Звездный Путь: Эверест (джен)

С тех пор прошло 80 лет,

и я по-прежнему задаю себе вопрос:

«Что же такое электричество?»,

Но не в состоянии на него ответить.

 

Никола Тесла.

 

 

 

Журнал капитана, звездная дата 40897.83

 

«Эверест» движется к исследовательской станции «Омега», на которой нам и предстоит базироваться. До прибытия остается не более пары дней. Длительный перелет позволил узнать возможности звездолета и экипажа, а также выявить некоторые недоделки верфи, которые устранялись тут же.

Трое выживших с USS «Хэлин» поправились на удивление быстро, учитывая их травмы, и если капрал Коди Бэнкс все еще лежит в лазарете, то лейтенант Джек Обри и рядовой Дебора Милнер уже полностью на ногах. Контр-адмирал Аломар, руководитель экспедиции станции «Омега», в чьем подчинении мы находимся, приказал включить этих двоих в состав экипажа и распределить их по специальностям на время пути.

 

Сигнал тревоги раздался на палубе, разнося дурные вести в самые отдаленные уголки корабля. Члены экипажа выскакивали из своих кают, комнат отдыха, столовых и любых других мест, где бы они ни находились, и, предварительно запросив у компьютера информацию о происшествии, мчались на свои посты. Могло показаться, что бессмысленно тратить время на общение с компьютером, ведь на посту все равно все объяснят, однако было не так. В жизни звездолета бывали такие ситуации, когда часть коридоров оказывалась блокирована. Компьютер сразу определял, кто именно подключился к нему, и выдавал актуальный маршрут, как безопасно добраться до рабочего поста. Все обязательные действия экипажа при тревоге отрабатывались с самого начала службы, а потому проблем здесь не наблюдалось.

По коридорам пятой палубы мчались шестеро техников инженерной службы. В руках они несли аварийный инструмент, который помог бы им быстро устранить любую неисправность. Эти инструменты были разбросаны по всему кораблю, чтобы облегчить доступ к ним в случае экстренной ситуации. Среди этого инструмента были резаки, домкраты, гидравлические ножницы и разжиматели, антигравы и магнитные захваты — все, чтобы можно было в первую очередь добраться до пострадавших и спасти их, а после уже заняться ремонтом.

Вся группа техников, громко топая по коридору, примчалась к дверям одной из столовых. Именно здесь по данным компьютера произошла разгерметизация. На момент получения пробоины внутри находилось восемь человек, и требовалось выяснить, смогли ли они покинуть опасный участок или же их необходимо вытащить. Командир группы, недолго думая, нажал на кнопку и открыл дверь.

В столовой действительно спокойно сидели восемь человек. Никто из них даже не пытался выбраться: все знали, что шансов спастись у них не было и нет, все они уже давно мертвы. Командиру группы хватило всего одного взгляда на переборку, на которой компьютером была подсвечена условная пробоина, чтобы осознать свою страшную ошибку.

— Стоп! — раздался из коридора властный голос. — Старшина Лафия!

В столовую вошел старший помощник капитана, коммандер Реник.

— Сэр? — отозвался старшина Джон Лафия, теребя низ своей черной с красным воротником рубашки.

— Вы понимаете, — сходу начал Реник, — что вы только что убили всех в этом коридоре, а это, — коммандер обернулся и присмотрелся в дверной проем, — не один десяток человек?

— Да, сэр, — ответил Лафия, оглядевшись по сторонам. — Мне нужно было поднять в коридоре щит.

— Тогда погибли бы вы шестеро, — проговорил Реник, что-то печатая в блоке данных.

Какое-то время в помещении царила тишина. Наконец коммандер оторвался от планшета и посмотрел на старшину. Он прекрасно знал ответ на немой вопрос, который буквально светился в воздухе, и он не верил, что Лафия, который служил уже не один десяток лет, этого не знал.

— Сэр, экипаж уже в истерике бьется, — недовольным тоном заговорил Джон, а люди из его команды едва заметно закивали. — Неужели Макнил не понимает? Сколько можно людей мучить?

Реакция Реника, которого экипаж считал «своим», в отличие от капитана, была неожиданной для всех. Он прищурил глаза и угрожающе хриплым голосом произнес:

— Что вы сказали?

— Сколько можно людей мучить, — Лафия, казалось, даже не заметил перемены в настрое коммандера.

— Нет-нет-нет, — Жошуа покачал головой. — Раньше.

Повисла неловкая пауза, после чего старшина повторил:

— Неужели Макнил не понима…

— С каких это пор вы, старшина, решили, что имеете право фамильярничать, говоря о старшем по званию? — перебил его коммандер. — О вашем капитане!

Он сделал шаг вперед, оказавшись совсем близко от Лафии, и посмотрел ему прямо в глаза не самым добрым взглядом.

— Вы решили, что раз я, как и вы, на «Эвересте» давно, я ваш друг? — спокойно, но недружелюбно продолжал он. — Что я допущу нарушение субординации?

— Нет, сэр, — немного помедлив, отозвался Лафия.

— Я рад. На этом можно было бы закончить, если бы не одно «но», — Реник оглядел всех присутствующих. — Я мог бы ограничиться словесным нагоняем другим членам экипажа, но не вам. То, что вы со своей выслугой позволили себе такую вольность, — оскорбление для Звездного Флота, чтоб вы знали. Охрана!

Рядовой из службы безопасности, все это время слушавший разговор из коридора, моментально материализовался в столовой.

— Сэр?

— Арестовать старшину, — коммандер указал головой на Лафию.

Это решение повлекло за собой еще больше удивленных взглядов как от самого старшины, так и от присутствующих в столовой. Даже охранник не был готов к такому приказу, но подчинился без промедления и, надев на Лафию наручники, вывел в коридор.⁽¹⁾

— Всем остальные свободны! — громко объявил Реник и тоже вышел в коридор.

Всю дорогу до турболифта Жошуа гонял в голове крайне невеселые мысли. Подобные настроения экипажа он стал замечать с момента, когда капитан впервые зашел на борт «Эвереста», однако такое откровенное неуважение было высказано впервые. Лафия, очевидно, ожидал, что и сам Реник тоже разделяет мнение экипажа, однако чего он собирался добиться этим высказыванием? Организовать подполье? Ситуация требовала срочного решения, и Жошуа поступил так, как ему казалось верным. Войдя в турболифт, коммандер произнес:

— Мостик.

Когда двери раскрылись, Реник прошел к своему кресслу, но не сел в него сразу, а протянул блок данных капитану.

— Отчет об учении, сэр.

— Спасибо, коммандер, — Макнил принял планшет, но даже не опустил глаза. — Оценка?

Жошуа сел в свое кресло и, обреченно вздохнув, ответил:

— Отвратительно.

Капитан кивнул и углубился в чтение, а коммандер оглядел мостик. Пока не прозвучала команда «отбой», все оставались на своих постах, ожидая окончания учений. Сам Реник при таком провале предпочел бы повторять тревогу снова и снова, пока результат не будет признан удовлетворительным, однако Макнил имел на этот счет свое мнение. Он никогда не заставлял экипаж начинать заново, однако и расписания объявления учебных тревог у него не было. Новая тревога могла прозвучать по звездолету как через пять минут после окончания предыдущей, так и через три часа. Капитан явно показывал всему экипажу, что полностью расслабляться в космосе не стоит.

