать? А этим правда кто-то занимается?

Чудовище из легенд напало на поселение? А это дельце не для магозоологов?

Гринготтс действовал на всём земном шаре, выступая серым посредником между магическими правительствами всех стран. И чаще всего — особенно в странах с низким уровнем жизни и образования — обращались именно к ним, а не к официальным представителям власти.

Помимо прочего, работа ликвидатора проклятий шла рука об руку с риском. Смерть, инвалидность… бесследные исчезновения. В отличие от обычных заклинаний, имевших строго один вид действия, проклятия уходили в магию глубже, проникая в саму её суть. Потому и требовались интеллект и эрудиция: рядовые маги, заучившие школьную программу заклинаний и не понимавшие самого принципа действия магии, были не хищниками, а добычей. Часто проклятия и заклинания, накладываясь одно на другое, за века сращивались между собой и действовали причудливым образом.

— Бедный Луи, — вздохнув, шмыгнула носом Габи.

Тео едва заметно улыбнулся.

— Ты пытаешься манипулировать, да?

Преувеличенно скорбное выражение лица мгновенно сменилось лёгким раздражением:

— И что с того? Раньше у меня получалось.

Выдернув пальчики из его ладони, Габи демонстративно отвернулась. Тео пригубил вина. Узел усталости рассосался, а мысли о работе уже не так сильно беспокоили сознание. Всё-таки семья шла ему на пользу.

Меж тем выходные пролетели мимо, и в запасе оставалось уже не семь, а всего лишь пять дней. И хотя Корпус работал двадцать четыре часа в сутки, гоблины в субботу имели сокращённый день, а в воскресение — и вовсе выходной. Собеседования откладывались минимум до вторника. Служба безопасности банка состояла сплошь из гоблинов.

Так полагал Теодор Нотт, пока не пришёл на работу в понедельник с утра — ровно к восьми, как и предписывал регламент.

В коридоре у зала совещаний толпились люди и стоял тихий гул голосов.

— Это кто? — спросил Тео тихо, наклонившись над секретарским офисом.

Полуэльф Мартин виновато пролепетал:

— Кандидаты, сэр.

— В списке было тринадцать человек. Здесь же хватит на десять квиддичных команд, — не отрывая взгляда от шумящей толпы, произнёс сквозь зубы Тео.

— Когда вы ушли, сэр, — начал рассказывать Мартин и запнулся о раздражённый взгляд Тео.

— Продолжай.

— Когда вы ушли, я встретил в архиве мистера Уизли, — Тео сжал зубы, — он лично пересмотрел резюме и добавил несколько человек.

«Несколько человек» не вмещались в коридор.

Полуэльф похлопал ушами, глядя на бледного от ярости начальника и в глубине души жалея, что не остался ассистентом главного редактора «Ежедневного пророка». До кабинета Теодор Нотт не дошёл: пришлось сделать крюк через кабинет начальника. До сих пор Билл Уизли не влезал в дела групп, и в Корпусе сохранялся идеальный баланс распределения ответственности. Но в приёмной у главного ликвидатора Гринготтса сидела очередь из гоблинов, грозившая отнять не один час ожидания. А врываться вперёд гоблинов… упаси Мерлин.

Вернувшись ни с чем, Тео выпил успокоительную настойку по рецепту бабушки Габриэль и начал собеседование с кандидатами, чьи резюме уже знал наизусть. Выбора просто не оставалось.

В первой десятке шли пожилые (стариками Тео не позволяли их назвать воспитание и манеры, чтоб их).

Он старался быть внимательным и терпеливым и едва ли показал и толику кипящего внутри бешенства. Теодор внимал каждому слову, принимая кандидатов как личных гостей и неизменно заканчивая вежливо-нейтральным: «Благодарю за уделённое время, мы вам сообщим результаты по почте». Самопишущее перо деловито делало заметки о совершенно бесполезных (и в каком-то смысле даже идиотских) деталях.

Мистер Хатчкинс — министерский служащий из отдела Магического Правопорядка. Офисный планктон.

Мистер Уилкинсон — фермер, выращивающий гриндилоу. Проблемы с опорно-двигательным аппаратом. Аллергия на воду (сыпь).

Мистер Каспер — охотник за привидениями.

