Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Аквамарин, наверное, надеялась, что он шутит, ну или оговорился. Ничего подобного. Вид у неё, когда он не смотрел прямо на неё, был забавен. Впрочем, забавны были лица вообще у всех: словно они никогда не видели Алмаза, копающегося в грязи и земле.

Признаться, самому Зелёному это не особенно нравилось. Но дело было важное, а его способность сжимала то, что заняло бы годы анализа, до куда меньших сроков. Стоило опустить очки и взглянуть ему на комок почвы в ладонях — и это равнялось нескольким часам сканирования. Да и вообще: если не готов испачкать руки ради своих детей, чего ты тогда стоишь?

— Мой Алмаз, вам не нужно делать всё это! — в девяносто девятый раз крикнула Аквамарин.

Зелёный подумал, удастся ли довести до ровной сотни, прежде чем он закончит. Также приятно было убедиться, что у раболепия самоцветов есть хоть какие‑то границы: что‑то в его действиях перебивало их привычное безусловное почтение.

— Я почти закончил с этой партией. Как продвигается подготовка? — спросил Зелёный.

— Участки разбиты и засеяны, как вы просили, Рубины собраны. Всё организовано по вашим указаниям, — его помощница‑самоцвет заметно успокоилась; сейчас он действовал ближе к ожидаемому.

— Хорошо. Рубины все здоровы и соответствуют стандарту, как было оговорено? — Алмаз вогнал ладонь в другой участок земли и вытащил сухую, рассыпчатую горсть.

— Да, мой Алмаз, только лучшие. Я также привлекла лучших Перидотов для работы с оборудованием. Хотя признаюсь, ваше требование относительно здоровья вызвало некоторую путаницу. Но я всё прояснила, — с гордостью отрапортовала Аквамарин.

— Хорошая инициатива, — Зелёный Алмаз помедлил и, прищурив один глаз, посмотрел на помощницу. Самоцвет не дрогнула под его взглядом, он счёл это признаком прогресса.

В его голову хлынула информация, и он принялся раскладывать её по полочкам: как её создали, как работают её процессы, какие у неё способности, даже кое‑какие мысли. Большая часть не поддавалась осмыслению — сплошные сырые данные; у него попросту не хватало опыта, чтобы их нормально истолковать. Но кое на что это его навело. Он раскрыл оба глаза и вернул взгляд к образцу почвы.

— Ты пропадаешь в роли простой личной помощницы, — уверенно сказал Алмаз.

— Мой Алмаз? — в голосе самоцвета прозвучала лёгкая тревога.

— Ой, нет‑нет, я вовсе не недоволен твоей службой. Но ты сейчас всего лишь личный помощник. Твоя композиция рассчитана на большее. Ты должна ходить по звёздам, быть моей волей там, где меня нет. Личный помощник обязан находиться при мне постоянно; а твои способности, выходит, попросту пропадают, если свести их только к этому, — объяснил Зелёный, разглядывая то, что держал в руках.

Этот конкретный ничем не отличался от остальных образцов, что было ожидаемо. Он отобрал примерно тысячу разных проб почвы в пределах и вокруг мест выращивания самоцветов. Там всегда была сухая, рассыпчатая, начисто лишённая жизни почва. Хуже, чем песок. Речь шла не просто об обезвоживании или вымывании минералов: это было полное разрушение почвы и всего вокруг. Радиация, вымывание, что‑то похожее на молекулярную деструкцию — всё вместе превращало грунт в бесплодную мёртвую массу. Некоторые виды оружия причиняют меньше урона.

Он понимал, почему самоцветы, которые пытались что‑то исправить, ограничились несколькими опытами и пошли дальше. Рождение самоцвета это практически катаклизм. С точки зрения затрат действительно выгоднее просто перейти к следующей площадке. Тем более что присутствие живых организмов делает «готовку» эффективнее. Создание самоцветов — по сути открытая разработка с последующим предельным засолением планеты.

Аквамарин молчала, когда Зелёный стряхнул землю и направлялся к комплексу, который велел построить. Это было решаемо. Придётся просто отвечать мерами той же степени радикальности. Для этого нужны скрупулёзные эксперименты — а это как раз то, что самоцветы умеют, и с этого как раз и начнёт его новое создание.

Площадка была огорожена; над грунтом стояли ряды крупных контейнеров, каждый опоясан датчиками. Внутри них разные смеси почвы, и в каждой — базовая основа для рождения самоцветов. Вокруг сновали Перидоты — костяк технической мысли общества самоцветов. Техники, завидев его, чуть не спотыкались, вскакивая в стойку и отдавая честь.