Методика приносила свои плоды, и общая эффективность, как и скорость реакции экипажа, стали лучше, однако постоянное нахождение в состоянии напряжения начинало раздражать людей. В целом, в действиях Макнила не было ничего из ряда вон выходящего, просто люди еще помнили капитана Клайда, который таким не занимался, а если и устраивал учения, то не чаще, чем того требовал Устав.

Капитан закончил читать и оторвался от планшета.

— Комментарии? — спросил он, передавая блок данных Эльзе Штрауз.

— Вы хотите сказать, как нужно было поступить? — Реник развел руками.

— Ну да, — Гаррет легонько хлопнул в ладоши. — Мы же с вами как светофор, — он поочередно указал на Реника, себя и Штрауз, — красный, желтый, синий. Сейчас работала инженерная служба, поэтому вопрос к вам, где они налажали.

И Жошуа, одетый в красную рубашку, и Эльза, одетая в синюю, шутку оценили и захихикали. Последняя, в свою очередь, протянула капитану планшет и первой высказала мнение:

— Мне кажется тут безграничное желание спасти оказавшихся в беде, которое затмевает все. Самоубийственная комбинация. Вот что они сделали не так.

— Да нет у них никакого желания никого спасти, — скривился Реник. — У них вообще никакого желания нет. Лафия — один из самых опытных техников на борту. И он просто о чем-то забыл? Ерунда все это.

— Это уже его второй провал, верно? — капитан еще раз принялся перечитывать отчет.

— Да, все верно. Еще один раз — и можно будет комиссию по профпригодности созывать.

— Ладно, поглядим, к чему придем, — Макнил протянул Ренику планшет. — Отпускай всех.

— Есть, сэр, — коммандер поднялся. — Отбой тревоги!

Мостик зашевелился. Все, кроме первой вахтенной смены, направились в сторону турболифтов, чтобы покинуть палубу. Подождав, пока пробка рассосется, Штрауз кивнула капитану и тоже покинула мостик. Реник, который тоже находился на вахте, никуда и не собирался, однако Макнила, который, в последний раз запросив доклады со всех палуб, собрался на выход, он остановил.

— Есть разговор, сэр, — он указал рукой в сторону правого борта. — Вы не против, если мы поговорим в вашем кабинете?

— Конечно, — отозвался капитан, и оба офицера направились к дверям.

* * *

 

Двери турболифта раскрылись, и Гаррет вышел в коридор. Он намеревался поговорить с доктором Голден и планировал застать ее до того, как она покинет лазарет, но зразу в коридоре ему попалась Дебора Милнер.

Когда-то давным-давно Макнил и Милнер встречались. Это был достаточно жаркий и длительный роман, однако он закончился сразу же, как Гаррет получил направление на стажировку и улетел с Земли. Несмотря на то, что они продолжали общаться, эта стажировка была началом конца. Вернувшись после стажировки, Макнил не сильно удивился, что Дебора уже нашла себе нового кавалера, который, в отличие от него, не собирался покидать родную планету — ведь девушка с самого начала говорила, что не хочет связывать свою жизнь с офицером Звездного Флота в виду постоянных полетов где-то там.

И вот, спустя десять лет, Гаррет вдруг узнает, что Милнер сама пошла служить на Звездный Флот, причем не по своему желанию, а ради другого бойфренда — Джека Обри. Увидев ее имя в списке выживших, капитан удивился, услышав ее историю, он затаил некое подобие обиды, ведь ради него она на Флот не пошла. Впрочем, он быстро от этого отошел, но когда он получил приказ адмирала Аломара включить ее и Обри в состав экипажа, то понял, что это будет то еще испытание.

Макнил не был уверен, что именно сыграло решающую роль: нежелание показаться зазнавшимся капитаном, который оставил старых знакомых позади, или остатки теплых чувств к Деборе, но он дал слабину. Каждый раз, когда они виделись, он выслушивал целые лекции о том, что он стал жестким и эксплуатировал экипаж. Разумеется, она имела в виду именно постоянные и неожиданные учебные тревоги. Гаррет полагал, что именно Милнер была одной из тех, кто активнее всего обсуждали и осуждали его политику.

Эта встреча не стала исключением из правил, и, едва увидев бывшего бойфренда, Дебора завела разговор, который стал уже максимально привычным:

— Тебе не надоело еще людей мучить? — девушка уперла руки в бока, с прищуром глядя на Макнила.

— А тебе не надоело еще капитана критиковать? — в тон Деборе ответил он.

— Хватит экипаж дергать по ночам. Тебе что, самоутвердиться не на ком?

Капитан стиснул зубы. Именно так она твердила каждый раз.

— Я помню, каким ты был раньше, — продолжала тем временем девушка. — Что, поднялся и теперь показываешь всем, какой ты крутой? Или ты передо мной выпендриваешься?

— Я ни перед кем не выпендриваюсь, — холодно проговорил Гаррет. — И ни на ком не самоутверждаюсь. Все в рамках подготовки экипажа.

— Да неужели? Подготовка проходит в служебное время, ты же дергаешь их в личное!

— Если что-то случится, это «что-то» не будет вежливо ждать утра!

Неизвестно, к чему привел бы очередной разговор, если бы со стороны не донесся властный женский голос:

— А вы, мисс Милнер, может, займетесь своей подготовкой?

Спорящие одновременно повернули головы и увидели доктора Голден, которая, судя по всему, услышала громкий разговор и пришла спасти капитана от очередной нотации.

— Вы очень плохо разбираетесь в ксеноанатомии, мисс Милнер, — продолжала Марлин. — Может быть, раньше вам это было не нужно, но, если вы не подтянете свои знания, я буду вынуждена поставить вопрос о вашей профнепригодности.

— Но на борту же нет инопланетян, — попыталась возразить Дебора.

— Это не значит, что можно просто забыть об их существовании! — в голосе доктора раздались металлические нотки. — Идите и готовьтесь. Капитан, я бы хотела переброситься с вами парой словечек.

Милнер вздохнула и скрылась в кабине турболифта, а Голден сходу задала интересовавший ее вопрос:

— Вы позволяете ей так с вами разговаривать. Теряете хватку или все дело в том, кто она была?

Сказав это, Марлин развернулась и двинулась в направлении своей каюты. Макнил чуть погодя догнал ее и на ходу ответил:

— Я еще не решил. Я не хотел, чтобы она воспринимала меня как зазнавшегося мудака. Потому сходу начал на дружеской ноте.

— Она восприняла это как попытку возобновить отношения? — звонко усмехнулась женщина.

— Я не говорил про…

— Мне не нужно ничего говорить, Гаррет, — она остановилась у двери в свою каюту. — Это очевидно. А теперь она критикует вас как капитана.

— Да, как и все, — Макнил повернул голову и глянул на одного из врачей, который шел на них, но повернул и скрылся в своей каюте.

— Не совсем, — Голден скрестила руки на груди. — Он чувствует свою власть над вами и пользуется ею. А вы, как ребенок, не можете ей ничего ответить.

— Да, некоторые вещи очевидны, — капитан скривился.

— Гаррет, послушайте, — Марлин вдруг приблизилась к нему и заглянула прямо в глаза, — такими темпами она убивает ваш авторитет. Найдите способ ее приструнить, или ленивые офицеры на учебных тревогах перерастут в нечто большее.

— Я уже понял. Думаю убрать ее с корабля, когда прибудем на «Омегу».

— Сейчас, когда экипаж видит, как она на вас влияет? Не стоит. Найдите в себе силы забыть о старых чувствах и поставить ее на место. Иначе добром это не кончится.