— Вам не надо никого изгнать? — в конце рассказа о себе спросил он.

«Вас», — мечтал ответить Тео, но манеры! Проклятые манеры.

Миссис Шифер — мама трёх авроров, бабушка одиннадцати внуков, четверо из которых уже учились на курсах Аврората, а самому младшему на Рождество подарили детскую аврорскую мантию.

— Мадам, так может быть, вам в Аврорат? — спросил зашедший «только спросить» и с интересом оставшийся с шефом Эллиот Эверс.

— А мы где? — удивлённо спросила в ответ она.

Эллиот бросил нервный взгляд на бледного мистера Нотта и вывел увлечённую старушку из кабинета от греха подальше.

Были и отставные авроры, на которых так надеялся Тео, и невыразимы, но кто-то отказался сам, услышав про ненормированный график и командировки, а у кого-то на лбу было написано: «обмани меня, я олух».

Особенно жёсткое разочарование ожидало, стоило зайти в кабинет последнему относительно молодому кандидату — мисс Женевьев Маршалл, пять лет назад выпустившейся из Хогвартса.

Эллиот Эверс сполз по стулу и прикрыл лицо руками. Теодор сначала нахмурился, испытав раздражение от невоспитанности подчинённого, но чем дольше болтала противным писклявым голосом мисс Маршалл (неся абсолютную чушь про заговоры магглов против магов), тем больше он понимал Эверса.

Когда дверь за мисс Маршалл закрылась, Тео ощущал себя лимоном, из которого выжали весь сок.

Тишина в кабинете едва ли не звенела.

— Мы были старшаками, когда она поступила, — сказал Эллиот. — Прикалывались над ней жёстко, пока не поняли, что это не возрастное…

А потом смешно быть перестало.

Оставшихся кандидатов они слушали, трансфигурировав стулья в диван, а рабочий стол — в кофейный. Кандидаты менялись, пишущее перо продолжало делать записи.

Мисс Уайтстоун — журналистка-неудачница (сама она о себе так не говорила, но перо обладало навыком делать парадоксально точные выводы), не смогла написать ни одной удачной статьи и была выгнана из стажёров. Имеет собственную палатку и навык ночевать, где придётся.

Мистер Докси — прапрапрапрапраправнук магозоолога, открывшего докси миру (по мнению Тео, лучше бы не открывал — никому бы хуже не стало). Всю жизнь жил на средства от запатентованного тем же предком доксицида. Писал мемуары. Мечтал о славе и великих свершениях.

Мистер Гуд — цирковой артист.

— Простите, кто? — задумавшись и решив, что неправильно услышал, уточнил Тео.

Мистер Гуд, счастливый от оказанного внимания, снял высокую шляпу-цилиндр и вытянул джарви:

— Клоун.

Джарви исторг поток нецензурной лексики и, вырвавшись, с прытью пустился прочь из кабинета. В коридоре вспыхнул визг женских голосов, перебивавших один другой, на фоне которого слышалось «Остолбни! Дурачьё! Бакланы!». Тотчас бросившийся вдогонку мистер Гуд от спешки упал вперёд вместе со стулом. Впрочем, это его не остановило: очень скоро он скрылся из виду.

Теодор молча дотянулся до волшебной палочки и одним взмахом захлопнул дверь. Щёлкнул дверной замок. Зал для совещаний погрузился в тишину. Хвала заглушающим заклинаниям, которые скрыли продолжившуюся в коридоре вакханалию.

— Мы должны будем выйти, — без всякого энтузиазма сказал Эллиот.

— Ты должен будешь, — в тон ему сообщил Теодор. — Я планирую оставаться здесь так долго, пока Мартин не отправит эту братию по домам.

— А можно я?..

— Нет.

Сострадания для парня не нашлось, хотя из всех выделенных ему обормотов Эверс нравился Тео больше остальных. Простой, исполнительный, неглупый и меньше всего напрашивавшийся на приём к психотерапевту. Эллиот Эверс обладал уравновешенностью жующего траву буйвола и дружелюбием ньюфаундлена.

Вставая с дивана, Эллиот спросил:

— Вы же не наймёте никого из этих?..

— Эверс, — твёрдо и требовательно осёк его Тео. — Иди.

