Учитель и ученик (джен)

Оби-Ван Кеноби буквально напросился на прием к канцлеру. Хотя сказать «напросился» было бы в корне неверно. Палпатин был занят, и велел никого к себе не допускать. Глава государства как раз просматривал отчеты о положении финансов в связи с начавшейся, войной — экономику Республики, отвыкшую от масштабных потрясений за очень долгое время, нешуточно лихорадило. Потрясение было большим и Палпатин отдал распоряжение правительству предпринять все необходимые меры для исправления ситуации. О происшествии с Энакином он еще не знал — магистры предприняли все необходимые меры безопасности, и об аресте Скайуокера кроме них самих и специально подобранных людей никому известно не было.

Хотя Кеноби открыто выступил против произвола, санкций к нему применено не было. Йода посчитал это ответной реакцией на чрезмерное давление Винду, и велел оставить рыцаря в покое… пока в покое, милостиво отпустив.

Оби-Ван незамедлительно покинул Храм, и на скайхоппере рванул в сторону сенатской ротонды. Путь до здания занял около часа. Хотя пилотировать Кеноби не любил, но это не значит, что он этого не умел, бешено ревущий скайхоппер вполне был похож на гоночный под где-нибудь на татуинской трассе. Как джедай с высоким статусом он быстро преодолел пост службы безопасности, на ходу отсалютовав его сотрудникам. Но в помещении, где находился секретарь Палпатина, родианец Дар Уак, ему пришлось задержаться. Секретарь грудью стал перед Кеноби, не желая выслушивать его просьбу о срочной встрече с канцлером.

— Не положено, господин Кеноби, — упрямо говорил Уак, сверля его противными сетчатыми глазами, — Его Высокопревосходительство сейчас очень занят и велел никому себя не беспокоить. Кроме того, вас нет в списке сегодняшних посетителей. Так что простите, но при всем желании я не смогу вас пропустить. Я просто не имею на это права.

Оби-Ван вел себя более оживленно чем обычно, и даже жестикулировал в подтверждении своих слов, как будто хотел придать им дополнительной убедительности.

— Поймите, дело, о котором я с ним хочу переговорить очень важно — речь идет об Энакине Скайуокере!..

Но родианец остался невозмутим. Его лицо не выражало ни одной понятной человеку эмоции — это был образчик высококлассного бюрократа.

— А кто такой этот Энакин Скайуокер — он сенатор, министр, или, быть может, посол? — не повышая голоса, едко спросил Дор Уак.

— Он мой ученик, — произнес рыцарь, понимая всю каверзность вопроса.

Дар Уак вздохнул, изображая озабоченность. Его зеленая кожа на лице неприятно засверкала. Похоже, что господин секретарь, ощущая себя хозяином положения, готовился дать названному гостю от ворот поворот.

— Полагаю что в таком случае, любезный господин, вам и должно заниматься своим учеником, поскольку это ваша прямая обязанность — важно поднял палец родианец, ясно давая понять что разговор окончен — А сейчас…

Оби-Ван сделал жест рукой. Он не любил эту практику и старался использовать ее как можно меньше, поскольку считал ее нечестной. Но в такой ситуации он решил использовать ее без лишних раздумий.

— А сейчас ты пропустишь меня в кабинет канцлера.

— А сейчас я пропущу вас в кабинет канцлера, — послушно повторил потерявший всю свою напыщенность секретарь.

Не теряя времени, Оби-Ван стремительно направился к двери кабинета главы Республики, оставляя за собой впавшего в полную прострацию секретаря.

Открыв дверь, рыцарь вошел внутрь, ступив на мягкую дорожку бордового цвета. Он находился здесь не впервые и вместе с Энакином и собственной персоной, и можно было сказать что джедай и канцлер находятся друг с другом на короткой ноге. Кеноби быстро прошел по дорожке, расстеленной по полу коридора, на стенах которого висели дорогие панно с ручной лепниной и картинами из мозаики. Палпатин сидел за своим столом, работая с документами. Он увидел пришедшего джедая, и тепло поздоровался с ним.