Сказав это, женщина развернулась и шагнула в свою каюту. Уже внутри она обернулась и произнесла:

— Я рассчитываю на вас. Спокойной ночи, Гаррет, — и дверь закрылась.

— Спокойной ночи, Марлин, — Макнил посмотрел на стену, где висели часы, показывавшие бортовое время, и направился к турболифту.

* * *

 

Помещение корабельной гауптвахты было небольшим: всего три десятка камер, что с учетом экипажа в пятьсот человек было очень немного. С учетом образа мышления служащих и офицеров никто из конструкторов не предполагал, что на борту поднимется полномасштабный бунт. Случаи, когда членов экипажа за те или иные проступки сажали на гауптвахту, были крайне редки, поэтому в народе укоренилось мнение, что камеры на звездолетах Федерации — пустая формальность, однако это было не так. Помимо исследовательской деятельности Звездный Флот нес на себе еще и оборонительные задачи, а вероятность попадания противника в плен диктовала определенные каноны для оборудования гауптвахт.

Со стороны могло показаться, что в мирное время данной службе отводилось второстепенное значение. Личный состав службы безопасности корабля, несущий службу в этом отсеке, был крайне низок — в каждой из трех вахтенных смен дежурили всего три человека плюс заведующий офицер, — однако люди были необходимы лишь для принятия решений. За безопасностью в отсеке следила автоматика. Помимо аналоговых преград в лице стен и дверей камеры защищались силовыми полями и камерами наблюдения. В каждой камере был установлен репликатор, который включался в строго определенное время и позволял заключенным самостоятельно выбрать свой рацион, или сформировать себе сменную одежду, или утилизировать отходы. Разумеется, выбор программ для репликации был строго ограничен, равно как и возможности блока данных, на котором можно было читать книги.

Все это максимально снижало необходимость для охранников открывать двери камер и, соответственно, возможности для побега. А даже если заключенным удавалось покинуть камеру, на их пути вставала новая преграда, которую они никак не могли преодолеть: бортовой компьютер звездолета. Корабль досконально знал, где каждый член экипажа имел право находиться, а где нет, и потому просто отказывал в доступе. Заключенные не имели права выходить из помещения гауптвахты, поэтому компьютер просто не пускал их через дверь, попутно сообщая об этом всей службе безопасности.

Когда дверь на гауптвахту открылась и в помещение вошел капитан, дежурная смена дружно вскочила. Заведующего в вечернее время уже не было на месте, но трое дежурных исправно несли службу и никто не спал.

— Капитан! — поприветствовала офицера сержант Моника Голдстоун, старшая смены.

Макнил посмотрел на сержанта. Моника была молодой девушкой, на вид ей было не более двадцати пяти. В Звездном Флоте она служила всего пару лет, и столь быстрое повышение до сержанта говорило о ее лидерских способностях. Как и в случае со многими другими служащими, каждый из них мог отказаться от назначения в Академию и продолжить службу на прежнем звездолете в прежнем ранге.

Очень многие желающие были неспособны поступить в Академию Звездного Флота сразу. Вступительные экзамены были достаточно жесткими, и, если человек в школе считал ворон, он попросту не сдаст их. То же касалось и жителей с других планет Федерации, многие из которых только сейчас начали массово искоренять безграмотность. Возможность поступить была у все, но отсутствие должного образования ставило на этой возможности крест.

Однако Звездный Флот шел навстречу соискателям. Они могли поступить на службу на действующие звездолеты в качестве служащих, даже не зная английского языка, что являлось обязательным для всех офицеров Звездного Флота. Универсальные переводчики делали общение легким и непринужденным, а постоянное обучение на борту давало служащим множество возможностей восполнить пробелы в знаниях. В этом случае вступительные экзамены были простой формальностью, решающую роль играла рекомендация со звездолета, на котором кандидат проходит службу.

Служащих, которые изъявляют желание поступить в Академию, курирует первый помощник звездолета, именно он следит за успехами в службе. Если кандидат, по мнению первого, напитал достаточно знаний и показал себя на службе, последний пишет свою рекомендацию, которая и является билетом за учебный стол Академии.

— Как арестованный? — спросил капитан, глянув на ряд камер.

— Он в первой камере, сэр, — ответила Голдстоун. — Просто сидит там, никаких неприятностей не доставляет.

— Хорошо, — Гаррет кивнул. — Я поговорю с ним.

Сержант кивнула и проследила, как Макнил подходит к прозрачной двери камеры. Понаблюдав пару секунд, девушка потеряла к происходящему интерес и вернулась на свое место.

Старшина Лафия лежал на койке, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Если он и читал книги, он забросил это занятие, предпочтя просто считать ворон, отстукивая носком сапога какой-то ритм о душку кровати.

— Как насчет того, чтобы поговорить, старшина? — подал голос Макнил.

Лафия повернул голову и незамедлительно поднялся с койки, произнеся:

— Капитан!

Джон Лафия был полной противоположностью Голдстоун. Он был уже немолод, отслужил в Звездном Флоте уже больше двадцати лет. Начав службу рядовым, Джон даже не пытался поступить в Академию, так и оставаясь просто служащим, однако его знаниям и опыту позавидовали бы многие офицеры.

— Ходят упорные слухи, что вы невысокого мнения обо мне, — Гаррет не спрашивал, он утверждал.

— Я же имею право быть недовольным своим капитаном, разве нет, сэр? — старшина подошел к двери, чтобы разговаривать с глазу на глаз. — Разрешите начистоту?

— Конечно.

— Я не считаю бесчисленное множество учебных тревог хорошей идеей.

— Разве? — Макнил сыграл бровью, будто указывая на ударение в слове. — Два ваших провала не вселяют в меня уверенности.

— Я прекрасно знаю, что делать в таких ситуациях, сэр, — голос Лафии был холоден, — мне не нужны ежечасные тренировки.

— Навыки со временем уходят, — возразил капитан, — а я хочу, чтобы мой экипаж был готов ко всему. Может быть, вы и справитесь в реальной ситуации, а вот как насчет рядового Кромберга?

По реакции старшины Гаррет понял, что тот даже не думал об этом.

— Он всего пару месяцев на борту, — продолжал Макнил. — Вы дадите гарантию, что он сработает правильно? Вы их старший товарищ, вы должны подавать им пример. А вы чему их учите? Открывать двери и надеяться, что все обойдется? Звездный Флот работает в космосе. Здесь ничто не обойдется.

Лафия опустил взгляд. Гаррет сделал вывод, что он немного пристыдил ветерана за халатность. Он решил не дожидаться восстановления самообладания старшины и продолжил:

— Когда мы с этим разобрались, перейдем к вашей следующей неосмотрительности.

Джон поднял взгляд.

— С чего вы взяли, что имеете право раскачивать какие-то волнения на борту? — капитан прищурился, произнося эти слова. — Это что, пиратская шхуна, на которой капитана выбирают голосованием? Это военный корабль! Здесь есть субординация, и соблюдать ее — ваш долг. Не можете, — он указал пальцем на дверь, — пишите заявление по собственному, и вас никто не держит.

— Виноват, сэр, — только и смог выдавить из себя Лафия. — Больше не повторится.

— Надеюсь, — Гаррет немного ослабил напор. — И соратникам-подпольщикам своим тоже передайте. Эта амнистия для любого из вас последняя.

— Экипаж не привык к такому, — осторожно обронил старшина. — Капитан Клайд так бы не…

— Я — не Клайд, — с металлом в голосе бросил Макнил и шагнул в сторону выхода.

