История одного жиголо (гет)

Бледный дрожащий луч зимнего солнца скользнул по плитам пола в Малфой-мэноре и угас в холодном камне.

— Ваша недвижимость, а также все движимое имущество переходит в собственность Магической Англии, потрудитесь ознакомиться с решением суда, — безликий чиновник протянул пергамент Драко Малфою.

Люциуса не было, его приговорили к Поцелую дементора за деятельность Упивающегося смертью. Нарцисса, утратив последние остатки гордости, прижалась к колонне, неслышно всхлипывая. Драко, мертвенно-бледный, взял документ.

* * *

Они нищие, у них нет ничего: ни денег, ни работы, ни друзей. Те чистокровные маги, которым удалось остаться непричастными к деятельности Темного Лорда, отвернулись от своей менее удачливой родни, справедливо, хотя и жестоко полагая, что те заслужили все свои горести и гонения.

Драко никогда не был беден, Нарцисса просто не представляла, как можно жить, не зная, что будет на ужин, и будет ли ужин вообще. Они испытали многое: боль, обиды, жестокость, страх... но голод... голод встал перед ними впервые, встал холодной и страшной фигурой.

Драко безуспешно пытался устроиться на работу, безработица в послевоенном мире не позволяла обеспечить занятость даже законопослушного населения, что тут говорить про семьи осужденных.

— Мама, мне снова отказали, — тихо сказал юноша.

Нарцисса, сидевшая на жестоком стуле в дешевой съемной комнате, даже не шелохнулась. Потом женщина подняла голову, бросив на сына усталый и безразличный взгляд.

— Мама! Мама! — затормошил её Драко. — Не молчи! Прошу тебя!!!

Он уже кричал, не боясь, что услышат соседи.

— Пожалуйста, — прошептал он, опускаясь на пол возле её ног.

Она так больна, так несчастна. Когда-то Драко был порядочным мерзавцем, когда-то он поступал трусливо, он и сейчас отнюдь не превратился в доброго ангела, но любовь к матери жила в нем всегда. И ради неё он готов был на все, так же, как и она для него... раньше... пока не сломалась.

Он рыдал, опираясь на грязную раковину. Когда-то он уже плакал в туалете, это было так давно. Тогда впервые избалованный юнец понял, что мир вертится не вокруг него, что надо выбирать не только между светом и тьмой, но и между жизнью своих родителей и собственной нерасколотой душой. Тогда его спасли Снейп с Дамблдором, теперь они оба в мире ином. Теперь он может рассчитывать только на себя.

Драко глянул на своё исхудавшее лицо в осколок зеркала, висевший на стене, и решительно сжал тонкие губы:

— Он найдет деньги, он спасет мать!

* * *

— Леди Хелена Марч и Мистер Малфой! — громкий голос церемониймейстера разнесся по огромной, сияющей зале.

Разряженные леди и джентльмены все, как один, повернули головы в сторону вошедшей пары.

Великолепный стройный красавец вел под руку немолодую женщину со взглядом блудливой кошки. Дама годилась в матери своему спутнику, однако благоговейно ловила каждый высокомерный взгляд, каждую презрительную улыбку блондина.

— Это он! Это он, — тихая волна шепота всколыхнула сверкающую толпу.

— Это он! — просвистела изящная брюнетка своей подруге. — Самый блестящий жиголо Англии!

— Как хорош, — с придыханьем ответила та.

— А эта старая дура — его новая жертва. Он разденет её догола...

— В прямом и переносном смысле, — пошло усмехнулся жирный мужчина.

— И чем он только их берет? — яростно прошипел молодой человек в форме офицера Аврората.

— Он красив, изыскан и умен. Он больший аристократ, чем все вместе взятые присутствующие здесь. Это не его покупают, а он снисходит до них, — презрительно бросила мисс Паркинсон.

— Он просто шлюха, — тихо ответил офицер и увел свою сестру Асторию Гринграсс, которая едва не со слезами смотрела на своего бывшего жениха.

Бесконечные реверансы, поклоны, пустые светские фразы — все это закружило эпатажную пару, бал тщеславия вступил в свои права...

— Драко, милый, — пытаясь пригладить платиновую прядь его волос, начала Хелена.

— Что?! — холодно, даже несколько резко спросил Малфой.

Женщина смешалась, а потом тихо произнесла:

— Я люблю тебя... очень...