Эллиот примирительно поднял руки, как делал всегда, когда показывал, что не имеет желания связываться (то есть всегда), и покинул кабинет, так и не сказав, зачем приходил. На те недолгие мгновения, пока дверь оставалась открытой, из коридора доносились звуки Ада.

Что ж, у Тео оставалось не так много вариантов, и самым удачным ему казался «уволиться». А что? Денег на счёте достаточно. Жить есть на что не только ему, но и не одному поколению после. С ума только без дела сойдёт, ну так это для магов дело в некоторой степени даже почётное. Может быть, начнёт писать мемуары. Или ещё один список «священных двадцати восьми». Интересно, как много волшебных семей заплатят в этот раз, чтобы попасть в ряды истинно чистокровных волшебников?

Зато проблемы третьей группы перестанут быть его проблемами. Ни одного проклятого Скамандера. Ни одной девчонки-оборотня, требовавшей каждый месяц по несколько дополнительных выходных дней. Никаких жалоб из Аврората на шантажистку Фортескью. Не жизнь, а сказка.

Мечты о спокойном будущем захватили Теодора Нотта в полудрёму настолько, что он не услышал звука приближающихся шагов.

— Поиск не увенчался успехом? — спросил Билл Уизли, опускаясь на привычное место за длинным столом.

Тео выпрямился, расправил затёкшие плечи. Диван под ним вернул себе форму стула. Потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Уизли терпеливо и спокойно ждал. Возможно, слишком спокойно для человека, у которого весь Корпус стоял на ушах из-за разъезжавшегося, как паук на льду, расписания. Это должно было смутить Тео, если бы только не усталость.

— Нет, — ответил он. — Но у меня ещё четыре дня.

Целых четыре дня против нескольких лет, в течение которых Юан Аберкромби безуспешно искал себе замену в штат.

Билл оптимизма не разделял. Откинувшись на спинку стула, он закинул ногу на ногу и произнёс:

— Я имел совещание с гоблинами. Они были обеспокоены нашей ситуацией и нашли выход.

— Какой?

Билл тяжело вздохнул и, крикнув «Мартин, приведи нашего гостя», ответил:

— Прости, я не мог отказаться.

Тео подобрался и насторожился. Взгляд его сфокусировался на тяжёлой двери. Сперва из-за двери показалась тяжёлая голова полуэльфа с длинными ушами, потом его долговязое туловище в несуразном костюме. Мартин отошёл в сторону и жестом пригласил кого-то пройти.

Билл даже не обернулся, молча уставившись на семь зубьев нильского крокодила, продолжавших лежать на столе.

На пороге дверного проёма остановился старик в преклонных летах. Преклонных настолько, что оставалось только догадываться, зрячие ли его светлые старческие глаза. Тео едва сдержался от глупого желания застонать. Сцепив зубы, он напомнил себе о собственных летах и манерах.

Сгрузив с плеча мешок, который служил ему домом, старик-легенда Гринготтса деловито проковылял по залу и остановился напротив карты мира.

— Мистер Блишвик, — ради проформы представил Билл Уизли не нуждавшегося в том старика.

В Гринготтсе не было ликвидатора, который не знал бы Джимбо Блишвика. Когда-то он был настоящим умельцем и талантливейшим ликвидатором, знавшим чары в подземных хранилищах как свои пять пальцев. Да вот только то было в прошлом столетии — ещё до того, как он окончательно выстарился. Теперь же его вызывали в исключительных случаях и только по приказу гоблинов, имевших привычку доверять всему старому и проверенному, даже если то был сошедший с ума маг.

— Семь историй у поэта, семь зубочков на столе, — припевая себе под нос на ходу выдуманную песенку, бормотал Джимбо Блишвик. — Восьмая ни к чему монета даже у меня в мешке.

Теодор перевёл взгляд на Билла. Тот пожал плечом, мол, ну как есть. Действительно, а ему-то что? Не ему с ним работать. Будущее грозит превратить жизнь Теодора Нотта в ещё больший хаос. Сомнительно, что Джимбо Блишвик будет соблюдать регламенты и успевать в тайминги. Ему не нужен второй Лоркан Скамандер.