— О, рыцарь Кеноби — сердечно приветствую! — произнес канцлер, внимательно изучая Кеноби излучавшего решительный вид. — Вы пришли раньше, чем я ждал вас. Что-то мой секретарь, господин Уак, сплоховал и не доложил мне о вашем визите.

Оби-Ван поклонился канцлеру, как и полагалось представителю Храма, после чего он заговорил.

— Ваше Высокопревосходительство, я не был записан на сегодняшний прием в протоколе вашего секретаря. Меня привела к вам нужда.

Палпатин поднялся с места, приглашая джедая присесть на диван. Сам он сел в кресло напротив. Небольшой столик между ними украшала какая-то затейливая икебана на небольшой резной подставке. Должно быть это был скромный подарок какой-нибудь делегации, или же просто досталась канцлеру в наследство от прошлого кабинета.

— Вот как?! Нужда, вы говорит? — произнес канцлер, внимательно изучая посетителя, — Какого рода проблему вы хотели со мной обсудить? Я вас внимательно слушаю.

Тональность его голоса, плавные размеренные движения, мимика на лице, всегда участливая и доброжелательная, а также общая харизма личности делали из Палпатина превосходным переговорщиком.

Оби-Ван ответил.

— У меня плохие новости, Ваше Превосходительство, — начал он.

Канцлер в досаде всплеснул руками.

— Ну что ж такое!.. Рыцарь Кеноби, мы с вами так редко видимся, а у вас нет для меня хотя бы мало-мальски подходящей хорошей новости? Это печально.

Непонятно было, почему Палпатин не давал ему высказаться. Может он хотел, чтобы собеседник сам все выложил в торопливой горячке? Положительно канцлер был очень умен.

Но Оби-Ван и не собирался играть с ним в словесные игры. Пусть этим занимаются сенаторы, поднаторевшие в таких дискуссиях.

— С Энакином приключилась беда, — сразу и напрямик сказал Кеноби.

Услышав эти слова, канцлер изменился в лице. Самообладание все же изменило ему, и не считая нужным более надевать маску учтивости он быстро спросил.

— Беда? Что с ним произошло? — взгляд его голубых глаз резко похолодел, приобретя естественный стальной блеск.

Оби-Ван вздохнул перед тем как сказать самое главное.

— Совет магистров исключит моего падавана из Ордена и арестовал его на период ведения военных действий. Но я думаю, что они захотят свалить на него вину за большие потери в джеонозийской битве, — произнес он.

Палпатин в волнении потер рукою подбородок — вот ведь как бывает. Суховатым голосом, резко контрастирующим с прежним бархатным баритоном, он осведомился.

— Но насколько мне известно, падаван Скайуокер геройски отличился в том сражении, и при этом был серьезно ранен. Граф Дуку едва не убил юношу, лишив его руки. Смею вас заверить что правительство Республики, Сенат, и наша судебная система не имеют к нему претензий.

Кеноби покачал головой, словно отрицал доводы Палпатина.

— Его обвиняют в том, что Орден понес большие потери на Джеонозисе. По мнению Совета магистров, вмешательство Энакина способствовало радикализации намерений сепаратистской фракции и сделало конфликт неизбежным.

Рыцарь прервал речь. Было видно, что ему тяжело об этом говорить. Оби-Ван даже немного поник, переживая за друга. Спустя минуту он тем не менее продолжил.

— Энакина будет судить трибунал под председательством Мейса Винду.

В кабинете снова повисла напряженная тишина. Кеноби внутренне собрался, ожидая услышать что-то вдохновляющее. Палпатин глава Республики и может предпринять усилия для избавления своего протеже, каким доводился ему молодой джедай, от этих неприятностей. Стоит ему только захотеть.

— Ох, — наконец подал голос Палпатин, — Все это ужасно. Эта война, эти трагедии, смерти миллионов существ — настоящий кошмар!… Скорблю по ним, как человек и гражданин. Но вместе с тем я являюсь также политическим деятелем, который должен выверять свой каждый шаг. Я вас очень хорошо понимаю, рыцарь Кеноби, но увы, в настоящий момент я мало что могу сделать.