Проходя мимо дежурного поста, он ткнул пальцем в Голдстоун и скомандовал:

— Отпустить! — зная, что это так не работает, он поднял голову и громко произнес: — Компьютер, капитан Гаррет Макнил подтверждает освобождение заключенного из камеры номер один!

— Принято, капитан.

Сказав это, Гаррет вышел из помещения гауптвахты, а сержант стала оформлять все процедурные протоколы для освобождения Лафии.

* * *

 

На мостике «Эвереста» потекла монотонность дальних перелетов. Монотонность и скука — такими словами можно было максимально точно описать путешествия за пределы своей родной системы. Иногда случались неожиданности, однако большую часть времени вся жизнь наполняется этими двумя словами — монотонность и скука.

Наблюдая, как экипаж в буквальном смысле тухнет от безделья, Жошуа Реник искренне не понимал, почему так много служащих агрессивно настроены против новой тренировочной политики, введенной капитаном Макнилом. Фактически каждая тренировка могла рассматриваться как развлечение. Разумеется, когда поднимают среди ночи и отнимают часть сна, а иногда и полностью, совсем другое, когда речь идет о вечерних часах, когда половина экипажа просто сидит по каютам. Неужели умирать от скуки в одиночестве кто-то мог считать более предпочтительным, чем тренировку?

Думая об этом, коммандер сравнивал двух капитанов. Капитан Клайд был настоящим отцом экипажу, который всегда и обо всем мог поговорить с любым из них. Он ценил личное время каждого члена экипажа и старался не трогать их без крайней необходимости. Загвоздка состояла в том, что под командованием Клайда «Эверест» нес службу в относительно безопасном Альфа-Квадранте и на неизведанных территориях не появлялся, а нештатных ситуаций за все время службы на звездолете Реник мог припомнить от силы парочку.

Но после модернизации «Эверест» отправили уже в Бета-Квадрант, в опасной близости как от клингонской, так и от ромуланской Нейтральных Зон. Помимо всего прочего, корабль был назначен на патрульно-исследовательскую миссию, что подразумевало определенный риск. С учетом перемен, новый капитан с новым подходом более чем соответствовал ситуации, и его мотивация была очевидна — сделать так, чтобы экипаж был готов ко всему, что произойдет. Жошуа считал такую стратегию верной, однако на то, чтобы убедить в этом весь экипаж, потребуется куда больше времени.

Время от времени коммандер сам был готов объявить тревогу — настолько скучно текло время. В задачи старшего вахтенного офицера входил контроль за работой корабля, а также реакция на всевозможные штатные и нештатные ситуации. При этом сам он практически ничего не делал. Время от времени к нему подходили старший инженерной смены, оператор сенсоров или офицер связи и подавали планшеты с регулярными отчетами о расходе топлива, работах систем, докладами с жизненно важных отсеков или контактах. Реник читал данные, заверял своим командным кодом и вновь возвращался к монотонности и скуке. До конца смены оставалось чуть больше двух часов, когда штурман Лепен вдруг объявила:

— Коммандер, аномалия прямо по курсу!

— Мистер Вебер! — скомандовал Реник.

— Работаю, сэр! — оператор систем наблюдения погрузился в свои приборы, его пальцы забегали по экранам, собирая информацию о неизвестной аномалии.

— Мисс Лепен, какого рода аномалия?

— Напоминает подпространственное поле, — неопределенно ответила штурман.

— Это корабль? — Жошуа нахмурился.

— Точно нет, сэр, — отозвался Вебер. — Похоже на некую туманность.

Лепен включила максимальное увеличение, и на самой границе видимости начал разрастаться синеватого цвета туман. Местами туман темнел, становясь похожим на чернила, парящие в вакууме, а местами наоборот светлел, становясь сизым, больше напоминая сигаретный дым. О том, какого размера эта аномалия, оставалось только догадываться: его дальний край терялся где-то там, в темных космических далях.

— Дистанция? — Реник наклонился вперед.

— Восемьсот тысяч километров, быстро сокращается!

— Мистер Кутчер, торможение до Варп-4! — скомандовал Жошуа.

— Есть, сэр!

— Что это такое, мистер Вебер?

— Я не могу точно сказать, — отозвался оператор, — но это точно не подпространственное поле, хотя некоторая схожесть есть. На сенсорах ничего существенного, перехожу на сканеры.⁽²⁾

— Держите меня в курсе.

Туман тем временем продолжал приближаться. Реник покосился на Вебера, который, не отрываясь, что-то высматривал на своем мониторе. Оператору требовалось время, чтобы обработать полученные данные, и сейчас получение этих данных превращалось в приоритетную цель. Входить в неизвестный туман без результатов сканирования было слишком опасно, а потому самым верным решением казалось еще сильнее замедлить звездолет, однако коммандер не хотел этого делать, чтобы не потерять возможность для быстрого маневра.

— Коммандер, я не регистрирую никаких сигналов, — доложила Виола, прижимая к уху наушник. — Ни радио, ни импульсных, ни подпространственных. Вообще ничего. Не похоже, чтобы это был корабль, сэр.

— Спасибо, — Жошуа кивнул.

— Дистанция — сто десять тысяч километров! — объявила Лепен.

— Варп-2! — Реник поднялся с кресла.

На этот раз «Эверест» затормозил резко, словно натолкнувшись на невидимый барьер. Жошуа знал, что сейчас конденсаторы на инженерной палубе наполняются излишками энергии из варп-ядра, поэтому какой-то резерв на крайний случай существовал. Вебер зашевелился, его пальцы затарабанили по сенсорной клавиатуре, после чего он наконец обернулся и доложил:

— Коммандер, это не подпространственное поле. Я вижу электромагнитные всплески, плюс где-то в глубине сканеры регистрируют мощное излучение.

— Как варп-ядро? — неожиданно уточнил инженер-оператор, Лесли Хоуп.

— Чем-то напоминает.

— А электромагнитные всплески — это поле структурной целостности,⁽³⁾ — Хоуп посмотрел на коммандера.

Реник несколько секунд смотрел на инженера, после чего развернулся к экрану и потер подбородок. Через минуту он отдал приказ:

— Убрать увеличение!

Картинка сменилась на общую. С дистанции меньше сотни тысяч километров туман занимал почти все обозримое пространство. Все присутствующие на мостике, не отрываясь, следили за странным явлением, которое поражало, что удивительно, лишь только внешним видом. Никаких действий аномалия не предпринимала, и неизвестно, могла ли. Но от мысли, что это мог быть космический корабль, экипажу становилось не по себе.

— Дистанция семьдесят пять тысяч километров! — объявила штурман.

Рулевой Кутчер покачал головой.

— Я не думаю, сэр, что это хорошая идея, — он обернулся и посмотрел на коммандера снизу.

— Согласен, — старший помощник кивнул и вернулся в кресло капитана. — Курс ноль-пять-ноль, отметка семь!

— Есть, сэр! — отозвался лейтенант.

«Эверест» стал разворачиваться вправо и задирать нос. Несмотря на то, что для ускорения маневра Кутчер задействовал запасы энергии из конденсаторов, звездолет приблизился к туману еще сильнее. Когда на экране снова загорелись звезды, что означало, что корабль сошел со встречного курса, Лепен вполголоса напомнила:

— Сорок девять тысяч.

— Я вижу, — пробубнил рулевой, следя за приборами.

