Против течения времени (гет)

Хогвартс-экспресс находился в своём типичном состоянии — был переполненным доверху. Оставалось неясным, какими такими чудесами магии планировала в него поместиться оставшаяся половина школьников, «спешащая» от замка в темпе, более уместном для пешей прогулки, но Северусу дела до их проблем не было никакого. Он искал место для себя и Лили.

Умело маневрируя между другими людьми, занятыми тем же, он старательно высматривал пустое купе.

На этот раз удача предпочла капитуляцию длительной осаде: совершенно свободное купе нашлось удивительно быстро. И не просто купе, а купе, находящееся в стратегически выгодном положении — в самом конце состава, куда не нагрянут праздношатающиеся гриффиндорцы-младшекурсники или болтливые хаффлпаффки, которых попробуй убеди в том, что их общество не скрашивает его унылую поездку. Ну а от особо настырных гостей какое угодно место не спасет, да, впрочем, и не собирается Северус такой ерундой, как поиск убежища от них, заниматься.

С недавнего времени его соседи по комнате выбирали места поближе к машинисту. Объяснения этому факту он пока не нашёл, да и не искал особо — зачем анализировать привычки болванов, тем более если они не норовят испортить тебе жизнь? Нечего забивать голову излишней информацией, и так разум кипит!

К сожалению, изучать особенности поведения идиотов всё-таки приходилось. Каким бы мастером боевой и защитной магии Северус себя ни мнил, всегда было выгоднее поступить по-слизерински — предугадать намерения противника. Так что он успел вполне неплохо изучить повадки Поттера, Блэка и их подпевал. И иногда это служило спасением от очередного отвратительного розыгрыша.

Каникулы радовали ещё и потому, что наглые, высокомерные рожи Мародеров ещё долго не будут маячить перед глазами. За прошедший год стычки с ними стали случаться чаще, и это порядком достало. Северус всеми фибрами души надеялся, что хоть сегодня ему удастся с ними не пересечься, пусть и наивно было полагать подобное — Мародёры всегда находили его по дороге обратно в Лондон. У них была своего рода традиция — желать любимому «Нюнчику» хорошего лета.

Убрав сундук на полку и устроившись на обитой бархатом лавке, Северус откинулся спиной на стенку и закрыл глаза. Голову вновь заполонили мысли о гриффиндурках, из-за которых он не может позволить себе сейчас расслабиться и хоть немного вздремнуть. А такое желание возникло так же внезапно, как и пришедшая без всякой на то физиологической причины головная боль.

Вероятно, это было следствием общения с сокурсниками — всё же они значительно действовали ему на нервы. Вот Эйдан, паскуда, заломил цену… Можно же было ещё чего-нибудь взять на эти дурацкие два процента! А теперь… теперь ему вновь придётся экономить, считать каждый кнат, если надежды на летние заработки себя не оправдают…

Северус искренне ненавидел свою нищету. Всячески боролся с этой напастью, но она, увы, неизменно оказывалась сильнее.

Осознание собственной бедности было невыносимым. Одно дело — носить потрёпанные мантии, когда перед глазами у тебя то и дело мелькают сокурснички, наряженные по последнему писку магической моды, учиться по частично устаревшим материнским учебникам, наблюдая глянцевые обложки отовсюду, куда ни глянь… Со всем этим Северус научился мириться как с неотъемлемой частью своего бытия, а стоило кому слишком уж увлечься в замечаниях по этому поводу, он неизменно находил нужные слова, а в совсем запущенных случаях — заклинания, чтобы заткнуть зарвавшихся.

Смириться же с другими ограничениями, накладываемыми бедностью, было решительно невозможно. Больше всего тяготила его исследовательскую душу недоступность собственноручной реализации древних рецептов — из соображений воистину заоблачных цен на ингредиенты для них. Попробовать что-то по-настоящему интересное удавалось в основном только тогда, когда Слизнорту как зельевару делали заказ, а профессор, в свою очередь, предлагал своему талантливому ученику должность ассистента, на самом деле перекладывая на его плечи бо́льшую часть работы. А Северус был и не то чтобы сильно против.

Если говорить совсем уж начистоту, то и сами рецепты не должны были попадать ему в руки, но свою тягу к знаниям Северус научился утолять. Да, у него не было возможности выбирать, приходилось довольствоваться тем, что доставалось ему по воле случая — любой на Слизерине знал: хочешь добиться чего-то от Снейпа — тащи ему копию какого-нибудь древнего фолианта. Радовало, что малолетние наследники древних родов редко в полной мере отдавали себе отчёт в ценности предлагаемых ему книг, а потому иногда Северусу попадали в руки настоящие сокровища, за которые в ином случае он бы не то что десяток эссе написал — душу продал бы.