Пауза.

— Правда? А я уже начал в этом сомневаться, — его голос был тих и страшен, — счета за дом в Ницце до сих пор не оплачены, а моя мать, Леди Малфой, нуждается в хорошем климате.

— Но я... — начала было женщина, однако Драко перебил её.

— Я хожу в обносках, — он брезгливо поправил край сверкающей шелковой мантии, — Ирэн не была такой скупой, она умела приносить жертвы во имя любви.

— Нет, — истерично, хотя и негромко, ответила Хелена, — пожалуйста, не надо про Ирэн! Ты ведь не любил её! Правда?

Сейчас в блудливых глазах женщины плескалось настоящее отчаяние.

— Возможно, — немного помолчав, ответил Драко.

— А меня любишь? — спросила ободренная Хелена.

В этот раз Малфой молчал ещё дольше, дама комкала шелковый платок.

— Возможно, — наконец, ответил он.

* * *

— Вам нужен спутник на Весенних Балах в Париже, Леди Грейнджер. Французский свет очень консервативен, нельзя подрывать свою репутацию отсутствием сопровождающего.

— Я сделала свою карьеру без всяких спутников, — отрезала мисс Грейнджер, нет, теперь уже Леди Грейнжер, судья Визенгамота, член Совета при Министре магии и глава Отдела обеспечения магического правопорядка.

— Ах, миледи, не нервничайте, — старый сэр Лавгуд, двоюродный дедушка Луны, был абсолютно спокоен.

Он работал с Гермионой на протяжении всей её головокружительной карьеры, сначала в качестве наставника, потом — помощника. К этой перемене в их отношениях старик относился философски. Гермиону любил, вытягивал из депрессий и неприятностей, заполнял пробелы в её знаниях о традициях чистокровного магического общества и искренне заботился о ней.

На пике послевоенной волны Гермиона взлетела так высоко, как и не могла предполагать. Удивительно, но после террора Темного Лорда её происхождение только сыграло ей на руку, плюс блестящий ум, разнообразные таланты и редкостное трудолюбие.

И вот ей тридцать четыре года, она закрашивает преждевременную седину в волосах, и ей пророчат в будущем пост Министра магии.

— Умоляю вас, мистер Лавгуд, кого я найду?! Все мало-мальски нормальные кавалеры женаты, а я хочу провести переговоры с французами, а не получить титул разрушительницы семей.

— Это верно, — вздохнул старик и поправил чудовищные оранжевые очки в форме двух селедок, всё-таки он был дедушкой Луны, хотя и двоюродным.

— Гарри — примерный семьянин, — продолжала Гермиона, пытаясь впихнуть уставшие за день ноги в узкие черные лодочки, — Рон, конечно, свободен и звезда квиддича, но по-прежнему не способен отличить вилку от ножа, какие уж тут светские манеры.

— Да, мисс Грейнджер, у вас десять монографий, две докторские и ни одного приличного поклонника. Почему меня это не удивляет? — фыркнул Лавгуд.

— Потому что человека, который носит малиновые панталоны с синими зайцами, вообще ничего не может удивить! — отпарировала Гермиона и со стоном встала на каблуки.

— Итак, нам нужен красивый, умный мужчина вашего возраста с великолепными манерами и артистическими способностями на Парижскую неделю.

— И чтобы потом он исчез и не портил мне жизнь своим совершенством, — добавила Гермиона.

Лавгуд посмотрел на неё, как на умалишенную:

— Боюсь, мне придется менять синих зайцев на зеленых слоников, иначе мои панталоны не спасут меня от удивления.

— А я боюсь, что подобными идеалами бывают только принцы и, пардон, мужчины-куртизанки. А поскольку принцев я не вижу...

— Понял. Вот список самых лучших жиголо в современной магической Англии, — Лавгуд извлек папку из необъятных карманов своей мантии расцветки божьих коровок.

Пока старик зачитывал досье, уставшая Гермиона уже собрала сумку и стояла возле двери.

— Разумеется, первый самый лучший и самый дорогой, зараза! Ну ладно, кто это? — она нетерпеливо взялась за дверную ручку. — Скорее, я хочу попасть домой хотя бы до полуночи.

— Драко Малфой, — ответил Лавгуд.

Раздался громкий треск... это Гермиона сломала дверную ручку...