Джон Вебер при этом, не переставая, направлял лучи сканеров то на одну, то на другую точку тумана, надеясь пробиться через помехи и узнать еще что-нибудь, но тщетно: ничего нового, кроме уже знакомого потока данных, он получить не мог. Бросив беглый взгляд на показания сенсоров, он вдруг закричал:

— Туман сжимается, быстро!

Реник моментально обернулся на него, ожидая новых подробностей, которые вдруг сообщила штурман:

— Объект движется на нас, дистанция двадцать шесть тысяч!

— Тревога! — Жошуа вскочил с кресла. — Поднять щиты!⁽⁴⁾

Громкая сирена разнеслась по кораблю, сообщая команду всему экипажу, а Хоуп принялся колдовать со своим пультом.

— Объект стал совсем маленьким! — сообщил Вебер. — Быстро приближается!

— Фазеры к бою! — Реник повернул голову к оператору БЧ. — Огонь по готовности!

— Пять тысяч километров! — объявила Лепен.

— Кутчер, крен влево пятнадцать! — время истекало, и коммандер хотел упростить прицеливание.

«Эверест» накренился на левый борт. Фазерные турели развернулись к цели, однако выстрелить не успели — маленький яркий шар достиг борта и прошел внутрь.

— Цели нет, сэр! — растерянно проговорил оператор БЧ Ричард Кола.

— Куда он делся? — в попытке разобраться в ситуации Реник глядел то на один пост, то на другой, однако ответ не мог дать никто.

— Объект приблизился, а после исчез, — Вебер развел руками. — Как будто врезался в нас.

— Он прошел сквозь щиты? — коммандер перевел взгляд на инженера. — Повреждения?

— Щиты в норме, сэр, удара не было. Все системы в норме.

— Осмотреться в отсеках, — скомандовал Реник офицеру связи и вернулся в кресло капитана. — Что за черт?

* * *

 

Вечернее время на звездолетах Федерации было временем отдыха. Все служащие и офицеры, которые не несли службу по вахтенному расписанию, каждый день с пяти часов вечера и до самого утра были свободны. В это время пятая палуба «Эвереста» превращалась практически в настоящий город. Из пятисот человек экипажа единовременно ночную вахту несли не более пятидесяти, остальные же оставались незанятыми до особых распоряжений и проводили свободное время точно так же, как миллиарды других жителей Федерации.

На борту находилось множество средств, способствующих хорошему и насыщенному отдыху экипажа. Практически все, о чем могли мечтать люди, скорее всего на борту было: от всевозможных спортивных залов до комнат для общего просмотра фильмов. Некоторые предпочитали задействовать голо-палубы, чтобы увидеть пейзажи родной планеты, или же участвовали в каких-то приключениях по заранее заготовленным сценариям.

К вечеру палуба постепенно пустела. Отдыхающие члены экипажа, закончив фазу активного отдыха, постепенно расходились по своим каютам, чтобы приступить к фазе отдыха пассивного. По бортовому времени ночь начиналась в десять часов вечера. В это время на жилой палубе свет в коридорах приглушался, а потолок окрашивался в звездное небо: таким образом создавался эффект ночи на борту. Когда-то давным-давно психологи выдвинули теорию, что привычные циклы смены дня и ночи оказывают некий успокаивающий эффект на людей, чья служба наполнена стрессами, волнениями и опасностью. Существовали люди, твердившие, что уж чего, а звезд в космосе хватало, и наполнять ими звездолеты каждую ночь было глупо, однако традиция оставалась непоколебимой.

В фитнес-зале было пусто. Несколько человек продолжали свои тренировки, несмотря на поздний час, большинство же заканчивали, прощались со своими знакомыми и покидали помещение.

— Из-за этих гребанных тревог приходится тренироваться по ночам, — фыркнула Анна, не переставая бежать по дорожке. — Сейчас бы уже готовилась ко сну, а теперь надо тренировку закончить, поужинать, а спать лягу часов в одиннадцать.

Ее собеседник стоял рядом, оперевшись на тренажер, и с интересом смотрел на продолжающуюся тренировку девушки.

— А ты что хотела, когда шла на службу в Звездный Флот? — усмехнулся он. — Мы должны быть готовыми ко всему.

— Я пошла на службу, чтобы увидеть новые миры и что-то неизведанное.

— Тогда почему ты медсестра, а не ученый?

— Тут сам факт, Патрик, — девушка покосилась на него. — Мы завоеватели или мирные исследователи?

— Анна, ты путаешь фазер с трикодером, — собеседник рассмеялся и повернул голову в сторону.

Энсин Гарри Харрис уже давно вовсю косился на разговаривавших, не переставая выполнять упражнение на гребном тренажере. Не то чтобы Патрик переживал, но разговор плавно перетекал в крайне противоречивое русло.

— Не обязательно быть завоевателем, чтобы исследовать неизведанное, — Патрик вновь повернулся к собеседнице.

— В солдаты я не записывалась! — отрезала Анна.

— А куда ты записывалась? — хихикнул мужчина. — Мы вообще-то военные и есть, просто в мирное время занимаемся исследованиями.

Девушка угрюмо посмотрела на собеседника и так сильно увлеклась своим укоряющим взглядом, что стала потихоньку сползать по дорожке. Встрепенувшись, она ускорилась и быстро вернула тренировку в нормальное русло.

— Из-за таких, как Макнил, началась война с зинди и ромуланцами, — иная точка зрения Патрика начала выводить Анну из себя, а он, казалось, этого не замечал, — но мы это пережили и расформировали армию, посвятив себя исследованиям.

— А я тогда тут зачем? Я ведь не врач и не ученый. И даже не инженер. Я боец.

— Ты охранник. Разумная мера предосторожности.

— Играешь терминами, — Патрик вздохнул, начав разочаровываться в мышлении девушки, которое считал плоским. — Ты так говоришь, как будто случайностей, вроде пробоин, со звездолетами не случается.

— Я служу несколько лет. И никогда ничего не происходило.

В этот момент из дальнего конца зала сначала послышались удивленные возгласы, а после и крики. Трое служащих в зоне кардио дружно посмотрели на короткий коридор, ведущий в дальние зоны.

— Что за? — Патрик оторвался от беговой дорожки и направился на крики.

Анна не остановилась. Она была рада, что изрядно надоевший разговор наконец закончился, а Патрик, который как раз присутствовал на борту в качестве меры предосторожности, пусть разбирается. Харрис, который остановился, чтобы посмотреть, в чем дело, тоже продолжил упражнение, не придав крикам серьезного значения.

Когда Патрик только подошел к коридору, из соседней комнаты навстречу ему выбежали три члена экипажа.

— Бегите! — кричали они. — Тревога!

— Что? — охранник ничего не понял и двинулся по коридору.

— Это что, розыгрыш какой-то? — громко спросила Анна.

Патрик ничего не ответил. Розыгрыш с тревогой сейчас приравнивался к настоящему черному юмору, а потому перед тем, как обвинять шутников, следовало убедиться. Неожиданно из-за угла по воздуху выплыл яркий блестящий шар. Шар был двадцать сантиметров в диаметре и парил на высоте метра, а характерный треск и тихий электрический вой ни с чем нельзя было спутать.

«Шаровая молния», — подумал охранник, глядя на разряды, время от времени простреливающие в пол, стены и потолок.

Шар медленно поплыл по помещению, и Патрик, чье сердце бешено заколотилось от волнения и страха, решил, что самое время ретироваться. Он развернулся и со всех ног помчался обратно к коридору, на ходу крича:

— Все на выход! Живо!