Оттого ещё более завидно становилось, когда он наблюдал за наплевательским отношением своих врагов к предлагаемым им родителями состояниям. Мародёры на регулярных походах скупали по пол-Хогсмида, отдавая особое предпочтение, разумеется, товарам из «Зонко», Поттер — Северус имел сомнительное удовольствие слушать это на совместных с Гриффиндором уроках — постоянно разглагольствовал о приобретённых ему родителями новых мётлах… Поттер…

Северуса не заботило, какую скорость развивает жёрдочка, на которой с неизменно нахальной ухмылкой восседал гриффиндорский попугай: квиддич не лежал в сфере его интересов. Куда бо́льшую алчность пробуждали в нём доступные Поттеру родовые знания. Конечно, вряд ли в библиотеке известной своей светлостью семейства найдется что-то действительно интересное, однако едва ли то же самое можно было сказать про память главы семейства.

Флимонт Поттер был фигурой небезызвестной — Северус с искренним восхищением читал статьи о научных открытиях уже довольно пожилого мага в перепадавших ему иногда по дешёвке выпусках «Вестника зельеварения», а также нельзя было игнорировать тот факт, что давние предки его врага изобрели костерост. Это ж сколько всего было в распоряжении у Поттера! А его отец… наверняка же, обладай сынок хоть каким талантом, тот бы с ним занимался, выдавал древние семейные тайны, уловки…

Северус о таком мог лишь мечтать. Его собственный папаша… что ж, чему-то он, наверное, и мог научить, да только в подобных «мудростях» Северус не нуждался — он своё обучение с отличием закончил ещё в детстве, ему хватило, спасибо.

Ещё более противной, с пониманием всей подоплёки, становилась безалаберность Поттера на уроках, в частности на зельеварении…

Северус тряхнул головой и попытался отвлечься и от гудения в висках, и от мыслей о гриффиндурке. Дабы прийти хоть в какое-то душевное равновесие, он стал планировать, чем бы таким они с Лили могли заняться на каникулах. Хотя в какой-то момент его мысли определённо перешагнули порог реальности, и он самозабвенно предался фантазиям.

В прекрасном мире счастливых грёз, увы, долго не продержишься, когда дверь в твоё купе с грохотом отворяется, являя взору физиономии заклятых врагов.

Стоило только в дверном проёме показаться очкам в круглой оправе, поза Северуса потеряла всякую расслабленность, а пальцы сами собой сжались на рукоятке скрытой под рукавом свободной мантии палочки.

— О, Нюнчик! — мерзко ухмыльнулся Поттер. — Что же это ты, где же твои любимые дружки? Неужели совсем один?

— А ты что, хочешь составить мне компанию, Поттер? — ядовито процедил сквозь зубы Северус. Поттер побагровел: вывести из себя гриффиндорца — задача легче лёгкого.

— Да пошёл ты, Нюнчик!

— Куда это? — холодно поинтересовался Северус, чуть приподнимая бровь. — Это же ты топчешься на моём пороге, а не я.

— Нюнчик, а ты ничего не попутал? — встрял в разговор Блэк.

— Насколько я вижу, — Северус кивнул в сторону Поттера, стоящего прямо в дверном проёме купе, — нет. А теперь — прошу любить и сваливать.

Блэк кинул на Северуса убийственный взгляд, который тот спокойно выдержал. Уж чем-чем, а полными огня взглядами его было не смутить уже давно. Он с удовлетворением отметил Люпина, безуспешно дёргающего шавку за рукав в попытке увести прочь.

— Блэк, подчинись в кои-то веки Люпину, а то у него скоро комплекс неполноценности разовьётся, — ровным тоном предложил Северус. Затем резко добавил: — Проваливайте уже.

— Надеюсь, за каникулы кто-нибудь вырвет твой грязный язык, Нюнчик, — процедил сквозь зубы Блэк, впрочем затем сразу удалившись. Поттер поспешил следом, не преминув перед этим премерзко ухмыльнуться — так, будто всё вышло именно тем образом, каким он хотел. Северус решил не углубляться в особенности восприятия главного гриффиндорского зазнайки — у того в голове явно работали законы, не подвластные пониманию здравомыслящих людей.

Когда дверь за ними закрылась, Северус задумчиво пробормотал себе под нос:

— И тебе того же, шавка. И тебе того же.

С ощутимым чувством облегчения он набросил на дверь слабое запирающее. Сделать это раньше было нельзя — могло только взбеленить Мародёров, они стали бы ломиться, и когда бы справились с этой простейшей задачей, диалог бы наверняка затянулся. А если бы он накинул что-нибудь по-настоящему серьёзное, а он мог, эти безмозглые идиоты бы начали громить поезд Бомбардой, потому что иначе определённо не справились бы, особенно если учитывать их скудные познания в… да вообще во всём.

Поезд тронулся, и Северус невольно задался вопросом, через сколько месяцев столь весёлого общения с Мародёрами, как в последнем семестре, тронется он сам. Резко развернувшись к окну, стал смотреть на стремительно сменяющие друг друга пейзажи.