— Я уволюсь, — пробормотал Тео тихо.

— Это временно, — в тон ему ответил Билл.

Тео едва сдержался от смешка. Скамандеров в его группу тоже определяли временно.

Меж тем мистер Блишквик прошаркал вдоль светящейся сигнальными огоньками карты, достал волшебную палочку и что-то уверенно забормотал. Из оставленного у двери мешка раздалось ворчливое: «Старичьё общается со старичьём!» Контуры участков суши вспыхнули яркими лучами и медленно начали расползаться, выпрямляясь под современные очертания континентов.

— Смотри, курочка, ну разве так не лучше? — добродушно заметил Джимбо Блишвик, обращаясь к своему мешку. «Курочка» ответила молчанием.

Потерявшая за давностью лет краску вода вновь обрела глубокий лазурный цвет, горы устремились ввысь. То тут, то там вспыхивали новые поселения.

Тео, в самом начале дёрнувшийся остановить Джимбо от вмешательства в древние чары, осел на стуле. Билл тоже выглядел впечатлённым. Однако знающий его человек бы увидел: в уме уже происходил анализ извлечения выгоды из приобретённого в штат актива.

Вдруг один из огоньков на карте близ Австралии вспыхнул кроваво-красным.

— Чёрные рыбы не любят суету, — со вздохом произнёс мистер Блишвик.

— Простите? — вежливо (будь прокляты манеры!) переспросил Тео.

— Тут, — указав костлявым пальцем на область близ Австралии, заявил Джимбо: — Живут чёрные рыбы с чёрной кожей, и их магия пожилая, совсем как я. Её не нужно понимать. Чувствовать более чем достаточно.

Тео нахмурился и провернулся к Биллу.

— Одно из племён аборигенов в Австралии поклоняется тихоокеанской чёрной рыбе, — пояснил Билл. — Они обмазывают гениталии её ядом, и…

— Не продолжай, — прикрыв глаза, прервал его Тео.

Магия аборигенов и считалась одним из сложнейших уровней волшебства сразу после магии вымерших народов. Задание по поиску пропавшего в джунглях Новой Зеландии сына французского Министра Магии должно было достаться Эллиоту Эверсу, пока третью группу не отстранили.

— А кто сейчас там? — вдруг искренне поинтересовался Тео.

— Тони, — отозвался Билл.

Тео от неожиданности хмыкнул. Смешок повторился, пока не перерос в смех. Чёрт, это был долгий день! Нет, он не будет увольняться! Иначе кто ещё поиздевается над Хранителем Хранилищ Гринготтса, которого долг в сорок с лишним лет призвал шататься по джунглям в поисках тупоголового юнца-лягушатника?

— Мисси, а мы сможем доплыть до жилища чёрной рыбы? — спросил Джимбо, вновь обращаясь к мешку.

— Ты сухопутная черепаха, Джим! И портреты плохо переносят влагу. К тому же Ирми не умеет плавать. Не смей превращать наш дом в бассейн! — донёсся ворчливый ответ.

Билл встал из-за стола.

— Кажется, у нас нашёлся доброволец, который отправится на помощь Тони, — сказал он.

— Пока он будет добираться до Новой Зеландии, Голдстейна уже не будет в живых, — скептически заметил Тео.

— Транспорт — не проблема. Я на днях подписал тайное соглашение с одним русским летающим судном. Будем пользоваться их услугами, это быстрее порталов и безопаснее трансгрессии.

В безопасности пассажиры, имевшие счастье летать тем воздушным судном, усомнились бы, однако в скорости ему действительно не было равных. А до тех пор, пока речь шла не лично о нём, Теодору Нотту был крайне безразличен комфорт перемещения. Подчинённые не маленькие, справятся. Цепкий взгляд упал на перебиравшего с лупой крокодильи зубья Джимбо Блишвика. А тому старичку полёт, вероятно, даже понравится. Даром что отлетевший.

— Я направлю тебе документы на перевод мистера Блишвика в третью группу, — сообщил Билл.

Дотронувшись волшебной палочкой до одного из зубьев, Джимбо просиял, когда тот вспыхнул тусклым тёплым светом.

Тео откинулся на спинку стула и вздохнул. Что ж, всяко лучше циркового артиста.