Молния отреагировала моментально. Почувствовав движение, шар мгновенно ускорился и полетел следом за человеком, настигнув его в самом конце коридора. Громкий звук электрического разряда разнесся по всему фитнес-залу, а следом раздался крик: кричала Анна, которая от неожиданности остановилась и рухнула с беговой дорожки. Шар стремительно преодолел расстояние, разделяющее коридор и девушку, и помещение сотрясли еще два разряда. Харрис даже не успел вскочить: он находился совсем недалеко от беговой дорожки, а потому молния смогла достать до него, совсем не двигаясь. Тело энсина содрогнулось в конвульсиях, и он с грохотом завалился на тренажер.

В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь треском и фоновым электрическим шумом.

* * *

 

Едва громкая сирена разнеслась по всему кораблю, надрывно разнося весть о тревоге в каждый уголок, Марк Дэниелз открыл глаза и, словно сжатая пружина, вскочил с кровати. Быстро натянув штаны и сапоги, он схватил со стола карманный фазер и со скомканной рубашкой в руке выбежал из каюты. Дверь каюты выходила прямо в кабинет службы безопасности, на столе которого, словно чайник, настойчиво свистел коммуникатор. Марк сходу нажал на кнопку и ответил:

— Слушаю!

— Сэр, сержант Шалонен! — донесся из коммуникатора взволнованный голос. — Проникновение на пятой палубе, в фитнес-зале. Есть пострадавшие.

— Кто проник? — нахмурился Дэниелз.

— Точно неизвестно. Мы пытаемся найти свидетелей, но все побежали по боевым постам.

— Принято, я разберусь. Вооруженный патруль к дверям фитнес-центра. Никого не впускать и не выпускать до особых распоряжений! — приказал Марк.

— Есть, сэр! — отозвался Шалонен, и связь отключилась.

Дэниелз легкой трусцой побежал на выход, на ходу надевая рубашку. Казалось, весь корабль дрожит от топота ног пяти сотен человек. На бегу начальник службы безопасности краем глаза успел увидеть тех, кто просто шел, видимо, считая, что тревога снова учебная, но большинство мчались, будто на пожар. Служащие и офицеры, мужчины и женщины — все мчались, кто куда, удивительным образом никого не сбивая и ни на что не натыкаясь. Эти движения казались хаотичными, однако действия каждого члена экипажа при тревоге и эвакуации были строго регламентированы.

Звездный Флот разрабатывал персональные регламенты специально для каждого класса звездолетов, чтобы добиться наибольшей эффективности. Эти регламенты охватывали все: начиная с того, в какой именно каюте служащий должен жить, заканчивая маршрутами следования и какими именно турболифтами они должны пользоваться. Всего на «Созвездиях» было четырнадцать турболифтов, чего было достаточно для того, чтобы быстро перебрасывать экипаж из одной части звездолета на другой.

Четверо охранников из команды группы охраны мостика стояли, держа в руках по две фазерных винтовки, у турболифта №1, который, как и №2, шел до верхних палуб. Едва двери раскрылись, все четверо заскочили внутрь и уехали: регламент запрещал кого-либо ждать. Дэниелз остановился у закрытых дверей и нажал кнопку вызова. Турболифты потому и назывались турболифтами, что шныряли между палубами с неимоверной скоростью, и через несколько секунд двери снова раскрылись.

— Мостик! — скомандовал Марк и, когда двери закрылись, стал привычно наблюдать, как быстро меняются цифры на индикаторе.

На второй палубе лифт остановился, двери открылись, и на пороге возник капитан Макнил.

— Капитан? — поприветствовал его начальник службы безопасности.

— В чем дело? — Макнил вошел в лифт, и кабина продолжила движение.

— Проникновение на борт, фитнес-зал, есть пострадавшие, — отчеканил Марк.

Большего он не успел бы сказать при всем желании: на то, чтобы подняться на одну палубу, туролифту нужно было всего пара секунд. Двери снова открылись, и офицеры вышли.

— Капитан на мостике! — объявил охранник.

Дэниелз сразу направился к своему посту, а Макнил — к своему. Реник, сидевший в кресле капитана, поднялся.

— Докладывайте, коммандер, — без формальностей начал Гаррет.

— Сэр, проникновение на пятой палубе, — привычно и почти буднично ответил Жошуа. — Судя по тому, что мы видели на камерах наблюдения, напоминает шаровую молнию.

Капитан тут же развернулся, встречаясь взглядами с офицером по науке, который стоял на небольшом балкончике мостика по левому борту.

— Подтверждаю, капитан, — Янкловски кивнул. — Это очень похоже, хотя сомнения есть.

Макнил решил позже со всем разобраться и вернулся к Ренику, который продолжил:

— Три человека, тренировавшиеся в фитнес-зале, пострадали. Возможно, мертвы.

— Их было всего трое? — уточнил капитан.

— Нет, сэр, четверым удалось уйти.

— Мистер Дэниелз, найдите выживших! — громко распорядился Гаррет.

— Уже работаю, сэр! — отозвался тот, не отрываясь от монитора.

Макнил оглядел мостик. Сделал он это, по большей части, чтобы было время обдумать следующий шаг.

— Что было перед проникновением? — снова обратился он к коммандеру.

Старший помощник максимально подробно пересказал все, что происходило на мостике перед тем, как туман влетел в корабль. Выслушав до конца, Гаррет опять повернулся к Янкловски.

— Профессор…

— Да, капитан, — тут же отозвался он, — все лаборатории уже обрабатывают данные по своим направлениям. Скоро должны быть предварительные результаты.

— Капитан, сообщение с пятой палубы! — громко объявила Бакарр. — Еще пострадавший!

Когда все трое операторов связи находились на мостике, из роли делились между собой. Старший оператор Гайя Виола отвечала за внешние каналы, Джина Бакарр работала с докладами от всех палуб, таким образом следя за обстановкой на борту, а Брума Крокер — передавала экстренные сообщения по специальным линиям внутренней связи. Стажер Уильямс в данном случае оставалась не у дел, готовая прийти на помощь в любой момент.

— Открывайте канал, — капитан плюхнулся в свое кресло и нажал на кнопку. — Макнил!

— Капитан, это старшина Лафия! — донеслось из динамиков. — Рядовой Освальд лишь коснулся двери фитнес-зала, как его ударило током! Похоже, там все помещение наэлектризовано!

— Охрана уже там, старшина?

— Да, сэр.

— Пока ничего не предпринимайте, будем думать. О любых изменениях докладывать немедленно, — Макнил отключил канал, поднялся на ноги и, сделав пару шагов, поднял глаза на своих офицеров. — Эта штука электрическая?

— Судя по описанию коммандера, — начал размышлять Янкловски, оперевшись руками на ограждение балкончика, — этот «туман» уже вел себя как шаровая молния. Витал в космосе, а после резко рванул к кораблю.

— Да и судя по записям с камер, — подхватил Сиракуза, подавшись вперед на своем посту, — очень похоже. Когда люди дергались, тут же летела к ним.

— Да, но дальше сходство заканчивается, — покачал головой офицер по науке. — Этот туман был пронизан электромагнитным полем, и где-то в глубине присутствовал какой-то источник энергии или вроде того. Как будто это какой-то корабль. К тому же шаровые молнии существуют недолго. Обычно — до одной минуты. А тут она даже не думает распадаться.