Оби-Ван не верил своим ушам — неужели Палпатин откажется от того с кем поддерживал близкие теплые отношения много лет. Еще с тех самых пор как Энакин очутился в Храме. Это звучало как абсурд.

А вместе с тем, будто не замечая тревоги Оби-Вана, канцлер продолжал свою мысль.

— Положение в обществе диктует нам свои условия, а оно таково, что граждане Республики готовы разорвать графа Дуку, Ньюта Ганрея, джеонозианцев и всех прочих сепаратистов на куски. Сейчас царит сущий ураган негативных эмоций, опасный настолько, что вполне может утянуть за собой... — канцлер пожевал губами, словно опасаясь проронить невзначай какое-нибудь слово. После этого он продолжил — И если джедаи объявили Энакина изменником, то, несомненно, эта весть будет встречена с повсеместным восторгом.

— Он не изменник! — воскликнул рыцарь, прервав канцлера.

— Неважно, — парировал Палпатин, — Я так понимаю, что кто-то в вашем руководстве решил свалить вину за провалившуюся операцию на Энакина. Оно и понятно — лидеры Конфедерации уцелели, а джедаи понесли огромные потери. Так что положение складывается таким образом, что…

— Вы поможете ему? — вновь прервал Палпатина Оби-Ван.

Лицо Палпатина вновь приобрело добрейшее выражение. Очевидно он сумел совладать со своим волнением.

Стальной блеск глаз потух и в голосе явно послышались мягкие нотки.

— Разумеется, я сделаю все возможно для того, чтобы избавить славного парня от печального удела, — канцлер при этом явственно подчеркнул, — Но дать вам гарантию успеха я не могу.

И улыбнулся.

Покидая офис канцлера, Кеноби достал комлинк. Он собирался позвонить Падме, как просил его Энакин. Сенатор Амидала была последней надеждой.

* * *

…Наконец приятный женский голос ответил на его вызов.

— Здравствуй, Оби-Ван. Извини, сразу взять комлинк я не могла — у меня было селекторное совещание со своим сенатским комитетом. Ты звонил пять раз — что случилось?

— Падме, — голос Оби-Вана звучал как будто обычно, но собеседница поняла, что джедай чем-то взволнован, — С Энакином случилась беда.

— Беда?! — воскликнула девушка, — Умоляю расскажи, что произошло. Эни жив?!

Кеноби постарался успокоить девушку.

— Он жив и здоров, за это не бойся. Только… Только… — здесь его голос предательски дрогнул, — Энакин попал в очень неприятную историю — его обвиняют в измене. Совет магистров исключил его из Ордена и отправил под стражу до суда.

Наверное стоило преподнести эту новость в ином ключе, но Оби-Вану показалось, что в последнее время Энакин стал по иному относиться к сенатору Наберрие. Они крепко сдружились после битвы на Джионозисе, и сразу после лечения, Падме пригласила Энакина погостить несколько дней на Набу. Оби-Ван с пониманием отнесся к ее просьбе и отпустил ученика посетить еще раз тот благодатный край.

Но сейчас Энакину нужна помощь Падме. Девушка может ему помочь, она должна, она обязана молодому Скайуокеру, который рисковал своей жизнью спасая ее.

— Падме, — продолжал Оби-Ван, — нам нужно встретиться! Я сейчас же отправляюсь к тебе!

— А, да, конечно, — произнесла сенатор, приходя в себя от полученных известий. — Я жду тебя. Приезжай скорей!

Оби-Ван отключил связь и снова взобрался в кокпит скайхоппера, после чего направился к небоскребу «500 летие Республики», самому фешенебельному жилому комплексу на Корусанте где находились апартаменты Падме. Во время полета Кеноби не покидала мысль о том, как легко Палпатин отказал в помощи своему прежнему наперснику. Конечно, канцлер боялся скандала, который отразился бы на его репутации мягко говоря не слишком благоприятно. Даже наоборот — если на суде «докажут» факт измены Энакина, что является полной чушью, то главе Республики будет явно несдобровать. Оппозиция навалится на него со всех сторон. Того и гляди ему объявят импичмент, так что понять Палпатина было можно. И все же было очень жаль, что получилось так… некрасиво.