Мысли медленно, но верно вернулись к Лили. Северус совершенно не понимал, что творится между ними. Не так чтобы явно, но она реже стала искать с ним встречи. Всё чаще их назначал он. Лили часто опаздывала на них, а иногда вовсе отказывалась прийти. Это не могло не удручать. Вот и сейчас — Северус предложил ей, как обычно, поехать вместе, она пообещала, но что теперь? Её всё не было и не было…

Волновался ли Северус по этому поводу? Нет, наверное. Он видел издалека её огненную макушку на станции в Хогсмиде, и пусть не смог подойти, чтобы обмолвиться хоть словом — просто-напросто не успел, — он точно знал, что Лили была в экспрессе. Значит, по этому поводу можно было не переживать: с ней всё в порядке. Она просто не шла к нему. Думал ли Северус пойти её искать? Нет, ещё чего? Облазить весь поезд; не дай Мерлин, снова напороться на Мародёров — ну уж нет!

Так что он терпеливо ждал. Думал, глядя в окно. Сидел закрыв глаза, полностью погружённый в звуки движущегося состава. Потом плюнул на всё и достал книгу — нужно было хоть как-то отвлечься от скапливающегося под рёбрами комка из тревоги и — совсем чуть-чуть — обиды.

* * *

Лили торопливо шагала по чуть шатающемуся поезду, толкая сундук на тележке и с трудом сохраняя равновесие, в первую очередь — душевное. Глас совести, прежде заглушённый бесконечной болтовнёй подружек, сейчас эхом звучал в ушах. Она невозможно, просто непростительно опаздывала к Севу. А всё из-за того, что слишком уж хотелось наболтаться с Бекки и Марлин напоследок, перед предстоящими месяцами разлуки… Да и разговор вышел весьма продуктивный, она успела наслушаться кучу советов от присоединившейся к ним с подругами старшей Оакби…

Но Сев вряд ли поймёт её в этом и непременно разозлится. В последнее время, наблюдая за ним со стороны, она всё чаще отмечала, что ведёт друг себя ужасно вспыльчиво. Да и на уровне каких-то воистину животных инстинктов у неё возникало желание держаться от него подальше. Вполне возможно, что Сев, давно ищущий способа оградиться от назойливого внимания окружающих, наконец нашёл его и овеял себя неведомой аурой. Если и так, этот метод и на неё очень действовал.

А может, дело было в его угрюмости и закрытости, к которой она, казалось, должна была уже привыкнуть: Сев и в детстве, ещё до Хогвартса, был молчаливие сверстников. Но всё-таки… с каждым годом учёбы на Слизерине — Лили сейчас просто поверить не могла, что, вдохновлённая его детскими рассказами об этом факультете, она искренне думала об учёбе там, — Сев всё реже улыбался, а услышать его смех… Мерлин, его смех… когда она слышала его в последний раз? Может… прошлым летом? От подобного осознания всё внутри похолодело. Странно это — дружить с человеком, самое большее одаривающим тебя улыбкой, а чаще — скупой усмешкой…

Когда с Севом они говорили по душам? Сколько месяцев или… лет прошло с последнего такого разговора?..

С учёбой и подготовкой к экзаменам она совсем замоталась, да ещё и вечные препирательства с соседками по комнате, недовольными её дружбой с «врагом», изрядно действовали на нервы. И Лили поступила, казалось, наилучшим образом — стала меньше создавать поводов для конфликтов.

А сама и не заметила, как за этим всем совершенно перестала понимать, что творится в голове у лучшего друга, которого ещё, казалось, недавно понимала не то что с полуслова — им и взгляда хватало! Сейчас же Сев был для неё «туманным Альбионом», чуть ли не бо́льшим, чем совсем незнакомые люди! Ведь и даже тогда, когда они общались ежедневно, у него всегда оставались тайны.

Так что Лили и представлять боялась, чем Сев занимался все эти месяцы; оставалось только надеяться, что он не успел обзавестись скелетами в шкафу. Они всё же виделись раз в неделю, а то и чаще, но столь короткого общения, тем более в основном занятого обсуждением учёбы, было достаточно для понимания абсолютно любого человека в этом мире, кроме её лучшего друга. Чтобы понять его, казалось, необходима была целая жизнь. И способность влезать в голову, чтобы хоть на мгновение увидеть мир его глазами.

Может, если ей когда-нибудь удастся посмотреть на окружающую действительность с призмы восприятия Сева, она наконец сможет понять некоторые особенности его поведения? Таких было предостаточно. Иногда бывших в пользу, чаще — во вред. Порой просто излишних.