— Не отвлекайтесь от работы. Кто здесь старший? — спросил Зелёный Алмаз и поморщился, глядя на застывшие, подрагивающие фигуры. — Никто так и не установил цепочку подчинения? У нас вообще есть стандартная иерархия? — обратился он к Аквамарин.

— Мы все подчиняемся вам, мой Алмаз. Если вас нет, подчиняются мне, — ответила самоцвет с тенью пренебрежения, которую он предпочёл проигнорировать.

— И если меня нет? — Зелёный Алмаз тихо простонал, когда до него дошёл очевидный ответ, и, опередив помощницу, продолжил: — Ладно, я понял. Кто здесь самый ранний по изготовлению?

— Самой старшей будет Грань-1A2F, — Аквамарин указала на одну из Перидотов.

На вид они были почти одинаковы, но Зелёный без труда различал, кто есть кто, с одного взгляда. Наверное, это самоцветная штука. В видимом спектре различия между Перидотами минимальны.

— С этого момента, когда меня нет, ты руководишь проектом. Собирай данные и следи, чтобы твои новые подчинённые работали слаженно, — распорядился Алмаз. — Тебе нужно время, чтобы подготовить отчёт?

— Нет, мой Алмаз! — названная Перидот мгновенно отсалютовала, неудачно скрыв вспышку паники. — По вашему приказу мы варим серию Рубинов и пустых самоцветов в разных образцах почвы, — самоцвет на миг замялась, прежде чем продолжить. — По показаниям новых датчиков можно предположить, что часть самоцветов выйдет со цветосбоем. Похоже, это по линии L.

— Это те образцы, где меньше биологического и экзотических микробов, верно? — уточнил Зелёный, оглядывая чаны.

— Верно, мой Алмаз, вы… — самоцвет осёклась по знаку Аквамарин и поправилась: — То есть верно. Нам прервать их процесс?

Зелёный Алмаз поморщился, обдумав и приняв решение:

— Нет. При условии, что они родятся без дефектов, вызывающих боль. Нам нужно проверить все переменные.

— Разумеется, мой Алмаз. Готовить их к жатве после тестов? — вопрос Перидот прозвучал буднично, хотя речь шла о том, чтобы лишить жизни новорождённых.

— Нет, — спокойно ответил Алмаз. — Цветосбойные самоцветы пожинать нельзя. Более того, Аквамарин, в силу моих полномочий Алмаза постановляю: цветосбойные самоцветы, если они способны исполнять свои обязанности, не подлежат жатве. Если они не способны, их судьбу решу я.

Под «цветосбоем» понимали самоцветов, вышедших из «готовки» с отклонениями. Диапазон отклонений шёл от лёгких до серьёзных. Небольшие дефекты заносили в каталоги и игнорировали; серьёзные вели к убийству самоцвета и извлечению части вложенных в него материалов, то есть к «жатве». Эти правила установили ещё до его рождения. Белая Алмаз та ещё перфекционистка, она номинально курировала этот аспект, но даже ей приходилось считаться с несовершенством мира. И это решение она оспаривать не станет.

— Как прикажете, мой Алмаз! — Аквамарин отдала честь.

— На самом деле, потом соверши обход наших площадок и доведи это распоряжение до всех. Считай это частью своих новых обязанностей, — Зелёный Алмаз, размышляя, смотрел на чаны. — А ещё, раз уж мы всё равно варим несколько самоцветов, насколько легко сделать новые их вариации?

Перидот переглянулась с коллегами и повернулась к Зелёному:

— Вопрос непростой, мой Алмаз, — торопливо и низко поклонилась она. — Если нужно слегка видоизменить Рубина, это быстро. А вот полностью новый тип самоцвета требует базовой матрицы, предварочной прошивки, измерения требований по эссенции и многого другого.

— Хм. Время у нас есть, полагаю, — Зелёный Алмаз окинул взглядом комплекс. — На готовку этой партии уйдёт какое-то время, верно?

— Да, мой Алмаз! — Перидот явно обрадовалась возможности ответить уверенно. — Возможно, у нас и не нашлось всей интересующей вас информации, но среднее время готовки задокументировано!

— Отлично. Будем тогда делать прототипы двух новых типов самоцветов, — начал Зелёный.

Разумеется, Перидоты ловили каждое его слово.