Имянаречение (джен)

Макнейра разбудил истошный детский крик. В первый момент он решил, что ему опять приснился кошмар: правда, прежде никаких детей в его кошмарах не наблюдалась, обычно все они были на редкость тихие и даже в каком-то смысле красивые, но мало ли… Но крик был вполне реальным и раздавался откуда-то снизу. Из дома.

Сперва он просто лежал, ожидая, пока кто-нибудь из родителей или кто-то ещё что-нибудь сделает, но крик продолжался, потом оборвался на секунду — и зазвучал с новой силой и ещё большим отчаянием.

Это тревожило. Он встал и подошёл к двери. Толкнул. Та, разумеется, не поддалась: он ведь был узником и, по сути, комната имитировала камеру. Но ребёнок внизу так кричал…

Макнейр задумался. Ломать зачарованную аурором дверь, да ещё и без палочки — дело, конечно, гиблое и совершенно бесперспективное. Да что ж там такое, там что, даже эльфов нет? Где все?

Детский крик сорвался на визг, и Макнейр крикнул — наобум:

— Эльф!

Ничего. Конечно, с чего бы… То ли у Поттеров вовсе нет эльфов, то ли они у них очень странные.

Макнейр щёлкнул пальцами.

Раздался хлопок, и рядом возник знакомый эльф в шёлковой белой наволочке, на сей раз вышитой по краю маленькими розовыми бутонами.

— Перенеси меня вниз, к ребёнку, — потребовал Уолден.

Эльф кивнул, взял его за руку — и аппарировал. Макнейр успел удивиться такой странной дыре в защите и подумать о том, а можно ли так же выбраться из Азкабана — и оказался в гостиной.

Посреди неё на столе стояла маленькая девочка с тёмно-рыжими волосами и визжала.

А вокруг по полу катался клубок двух пушистых и яростно рычащих тел.

— Он его загрызёт! — закричала, рыдая, девочка, едва увидев Уолдена — и ничуть почему-то не удивившись появлению незнакомого мужчины в собственном доме. Может, конечно, у них тут так принято…

Макнейр нагнулся, примериваясь, сделал быстрый бросок — и через секунду у него в руках извивались два зверя: в левой — большой чёрный книззл… очень злой книззл, которого Уолден держал почти что за шкирку — а в правой маленький рыжий лисёнок, которого Макнейру удалось ухватить за хвост. На обоих были следы крови, но, в целом, звери не выглядели серьёзно пострадавшими. Книззл утробно… пожалуй, точнее всего этот звук можно было описать словом «гудел», лисёнок визжал, девочка рыдала и что-то говорила сквозь слёзы и вопли… Уолден, категорически отвыкший за двадцать лет от любых громких звуков, не выдержал и рявкнул:

— А ну, тихо!

Как ни странно, это сработало: даже лисёнок умолк, не говоря уже о девочке и книззле — впрочем, последний, замолчав, начал изгибаться, пытаясь достать его своими весьма немаленькими когтями. Но к этому Макнейру было не привыкать.

— Который твой? — спросил он девчонку. Та молча указала на лиса — Уолден сунул зверька ей и, развернув к себе книззла, уставился ему прямо в глаза и негромко, но угрожающе зашипел. Тот зашипел в ответ и вновь попытался достать его лапой — и промахнулся. Макнейр зашипел громче и более угрожающе — и щёлкнул указательным пальцем правой руки зверя по носу. Тот взвыл — Макнейр сделал то же.

Девочка, прижав к себе затихшего у неё на руках лисёнка, глядела на Уолдена во все глаза, так и застыв на столе. Книззл шипел и выл, Макнейр выл, шипел и стучал пальцами его по носу… и вдруг зверь замер, а потом повис у него в руке и запищал как котёнок.

— Ну вот так, — Макнейр оторвал свой взгляд от звериного и опустил его на пол. Тот сел… а потом опрокинулся на спину, подставляя ему живот. Уолден улыбнулся, присел на корточки и погладил его. Книззл заурчал. — Хороший, — негромко проговорил с улыбкой Макнейр. — Хороший малыш…

— А вы кто? — шёпотом, наконец, спросила девочка, о которой он совершенно забыл.

— А вы? — он поднял на неё взгляд.

— Я — Лили, — представилась она. — Лили Поттер. А вы?