К какой категории относить его привычку накладывать запирающее на купе, Лили всё не могла решить, потому что, с одной стороны, это определённо было странно и выглядело параноидально, а с другой — сегодня, например, лишь благодаря этому она безошибочно определила его местоположение, не прибегая к необходимости заглядывать в каждое купе. Если бы ей пришлось заниматься этим, с другом они встретились бы не раньше остановки поезда на Кингс-Кросс. В этом году Лили много времени уделяла общественной деятельности и налаживанию контакта с учениками — ей очень хотелось в следующем году сверкать значком старосты, и она делала всё, чтобы именно её сочли достойной подобной чести. Итогом трудов стало обретение ещё более широкого, чем прежде, круга знакомых, а потому, начни она заглядывать в разные купе, с каждым пришлось бы обмениваться доброжелательными фразами. А это заняло бы вечность!

Нужное купе обнаружилось в самом хвосте состава, и Лили мысленно прокляла Северусову любовь к забиванию в конец: так как они с подругами ехали ближе к началу, ей пришлось тащиться с тяжеленным сундуком чуть ли не через весь поезд!

Лили вызвала Темпус и нервно прикусила губу: всего три часа до момента, как они прибудут в Лондон! Сев её убьёт! И как она умудрилась настолько задержаться?

Собравшись с духом и даже чуточку приготовившись к справедливому недовольству друга, Лили тихо постучала в дверь его купе. Прошла пара мгновений, прежде чем дверь призывно отворилась сама. Потеряв всю едва зародившуюся в ней смелость, она, не смея поднять на Сева глаз, молча проскользнула в купе и отлевитировала багаж на предназначенную для него полку.

Затем, усевшись напротив друга, шумно выдохнула и наконец посмотрела на него. Сев, до того сидевший неподвижно, взмахнул палочкой, даже не отрывая взгляда от книги. Повинуясь его магии, дверь в купе со стуком захлопнулась, что-то — очевидно, замок — щёлкнуло, а потом воздух на мгновение завибрировал, и тусклый голубоватый свет очертил контур двери, тут же погаснув. Опустив палочку и неуловимым движением спрятав её в рукав, Сев безучастно перелистнул освободившейся рукой страницу в каком-то ветхом фолианте. Казалось, её появление в купе его совершенно не заботило, лицо не выражало ничего, лишь глаза скользили по строчкам и сосредоточенная складка пролегла меж бровей. Может, причиной её возникновения был мудрёный текст научного талмуда, а может, она заключалась в сидевшей напротив чтеца безмерно смущённой и ужасно пристыжённой девушке.

— Сев? — наконец тихо позвала Лили.

Тот молча закрыл книгу и, отложив её в сторону, откинулся назад, глядя на неё одним только едва приоткрытым глазом. Поза его выглядела расслабленной, даже слишком.

— Ты обиделся, что ли? — страшась предстоящего ответа, робко спросила она.

— Нет, Лили, с чего бы это мне обижаться? — Сев горько усмехнулся и скрестил руки на груди. — Не знаешь?

— Ну прости, Сев! — затараторила она. — Я правда пыталась вырваться к тебе, но… мы же с девчонками расстаёмся на целое лето, а с тобой будем видеться каждый день!

— Это, увы, не умаляет того факта, что ты обещала прийти, а я ждал. — Сев говорил абсолютно ровным тоном, но не глядя в глаза. Лили невольно почувствовала себя проштрафившейся первоклассницей, которую строгий школьный учитель отчитывает за проступок. Впрочем, проступок-то и вправду был, но ощущение, что тебя отчитывает лучший друг, было… странным и не сказать чтобы приятным.

Лили не представляла, что может сказать ещё, как оправдаться. Но Сев смилостивился над ней и прервал эти страдания. Глубоко вздохнув, будто с чем-то для себя смирившись, он с явно вымученной улыбкой произнёс:

— Ладно, давай не будем об этом.

Между ними вновь повисла неловкая пауза.

— А что ты читал? — нарушила затянувшееся молчание Лили.

Сев вздрогнул и тут же перевёл взгляд на недавно отложенный фолиант.

— А… Это книга про виды тёмных артефактов, методы их обнаружения и обезвреживания. — Он ответил почти сразу, хотя от внимания Лили не укрылось то, что прежде чем всё-таки произнести это, друг сосредоточенно нахмурился, видимо принимая какое-то решение. Скорее всего, книга была не так проста — вернее, не так чиста, как Сев описывал. Лили бы попробовала выведать подробности, а выведав, обязательно бы его обругала за интерес к всяким запретным областям магии — даже спустя годы она всё не теряла надежд вправить Северусу мозги, но сейчас определённо был не лучший момент для нравоучений.

Стоило порадоваться, что она сама легко отделалась, и, не зная, что может спросить об этой книге, чтобы завязать диалог — а Сев, видимо серьёзно задетый её опозданием, брать инициативу в свои руки не спешил, — Лили предложила первое, что пришло в голову:

— А почитаешь?

— Не самая подходящая книга для чтения вслух. Слишком много научных терминов.

— О, ты бы предпочёл, чтобы я подекламировала письма Петуньи? — съехидничала Лили. — «Магия — зло» и все такое? Думаю, тебе было бы интересно послушать.

Сев ожидаемо скривился.