Между офицерами повисло молчание. Для более определенных выводов требовалось дождаться результатов изучения феномена учеными: в данной ситуации гадание мало что могло принести. Однако, сколько времени уйдет на анализ, было неясно. Неловкое молчание в помещении прервал Дэниелз:

— Капитан, я выяснил четверых, кто был в фитнес-зале в момент проникновения!

— Отлично, опросите их, — Макнил повернулся к Янкловски. — Профессор, выделите ему в помощь кого-нибудь из ученых.

— Есть, капитан, — Теодор оттолкнулся руками от ограждения и направился к своему пульту.

— Мистер Дэниелз, возьмите с собой психолога. На всякий случай, — Макнил вернулся к своему креслу и уселся в него.

Понаблюдав, как начальник службы безопасности покидает мостик, Гаррет снова оглядел мостик и, приняв блок данных с отчетом от подошедшей Виолы, принялся читать.

— Капитан, — не совсем уверенно подала голос Штрауз.

— Да, советник? — отозвался тот, вводя командный код и возвращая блок данных.

— А что, если это не шаровая молния? — предположила Эльза.

— Будем действовать по обстоятельствам, — капитан глянул на главный монитор, после чего снова повернул голову к девушке.

— Я имею в виду, если это живое существо?

— Живое существо в виде тумана или сгустка молний? — хмыкнул Реник. — Звучит ненаучно.

— Если существо состоит из чистой энергии, а не углерода, такое возможно, коммандер, — Янкловски вернулся к ограждению. — Наши звездолеты уже встречали таких существ.

— Да, я читал, — кивнул Жошуа, — но эта штука повела себя слишком предсказуемо. Едва мы подлетели ближе, двинулась моментально. Как будто мы пересекли область притяжения.

— Возможно, — кивнула Штрауз, — но что ее притянуло? И притянуло ли? Может, это было сознательным действием?

— Имеете в виду атаку?

— Не факт, что это атака, — Эльза покачала головой. — Повреждений ведь это не вызвало.

— Нет, оно проникло на борт и убило четверых. Что бы это ни было, оно враждебно.

Советник собиралася возразить что-то еще, но капитан поднял руку:

— Давайте на десять минут прекратим строить догадки. Поэкспериментируем, — он повернул голову. — Вы не против, профессор?

— Нет, я готов, — Янкловски вернулся на свой пост и уселся в кресло.

Капитан оглядел старшего помощника и советника и, получив от них утвердительные кивки, скомандовал:

— Мистер Кутчер, плавное замедление до Варп-3! — он оглядел офицеров и добавил: — Посмотрим, реагирует ли оно на скорость корабля.

 

Журнал капитана, звездная дата 40297.96

 

Неизвестный объект, который изначально был аномалией, затем стал туманом, а после и вовсе превратился в шаровую молнию, уже достаточно длительное время кружит по фитнес-залу «Эвереста». Никто точно не может понять природы этого явления, все строят лишь теории.

Советник Штрауз предположила, что данное явление может быть живым существом, и всячески настаивает на налаживании контакта. Если это так, то меня одолевают двойственные чувства. Исследователь во мне говорит, что нужно вступить в диалог с неизвестным существом, солдат же стискивает зубы, вспоминая четверых погибших членов экипажа. В любом случае, скоро мне придется остановить корабль, я не хочу привезти нечто потенциально опасное к «Омеге».

 

— Спасибо, миссис Фрейкс, — Дэниелз поднялся.

Вслед за ним поднялись и остальные, кто находился в его кабинете.

— Я был бы рад помочь чем-то еще, — лейтенант вздохнула, — но увы, не могу.

Хоть Карла Фрейкс и была руководителем Лаборатории №1 на звездолете, она была картографом, то есть явление, с которым столкнулся экипаж, не входило в ее профиль абсолютно. Ее польза как свидетеля происшествия была только в том, что некоторые явления она смогла объяснить общепринятыми научными терминами. Когда лейтенант покинула кабинет, Дэниелз снова уселся на свой стул и со вздохом спросил:

— Ну, что скажете?

— Она была напугана и путалась в деталях, — ответила Майя Врвило, приглашенный на опрос психолог, заглянув в свои записи. — Некоторые моменты вызывают у меня сомнения.

— Хотите сказать, она что-то скрывает? — уточнил начальник службы безопасности.

— Нет, — Майя резко замотала головой. — Я лишь говорю, что ее страх сейчас играет не самую добрую шутку, но так часто бывает.

— Она же ученый. Глупо ожидать от нее такой же реакции на неожиданности, как, скажем, от вас, сэр, — хмуро заметил Джек Обри.

Марк перевел взгляд на лейтенанта. Один из трех выживших с USS «Хэлин» быстрее всех поднялся на ноги и сразу же включился в работу. Оказалось, что, будучи опытным физиком, Обри был больше всех подготовлен в вопросах природного электричества, а потому был назначен офицером по науке на данное дело.

— А у вас есть какие-то выводы? — Дэниелз выгнул бровь.

— Кое-что есть, — кивнул Обри. — Я считаю, что это просто шаровая молния, безо всяких изысков. Она реагировала на движения людей, как и положено. Четверо выживших испугались и убежали прочь, едва завидев опасность, это и спасло им жизнь. Если бы они запаниковали секундой позже, они погибли бы так же, как медсестра Мердок.

— Но она замерла, — напомнила Врвило.

— А беговая дорожка — нет, — настаивал Джек. — Тренажер сделал все за нее. Резкое падение равно резкое движение. Энсину Харрису просто не повезло находиться в области поражения.

— А Кребс? — сузил глаза Дэниелз.

— Он ваш подчиненный, сэр. Охранники должны идти вперед и выяснять, в чем причина паники. Он тоже попытался убежать, но оказался слишком близко.

— Вроде все логично, — кивнул Марк.

— Да, — Обри перевел взгляд на Врвило, которая недоверчиво глядела на него, и продолжил: — Таким образом, получается, что советник Штрауз ошибается, и это никакое не живое существо, а всего лишь природный феномен.

На то, чтобы переварить данный вывод, у двух офицеров ушли пара мину, после чего Майя с сомнением в голосе произнесла:

— Но вы же сказали, что шаровые молнии столько не живут.

— Верно, но наши знания об этом явлении основываются на наблюдениях на Земле и других планетах. По большей части — на планетах класса М, — Обри развел руками, оставив планшет на коленях. — А физика Землей не ограничивается. Да и молнии появляются не только в атмосферах. Их полным-полно на газовых гигантах, сейчас мы активно их изучаем. Именно этим я на «Хэлине» и занимался.

Глядя на начальника службы безопасности, Джек улыбнулся. Он вдруг понял, что, сам того не ведая, ответил на вопрос, который мучил лейтенант-коммандера уже давным-давно и который рано или поздно он бы задал. Действительно, что физик будет делать на обыкновенном грузовике, который не занимается исследованиями?

— Или вы думали, сэр, что мне по приколу было летать на нем? — лейтенант усмехнулся.

— Я не знал, что думать, — Дэниелз хмыкнул в ответ. — Я склонялся, что вы — клингонский шпион, который пытается уничтожить наше производство.

Обри демонстративно хлопнул себя основанием ладони по лбу и задержал ладонь на некоторое время. Дав Марку вдоволь полюбоваться этим зрелищем, Джек повернул голову, позволяя увидеть зрелище и Майе тоже, после чего с уверенностью сказал:

— Мне не пойдет гребень.