— А я…

Ему стало смешно. «Здравствуй, Лили, а я заключённый Азкабана, которого твой папа почему-то прячет у себя на чердаке — хотел бы я знать, кстати, почему до сих пор — а ещё я бывший палач и Упивающийся смертью, приятно познакомиться».

— Я Уолден.

— Вы наш гость?

— Ну… пожалуй, — он снова погладил необычного чёрного книззла. Тот выгнулся, тронул его мягкой лапой и заурчал ещё громче.

— Вы живёте наверху, и это вас от нас прячут, — сказала девочка, садясь на край стола.

— Ну, наверное, — кивнул он.

— А почему?

— Сложный вопрос, — задумался он. — Я не думаю, что должен вам отвечать на него, мисс Поттер.

— Вы можете звать меня просто Лили, — сказала она, улыбнувшись. — Вы спасли моего лиса!

— А что случилось-то?

— Они подрались, — побледнела девочка. — Я с ними играла… а он вдруг как накинулся на моего лиса…

— Книззлы ревнивы, — объяснил Уолден. — Тем более, к новеньким. Не стоит играть с ними обоими разом пока что. Лис же у вас недавно?

— Они оба недавно! — воскликнула она. — И из одного парка!

— Из парка?

— Да. Нам их подарили. Недавно, — она прижала лисёнка к себе — тот сидел на удивление тихо, Макнейр даже забеспокоился: зверёк был ещё маленький, а книззлы вполне способны убить и взрослую лисицу, если всерьёз разозлятся.

— Дайте-ка, я его посмотрю, не поранился ли, — сказал он, протягивая руку к девочке. Та отдала ему лисёнка — тот заупрямился, и едва Уолден попытался его забрать, развернулся и впился ему в палец крохотными и острыми, как иголки, зубами. Девочка вскрикнула, а Макнейр только выдохнул с силой и перехватил зверёныша у холки. — А ну, отпусти, — он щёлкнул его по носу соседним пальцем и высвободился. Осмотрел — зверёк возмущённо заверещал, когда Уолден раскопал ранку на его шее — и вернул хозяйке, — ничего страшного. Попросите родителей, пусть заживят, как придут. Сейчас нет никого?

— Нет, — она мотнула головой. — Мама скоро придёт.

«Вот она обрадуется», — подумал Макнейр. Надо было как-то вернуться… и хорошо бы уговорить девчонку молчать об этой встрече. Ему совсем не хотелось возвращаться в Азкабан — пусть даже ненадолго, до суда.

— Лили, — сказал он, — а могу я вас попросить кое о чём?

— Можете, — она спрыгнула со стола, вспомнив, наконец, что осталась сейчас за хозяйку, а хозяйкам, кажется, неприлично сидеть на столе с ногами. — Хотите что-нибудь выпить? — спросила она.

От неожиданности, не успев подумать, он ответил:

— Да.

— Что? — уточнила Лили. — Хотите чая?

— Можно просто воды? — попросил он, хотя чая хотелось очень. Но чай — это долго… а «мама скоро придёт».

— Я сейчас принесу, — она убежала на кухню, а он снова присел на корточки и запустил пальцы в чёрный пушистый мех лежащего у его ног книззла. — Вот, — Лили очень быстро вернулась и теперь протягивала ему стакан.

Он взял — осторожно — и улыбнулся.

— Спасибо.

Девочка кого-то неуловимо напоминала ему — вероятно, отца, хотя, может, и кого-нибудь из бесконечных Уизли.

— А о чём вы хотели меня попросить?

— А я уже не знаю, нужно ли, — сказал он, отпивая воду.

Он и вправду не мог решить, как лучше: попробовать скрыть это — или не делать этого. И в том, и в другом варианте были и плюсы, и минусы, и сейчас он пытался быстро их проанализировать.

— Вы хотели, чтобы я никому не рассказывала об этой встрече? — хитро улыбаясь, спросила Лили.

— Верно, — удивлённо кивнул он. — А как вы…

— Ну, это же очевидно, — снисходительно сказала она. — Папа вас прячет — значит, не хочет, чтобы мы знали, что вы здесь и чтобы общались. Наверное, вы какой-то очень страшный человек, — задумчиво добавила она, — потому что он даже Малфоев не прятал.

— Даже? — Макнейр улыбнулся.

— Ну да, — кивнула она. — А вы их знаете?

— Знаю… немного.

— Это они нам их подарили, — сказала Лили, сажая лисёнка себе на плечо.

Удержать смех у Уолдена не получилось.