— Мерлин упаси! Пусть её россказни остаются между вами.

Лили захихикала.

— Так почитаешь? — повторила она свою просьбу, отсмеявшись.

Сев пожал плечами.

— Почему бы и нет?

Он раскрыл книгу на первой странице и погрузился в чтение, то и дело прерываясь, чтобы объяснить ей некоторые особенности описываемой теории.

Лили невольно засмотрелась на друга. Как же менялось лицо Сева, когда он заинтересовывался чем-либо! Каким азартным огнём загорались его глаза! Как менялся его голос, обычно такой ровный и бесстрастный, а если и нет — сочившийся желчью. Сейчас же он был полон воодушевления. Взгляд Лили скользил по нему, и она даже забывала слушать — просто смотрела в знакомое лицо, заново запоминая каждую черту, каждую трещину на искусанных губах…

Лили отчаянно пыталась увидеть в этом парне, сидящем перед ней, друга из детства. Любознательного мальчика, единственной целью которого было узнать как можно больше обо всём, что касалось казавшегося им тогда таким далёким и прекрасным мира магии.

Эта натура в нём не исчезла; Лили знала: он продолжал быть таким же любопытным. Только вот он перестал это показывать, будто стыдясь.

В остальном же… он стремительно менялся, и изменения эти Лили, мягко говоря, не радовали. Сев стал скрытнее, всё чаще сталкивался лбами с Мародёрами… В такие моменты он был воистину страшен: ледяной блеск в глазах, сталь в голосе, которым он произносил заклинания… Ещё более пугающе — когда он колдовал невербально. Полная непредсказуемость, искрящийся от магии воздух… Всё это, в довесок к гордо выпрямленной напряжённой спине, в повседневной жизни почти всегда сгорбленной, создавало поразительный, пронимающий до дрожи эффект. Ну, по крайней мере на неё это действовало именно так. Поттеру и Блэку же, как всегда, было побоку.

Никто не мог отрицать — Сев был, безусловно, талантлив для своего возраста. Не многие четверокурсники даже изредка могли похвастаться тем, чем он пользовался на повседневной основе.

Когда друг в конце прошлого учебного года только начинал обучаться невербальным чарам, он и ей предлагал поучаствовать в тренировках. Лили согласилась, но дело совершенно не двигалось с места, поэтому она не стала тратить на это силы, здраво, как ей показалось, рассудив, что лучшим будет начать, как и все, на шестом курсе.

Вынырнула она из своих мыслей, только когда Сев с тихим хлопком закрыл книгу и отложил её.

— Лили, ты в порядке? — спросил он, пристально всматриваясь в её лицо.

Лили чуть тряхнула головой.

— А?..

— У тебя взгляд какой-то мутный… Голова не болит, не кружится?

— Да нет, Сев, всё хорошо, — она слабо, успокаивающе улыбнулась. — Я просто заслушалась. Ты прав, текст сложный.

Сев скептически посмотрел на неё с полминуты, но, так и ничего и не сказав, отвёл взгляд к окну.

— О, почти приехали, — выдохнул он, вставая и потягиваясь.

Когда Сев сел обратно, Лили спросила:

— Какие планы на лето?

Друг отчего-то недовольно поморщился, но всё же ответил:

— Как обычно, в общем-то… Маме помочь надо будет, если, конечно, попросит… А так… домашние задания, зелья…

— А отдыхать ты планировал? — в шутливом упрёке нахмурилась Лили.

— Естественно, — фыркнул Сев. — У меня ближе к концу лета появятся ингредиенты из Египта, я смогу…

Она невольно засмеялась, закрыла рот ладонью, чтобы подавить неуместный приступ веселья, но потерпела в этом неудачу.

— Что не так? — В голосе друга отчётливо звучало недовольство.

— Сев, я всё понимаю, — она подняла руки в примиряющем жесте, — но под словом «отдых» редко подразумевают изучение свойств скарабеев в зельеварении.

Он хмыкнул.

— Почему сразу скарабеев?

— А ты утверждаешь, что я ошибусь, если скажу, что в твоём списке они есть?

Он прищурился, потом закатил глаза и тихонько хохотнул.

— Не ошибёшься. — Он закинул ногу на ногу и подпёр подбородок ладонью. — Попробуешь угадать остальные ингредиенты? — В его голосе прозвучал искренний интерес.

Лили задумалась. Что она знала о Египте?..

— Лепестки водяных лилий? — Чуть помедлив, Северус кивнул. — Лотоса? — Снова кивок. Лили судорожно перебирала в голове варианты, она сама загорелась этой игрой. — Засушенная эшта? — Очередное попадание. — Порошок из скорлупы яиц фвупера?

Сев еле заметно вздрогнул, и взгляд его изменился. Теперь он смотрел на неё оценивающе, будто сомневаясь, стоит ли отвечать. Вопрос и вправду был довольно провокационный — зелья с использованием этого порошка обычно были ментального воздействия, в большей или меньшей степени дурманящие. Впрочем, в ответе Лили уже не нуждалась.