Оби-Ван летел ровно час до заветного места встречи. Он послал запрос в службу безопасности и беспилотник сопроводил его до посадочной площадки. Женская фигура уже ожидала его. Рядом с ней стоял позолочённый дроид Трипио, услужливо ожидавший приказаний хозяйки. Кеноби выпрыгнул из скайхоппера и направился к девушке. Вот только ждала его не Падме.

— Добрый день, мастер Кеноби, я Дорме, — она поклонилась подошедшему джедаю.

Оби-Ван только вздохнул на приветствие.

— Здравствуйте, Дорме, — поприветствовал ее он в свою очередь, — К сожалению не могу подтвердить того, что день действительно добрый. У меня договоренность о встрече с сенатором Наберрие. Вы проводите меня к ней?

Однако удивленное лицо Дорме вызвало у него замешательство.

— Госпожа Наберрие? Но она улетела пятнадцать минут назад.

Оби-Ван буквально застыл в изумлении от услышанного.

— Как улетела?! — проговорил он, — Куда?!

Наверное Падме не выдержала нервного напряжения и помчалась в Сенат, предпринимать все меры для спасения своего друга Энакина. Но все равно она могла бы хотя бы предупредить Кеноби о таком демарше.

Однако следующий ответ Дорме поверг джедая в состояние шока.

— Госпожа улетела на Набу!

Наверное эффект от этих слов заметно отразился на Оби-Ване, и потому девушка поспешила добавить.

— Это был срочный незапланированный визит. Очень срочный. Я сожалею, если таким образом оказалось сорванной ваша встреча. Но я никогда не видела госпожу в таком взволнованном состоянии. Даже в период оккупации Набу войсками Торговой Федерации она вела себя гораздо сдержанней.

Оби-Вану показалось, что он шагнул в пропасть, разверзшуюся под его ногами.

— Улетела на Набу? — упавшим голосом переспросил он.

— Да, — подтвердила Дорме.

Зачем лететь на Набу, если ее присутствие и помощь нужны были здесь? Оби-Ван терялся в догадках, но был слишком ошарашен, чтобы выстроить четкую логическую цепочку.

— А зачем? — все же спросил он. Вопрос казался простым и немного запоздалым.

Дорме всплеснула руками, словно хотела придать дополнительного весу своим словам.

— В разговоре со мной она обронила фразу о том, что ей нужен какой-то документ, хранящийся в Братстве знаний. Мне показалось что она хочет его перепрятать или же уничтожить.

Она была почти на грани паники.

Кеноби машинально огладил бороду. Вот это известие? Кто-то или что-то вспугнуло Падме, и она поспешила покинуть Корусант. А ведь он на нее так рассчитывал. На девушку надеется и Энакин, сидящий сейчас в застенках Ордена. Это какая-то нелепица. В начале фактически отказался помочь Палпатин, теперь вот Падме повела себя очень странно — согласилась на встречу а сама буквально сбежала. Набу, Братство знаний, документ еще этот… А что за документ? И почему она так испугалась? Вопросов пока больше чем ответов.

Дорме смотрела внимательными глазами на стоящего перед ней джедая. Тот выглядел полностью обескураженным что было совсем не типично для джедаев, какими она их знала.

— Может быть вы захотите оставить послание для госпожи? — спросила она.

Оби-Ван покачал головой в знак отрицания.

— Нет. Уже нет.

Мужчина оставил девушку теряться в догадках о мотивах своего визита к госпоже Падме. Впрочем, если он отказался от взаимодействия, значит остальное ее не касается.

— Тогда с вашего позволения я вернусь к своим обязанностям, — с поклоном сказала Дорме.

Оби-Ван, казалось, не слышал ее слов. Он неловко повернулся и направился к своему скайхопперу, чтобы оставить теперь уже не слишком гостеприимный альков.

Кто же теперь сможет ему помочь?