— А как вы его назвали? — спросил он, отсмеявшись.

— Никак пока… он ни на что не откликается. И ему не идёт. Я ещё не придумала.

— Назовите его Люциусом, — посоветовал он ей, улыбаясь. — В честь хозяина парка.

— Люциус, — повторила девочка. Лисёнок лизнул её в щёку. Она рассмеялась и повторила, — Люциус! — и поднесла к нему свою руку.

Макнейр фыркнул и беззвучно расхохотался, стараясь не спугнуть зверька. Лисёнок тем временем обнюхивал пальцы своей маленькой хозяйки, потом опять лизнул, теперь уже их, и затоптался на плече, просясь, чтобы его сняли оттуда.

— По-моему, ему нравится, — решила Лили.— Значит, ты будешь Люциус. Да?

— Ему идёт, — старательно сдерживая смех, сказал Уолден.

— Мне кажется, он согласен, — кивнула Лили. — Я никому не расскажу про вас, Уолден, — пообещала она. — А как вы сюда попали?

— Я не могу сказать, — признался он. — Ничего?

— Ничего, — кивнула она. — Хотите, когда я вас снова увижу, я сделаю вид, что мы незнакомы?

— Хочу, — решил он. — Но только на самом деле — никому. Не только родителям.

— Да я понимаю, — махнула она рукой. — Я умею хранить секреты. И дневник я не веду, — зачем-то добавила она.

— Это правильно, — кивнул он. — От дневников одни неприятности.

Он встал. Уходить невероятно не хотелось — не хотелось возвращаться к обрыдшему одиночеству, которое ощущалось ещё сильнее после лечения и пусть и недолгих, но всё-таки встреч со… своими, не хотелось уходить от необычного чёрного книззла, подставлявшему ему сейчас свой мягкий пушистый живот, не хотелось даже расставаться с забавной маленькой рыжей девочкой, фамилиару которой он только что придумал такое забавное и точное имя. Впрочем, ему очень часто доводилось делать в жизни то, чего делать совсем не хотелось — так что Уолден погладил в последний раз мягкий чёрный мех и попросил:

— Покажите мне, пожалуйста, где здесь лестница наверх. И пообещайте, что не станете подглядывать.

— А что будет, если папа или мама узнают о том, что мы познакомились? — спросила Лили.

— Не знаю, — честно сказал он. — Скорее всего, меня… мне придётся куда-нибудь переехать.

— В плохое место? — неожиданно серьёзно спросила она.

— Я полагаю, да, — кивнул он.

— Я не буду подглядывать, — пообещала она. — До свидания, Уолден.

— До свидания… Лили, — он улыбнулся ей.

— Лестница там, — она провела его к ней, потом вернулась в гостиную и плотно закрыла за собой дверь.

Он поднялся на самый верх, и только там рискнул вновь щёлкнуть пальцами, вызывая эльфа.

— Верни меня обратно в комнату.

Хлопок, рывок…

Уолден медленно подошёл к окну и сел на стул, давно уже поставленный им рядом с ним. Средний палец правой руки, укушенный лисом, ныл — он машинально сунул его в рот и пососал. От кожи пахло кровью и зверем — свободой… Он внимательно оглядел себя — на одежде и на руке остались чёрные и несколько рыжих волосков. Макнейр тщательно собрал их — все — и задумался, куда бы их деть. Не придумав ничего лучше, он подошёл к столу и завернул их в салфетку, намереваясь после положить её среди использованных. Не глотать же их, в самом деле…

Он лёг на кровать и задумался. Как аурор мог проглядеть такую очевидную дырку? Или эльфийская магия слишком редко используется, чтобы принимать её во внимание? Или сюда могут попасть только малфоевские эльфы, а тем Поттер доверяет?

Его руки пахли кровью и зверем — маленьким диким зверем, совсем детёнышем, на таких не охотятся, разве что для продажи… и другим — побольше и уже взрослым. Он отлично помнил эти запахи — до сих пор. Невыносимо захотелось туда — в лес или на болота, безо всяких палочек — просто ловушки, арбалет, нож… охотиться с палочкой он всё равно сможет ещё очень нескоро. Но хороший арбалет, если задуматься, ничем не хуже. А может быть, даже и лучше.

Он не заметил, как уснул — и впервые за двадцать лет увидел во сне не кошмар или не серое блёклое море, а лес — родной, зелёный и тёмный.