— Северус, ты серьёзно?! — Она напрочь забыла про своё решение не распекать его сегодня. Это было уже выше её сил!

— А что такого? — занял оборонительную позицию Северус.

— Это же…

— …совершенно нормальный ингредиент, — перебил он её менторским тоном. — Не запрещённый, к твоему сведению.

— Северус, мы оба знаем, что это за ингредиент. Я не дура.

Северус смотрел на Лили, и раздражение боролось в нём с искренним восхищением. Да, Лили определённо не была дурой. В этом была её прелесть — она тоже любила учиться, была хорошо эрудированной, с ней всегда легко находились темы для обсуждения… Но в этом же иногда и заключалась главная проблема. Как сегодня.

— Я никогда не считал тебя дурой, — парировал он. — Хотя иногда ты ведёшь себя подобающе. — Колкость вылетела сама собой. Северус даже не понял как.

Лили приоткрыла рот в возмущении и пару раз недоумевающе хлопнула ресницами, ошарашенная его неожиданной, как она знала — для них обоих, — грубостью.

— Ну спасибо! — зашипела Лили. — Конечно, это я веду себя как дура! А твои переходы на личности — это вполне нормальный способ вести дискуссию!

Аналитик внутри Северуса невольно возликовал, хотя ситуация была не самой подходящей для подобных чувств. И всё же… «Лили, Лили, Лили… Как же ты иногда умеешь сказать именно то, что нужно!» Ведь и вправду — пусть невольно, но перевёл на личности, и она уже не дуется на него из-за вопросов морали и этики… По крайней мере сейчас.

Как успокаивать Лили в таких ситуациях, он знал. Оставалось подождать, пока она вывалит на него всё, что думает о его невыносимом характере, и конфликт будет исчерпан. Пусть позже, уже летом, они наверняка и вернутся к обсуждению дурацкого порошка.

Да, ему хотелось попробовать изобрести что-нибудь наподобие зелья болтливости, так сказать «Жидкий Конфундус», но вообще… вполне можно было попробовать этот бесценный ингредиент добавить в рецептуру обезболивающего… Записать бы мысль…

Северус знал, что обладал неприятной, по мнению окружающих, чертой: он вполне мог задуматься о чём-то его занимавшем настолько, что полностью абстрагировался от внешнего мира. Вот и сейчас, вернувшись в реальность, он чуть было не призвал с помощью Акцио из сумки пергамент и писчие принадлежности — оставить заметку для эксперимента. Тем временем Лили продолжала на него шипеть, и Северусу не следовало отключаться — необходимо было подгадать момент и вставить в её тираду что-то нейтральное.

— Ты понимаешь, Сев, — он обрадовался, хотя никак этого и не показал внешне, услышав сокращение — знак, что Лили успокоилась и продолжает лишь из вредности, — что твоё поведение — это самое настоящее пособие по тому, как не стоит вести себя с людьми?

Северус понял: время пришло.

— О, прости, великодушная, — он сделал преувеличенный поклон, — до этого момента я пребывал в неведении. Может, тебе стоит выпустить свод правил: «Как вести себя Северусу Снейпу с людьми и Лили Эванс в частности»?

— Тебе нужно будет выучить его наизусть! — недовольно фыркнула Лили, но на этом её запас злобы, видимо, истощился. Теперь она вновь хихикала. — Мне следовало составить его ещё в первый год нашего знакомства.

— Серьёзное упущение, — нарочито сокрушённо покачал головой Северус.

— Знаешь, мне иногда кажется, что ты специально ведёшь себя так отвратительно, — невозможно проницательно поделилась Лили.

— Если планируешь продолжать читать мне нравоучения, делай это в алфавитном порядке, — посоветовал Северус, ухмыльнувшись. Он уже инстинктивно понимал, что опасность миновала.

— Как же ты меня достал… — Лили устало, почти обречённо выдохнула и продолжать не стала.

Можно было расслабиться: она успокоилась. Иногда Лили примеряла на себе роль вечно недовольной мегеры, но, по мнению Северуса, та ей нисколько не шла, и лично ему всегда нравилось, когда возвращалась обычная подруга — весёлая, лёгкая, как пузырики в шампанском, солнечная…

Надо было чем-то заполнить вновь повисшую паузу. Лили, раскрасневшаяся, всё ещё тяжело дышащая, наблюдала в окно пригород Лондона и разговор начинать явно не спешила. У Северуса в голове вертелась колкая фраза, что и ему не мешало бы составить свод правил для неё, первым пунктом в котором стоило поставить «Не опаздывать на три с половиной часа», но начинать новый спор, а тем более пристыжать Лили не хотелось.

Хотелось чего-то светлого… Что ж, у него же как раз рядом лучик, выходец из мира, в котором нет места тьме. Чем этот мир, недоступный ему, интересно, порадует на этот раз?

— А каковы твои планы на лето, Лилс?

Лили оторвалась от созерцания окрестностей, задумчиво прикусила губу.

— Ну… мы с Туни, как всегда, поедем на пару недель к бабушке… Больше поездок вроде не планировалось. Разве что мама с папой порадуют каким-то сюрпризом. Они такое любят, ты же знаешь.

Северус мысленно попросил у высших сил, чтобы старшим Эвансам в голову ничего подобного не взбрело. Ему всякий раз, когда Лили уезжала, становилось ужасно одиноко. Он искренне ненавидел две недели, что она проводила у своей бабушки, и добавлять к ним ещё одну, что их семья проведёт в путешествиях, не хотелось до одури.

— Знаешь, Сев, несмотря ни на что… я рада этому лету, — неожиданно поделилась Лили. — Надеюсь, оно будет хорошим.

Северус задумчиво посмотрел на неё. Вряд ли его лето будет таким уж хорошим, но тот факт, что проведёт он его почти полностью вместе с ней… покрывал многие минусы.

— Оно таким и будет, — машинально согласился Северус, не отрывая взгляда от подруги. Зрелище почему-то завораживало, хотя выглядела Лили совершенно обыкновенным образом… Тряхнув головой и прогнав неожиданное наваждение, он сменил тему: — Ладно, давай уже собираться, надо проверить, не забыли ли ничего.

Северус подал ей руку, Лили приняла помощь, поднялась, и они стали собирать свои вещи, упаковывать те, что выложили, обратно в сундуки. Оба решили не переодеваться и остались в школьной форме, просто убрав всё лишнее.

Поезд остановился как по заказу, едва они закрыли сундуки.

— Приехали, — констатировала очевидное Лили и уже потянулась к ручке дверцы, как Северус схватил её за ладонь, впрочем тут же отдёрнув руку.

— Давай подождём, а? А то там наверняка толкучка… — на всякий случай пояснил он, кляня себя за то, что дёргается как обожжённый, стоит ему только до неё дотронуться.

— Хорошо, давай.

Лили опустилась на место рядом.

— А ты, Сев, рад, что лето начинается? — вернулась она к едва закрытой теме.

— Оно уже целый месяц как идёт.

Лили рассмеялась.

— Я в курсе, Сев, но…

— Понял, — перебил Северус её. — Да, я рад. Нам стоит отдохнуть, в следующем году СОВ.

— Точно, — Лили сморщила носик. — Замучаемся, наверное?

— Обязательно, — Северус ухмыльнулся. — А вообще — не думаю. Тебе не о чем переживать, ты же хорошо учишься.

— Не думаю, Сев. Это же не просто итоговые экзамены за год.

— Всё будет нормально, Лили. Точно. Сдашь. — Только подруга успела счастливо улыбнуться, Северус поспешил спустить её с небес на землю: — А вот на седьмом курсе я тебе такого обещать не буду, там как раз, говорят, свихнуться можно, пока подготовишься.

Лили чуть побледнела, и это не укрылось от его внимания.

— Рано переживаешь. Отложи это на два года.

— Ладно, раз уж ты говоришь мне поступить так, — закатив глаза, Лили сделала нарочито полный смирения поклон. Да, излишняя театральность в жестах определённо была их общей чертой. Впрочем, чего ещё друг от друга не понаберёшься, за шесть-то лет дружбы. — Основная волна прошла вроде бы, пойдём?

Северус кивнул и поднялся на ноги. Коридоры действительно почти опустели, и они, забрав из багажного отделения клетку с совой Лили, без проблем выбрались на перон.

Там их, а точнее Лили, уже ждали родители.

— Лиличка! — радостно позвала дочь миссис Эванс, махая им рукой. Когда они уже подошли, она приторно приветливым тоном добавила: — Здравствуй, Северус.

— Мама! — Лили бросилась к ней в объятия.

— Здравствуйте, миссис Эванс, — поздоровался в свою очередь Северус. Затем кивнул отцу Лили: — Мистер Эванс.

— Здравствуй, Северус, — подал голос мистер Эванс, уже в свою очередь крепко обнимающий дочь. Когда та отстранилась и стала озираться, явно ища кого-то в толпе, он пояснил: — Петунья, к сожалению, не смогла приехать. Слишком занята на подработке, бедняжка.

Лили понимающе кивнула.

— Ничего страшного, пап, — прошептала она отцу. Северус отчётливо расслышал проскользнувшие в её голосе тоскливые нотки — Лили всегда расстраивалась, когда у сестры не получалось, а скорее — не появлялось желания встретить её на вокзале. Отношения между ними всегда были натянутыми, но Лили всё не теряла надежд сблизиться с сестрой, в то время как Петунья всё больше отдалялась.

— Пойдёмте уже на электричку? — поторопила всех миссис Эванс. — Мы ещё можем успеть, а иначе придётся ждать следующую.

Они поспешили к платформе, от которой отходила электричка до Коукворта. Северус уже который год ездил вместе с родителями Лили. Мама провожала его на Хогвартс-экспресс и забирала с него лишь дважды, оба раза на первом курсе, а дальше, чтобы сэкономить лишние пенни на билетах, он стал ездить сам.

Они, к неизмеримому счастью Северуса, успели, и им не пришлось гулять вместе ещё час. Эвансы имели удивительную способность — изрядно выматывать бесконечными глупыми вопросами, и Северусу вполне хватало необходимости ехать в их компании до Коукворта.

Время в пути пролетело незаметно и даже весьма комфортно для Северуса. Эвансы сегодня были почти молчаливы, слушая рассказы Лили, и он был чрезвычайно за это благодарен судьбе. Когда они вышли с платформы и пришло время расходиться, подруга спросила его:

— Сев, а давай встретимся не завтра, а послезавтра? Я думаю, мне один день понадобится на разбор вещей и… адаптацию. Ну, знаешь, с родителями и с Туни столько всего надо обсудить… Ты не против?

Северусу как будто вонзили клинок под дых. Вновь она откладывала встречу, прямо как там. А он-то наивно думал, что дело в её пустоголовых подружках…

Почему-то в оправдание про вещи и семью верилось с трудом, со всем этим можно было справиться и быстрее… Можно было, если имелось желание.

— Не против, Лили, — выдавил он из себя. А что было делать? Только согласиться. — Тогда до послезавтра.

Получив ответные слова прощания, Северус направился в сторону Паучьего тупика.

Родной дом встретил его привычным запахом затхлости и сырости. И витавшим в воздухе ощущением безысходности. Северус резким движением провернул во входной двери ключи, всегда хранящиеся во внутреннем кармане сундука.

— Мам? — спросил он тишину дома, заходя внутрь. Из кухни послышались приглушённые шаги, и в проходе показалась Эйлин Принц.

— Северус! — вскрикнула она, по-настоящему радостно улыбаясь.

Мать стремительно подошла и тут же заключила его в кольцо из своих рук. Северус обнял её в ответ. Он тоже соскучился…

Наконец они опустили руки. Эйлин сделала шаг назад, пристально всмотрелась в его лицо. Конечно, он ведь изменился за эти месяцы, вырос. А она…

Она заметно похудела с момента их последней встречи, новые морщины пролегли на лице. Время никогда её не щадило.

— Отец дома? — спросил Северус шёпотом. Мать кивнула в сторону кухни. Северус чуть насторожился. Затем поставил сундук у тумбочки в прихожей и, разувшись, направился на кухню.

Тобиас встретил его язвительной ухмылкой.

— О, приехал.

— Здравствуй, отец, — холодно поздоровался Северус, презрительно глядя на кружку в его руке, до краёв наполненную алкоголем, судя по запаху — белым сидром.

Чуть постоял, раздумывая, что сказать ещё. С отцом ему нечего было обсуждать. Если что-то действительно похожее на нормальные отношения между родителем и ребёнком и проскальзывало в их с Тобиасом взаимодействии, это определённо случалось слишком давно. Сейчас же они были чужими, более того — не испытывающими друг к другу и толики приязни людьми.

Между ними зияла пропасть, через которую ни один из них не видел смысла строить мост. Они просто мирились с фактом вынужденного проживания под одной крышей, оба с нетерпением ожидая лишь одного — окончательного и бесповоротного съезда Северуса. Каждый винил в образовании этой пропасти разные вещи: один — дьявольское колдовство, другой — алкоголизм, ставший причиной нищеты и разрушивший семью, лишивший ещё давным-давно одного мальчишку счастливого безоблачного детства, так красочно описываемого в глупых сказках.

— Проваливай уже! — видимо, устав от молча пялившегося на него отпрыска, рыкнул Тобиас и махнул свободной рукой в сторону выхода из кухни.

Северус, не скрывая своей радости от того факта, что разговора удалось избежать, облегчённо выдохнул, поспешно кивнул и удалился. Неприятных сцен с полупьяным отцом он миновал, и слава Мерлину. Большего Северус и не ожидал, а на всякие слащавости вроде праздника в честь возвращения «любимого сынули» он не надеялся и в конце первого курса, не говоря уже о том, что сейчас.

Этот краткий диалог с отцом даже показался бы необычно спокойным и вежливым, если бы не пробормотанное Тобиасом под нос:

— Ещё два месяца будет глаза мозолить…

Северус ухмыльнулся в ответ, хотя отец, конечно, не видел: парень уже успел развернуться к нему спиной и выйти в коридор. Он взмахнул палочкой и отлевитировал сундук на второй этаж, в свою комнату. Запрет на магию для несовершеннолетних в доме волшебницы был не более чем пустым звуком.

Северус предвкушал прекрасные два месяца почти свободы с магией, зельями и… Лили. Пусть та и отложила прогулку на день. Пусть всё между ними в последнее время было как-то не так.