Офицеры рассмеялись. Джек опустил руку и продолжил молчать, ожидая новых вопросов — для построения крепкой, жизнеспособной теории требовалось, чтобы ее подвергали сомнениям. И они не заставили себя долго ждать.

— А как же тогда объяснить, что «Эверест» притянул эту молнию на борт? — произнесла Врвило.

— Вариантов масса может быть, — Обри пожал плечами. — Реакция на движение корабля, может, поток отработанной плазмы за гондолами или, на худой конец, свет. Но это не разумное поведение, — он повернулся к Дэниелзу. — Мне нужно настроить приборы и подойти к молнии поближе.

— Без ведома капитана не получится, — отрезал тот.

— Поэтому стоит у него спросить.

Начальник службы безопасности какое-то время смотрел на лейтенанта, после чего хлопнул ладонью по своему значку и сказал:

— Мостик.

Через пару секунд из значка донеслось:

— Макнил.

— Капитан, Дэниелз. Много информации мы не получили, но у лейтенанта Обри есть теория. Он считает, что это космическая шаровая молния. Ему нужно подойти к ней и произвести исследования.

— А это не слишком опасно? — спросил Макнил.

— Вся наша работа слишком опасна, сэр, — подал голос Джек. — Но это не опасней, чем обычно. Я знаю, что делаю.

На том конце повисло недолгое молчание.

— Хорошо, действуйте. Вам нужна помощь?

— Нет, сэр, я справлюсь, — ответил Обри и поднялся.

Дэниелз снова нажал на значок, закрывая канал, и тоже поднялся.

— Интересная штука, — Джек указал подбородком на значок. — Впервые такие вижу.

— Это новая разработка. Ими пока оснащены только те корабли, что были недавно на Земле. Проходит тестирование.

— Я пойду, сэр? — вмешалась Врвило.

— Да, — кивнул Марк. — Сообщите, если найдете в своих записях что-нибудь интересное.

Кивнув, Майя покинула кабинет, а Обри, одолеваемый любопытством, продолжил расспросы:

— Это намного удобнее, чем с коммуникатором бегать.

— На планетах мы бегаем по старинке, — Дэниелз поднял со стола и продемонстрировал прибор. — Радиус действия охватывает только сам корабль. Но конструкторы обещают в будущем его увеличить. Идемте, времени мало.⁽⁵⁾

* * *

 

Самым тяжелым для всех обитателей мостика было ожидание. Не ожидание прибытия из пункта А в пункт Б, а бесконечное мучительное ожидание, когда где-то там происходят важные события, которые ни коим образом не касаются тех, кто управляет кораблем. Но они, будучи в месте, куда стекаются все потоки информации, всегда остаются практически не у дел. Все, что они могут, — это предоставлять дополнительную информацию, оказывать поддержку и ждать. Ждать, чем все закончится, или же, получив новые данные, постараться помочь еще чем-то. Другие отсеки, выполняя свою работу, тоже вносили свой вклад, но они не получали свежих новостей, зачастую оставаясь в полном неведении о том, что вообще происходит.

Все те, кто служил на мостике, знали, что лейтенант Джек Обри сейчас будет рисковать, чтобы собрать побольше данных о шаровой молнии, которая поставила на уши весь корабль. А еще все знали, насколько это опасно. Команда мостика была обречена сидеть и смотреть, как Обри выполняет свою работу, будучи не в силах помочь. И это бессилие в сочетании с неопределенностью било по моральному духу сильнее, чем что бы то ни было.

Когда все приготовления к изысканиям были уже на финальной стадии, двери турболифта №2 разошлись, и на мостике возникла Марлин Голден в сопровождении медсестры Деборы Милнер.

— Разрешите подняться на мостик? — спросила доктор.

— Разрешаю, — отозвался Макнил.

Марлин направилась прямо к капитанскому креслу и сходу протянула Гаррету планшет:

— Осмотр тел закончен, — сказала она. — Все они умерли от поражения электрическим током, который остановил их сердца. В этом плане нет ничего необычного.

— А в каком плане есть необычное? — Макнил принял планшет и начал читать. — Помимо того, что вам вовсе необязательно было сюда идти, чтобы передать информацию.

Сказав это, он поднял глаза на доктора. Та немного помялась и произнесла:

— Сестра Милнер попросила провести ее на мостик.

Услышав это, Дебора оскалила зубы: ей и в голову прийти не могло, что Голден так просто ее сдаст. Нахождение на мостике посторонних лиц было строжайшим образом запрещено, особенно в такие моменты. Тем не менее, Макнил посмотрел на медсестру и, подумав несколько секунд, ответил:

— Разрешаю. Только не мешать.

Сидевшие на своих местах Реник и Штрауз одновременно повернули головы, уставившись на капитана удивленными глазами. Именно в этот момент они оба начали понимать, что он с Милнер больше, чем просто знакомые или даже друзья.

— Капитан, есть небольшое наблюдение, — Теодор Янкловски подняял руку со своего места.

— Говорите, профессор.

— Я просмотрел записи камер и дал задание компьютеру провести анализ, — Теодор в своей излюбленной манере вышел на край балкона и оперся на ограждения. — Эта молния немного выросла в размерах после того, как убила наших людей.

— Немного? — уточнил Макнил.

— На сорок семь миллиметров в диаметре, — не моргнув глазом, ответил офицер по науке.

— Можно ли считать, что это признак жизни? — подала голос Эльза.

— Не знаю, мисс Штрауз, — Янкловски пожал плечами. — Я лишь докладываю об изменениях. Для того, чтобы строить выводы, пока мало данных.

— Хорошо, профессор, следите за этим, — Гаррет кивнул. — Есть идеи, почему туман превратился в шаровую молнию?

— Есть, парочка, — Теодор почесал основание ладони. — Наблюдения лейтенанта Обри говорят, что это природное явление, а не живое существо. Исходя из этого утверждения, можно сделать вывод, что одна форма используется в вакууме, другая — в зоне нормального давления. Если бы было промежуточное значение, форма была бы третьей.

— Но вы с этим не согласны? — Реник наклонился вперед.

— Верно, — Янкловски легонько стукнул пальцами по перилам ограждения. — Вами было сказано, что форма стала меняться до того, как туман попал на борт. Это постепенная трансформация.

— Поделитесь своей идеей, — Макнил бросил быстрый взгляд на Штрауз, которая считала, что молния — живое существо.

— При таком раскладе событий эта трансформация больше напоминает осмысленное действие. Как будто некое существо решило запрыгнуть в звездолет и сделалось компактным. Есть еще один вариант: что этот туман — это что-то вроде его щупалец, и все это время молния была где-то внутри зоны тумана.

— То электромагнитное излучение, что мы улавливали из глубин тумана, — старший оператор сенсоров развернулся на стуле.

— Верно, мистер Вебер, — кивнул профессор. — Это может быть как-то связано.

Диалог прервала Брума Крокер, которая, прижимая к уху наушник, повернула голову к центру мостика и сообщила:

— Капитан, лейтенант Обри готов начать исследование.

Макнил сделал вид, что не заметил, как Дебора в этот момент сжалась, вместо этого он скомандовал:

— Пусть приступает. Изображение с камер на экран.

* * *

 

Пятая палуба встретила Обри гробовой тишиной. Во время тревоги жилые помещения всегда пустели, так как экипаж занимал свои посты по боевому расписанию, однако сейчас это место таило в себе не только пустоту, но и смертельную опасность.

Лейтенант не боялся. Он уже сталкивался с шаровыми молниями и прекрасно знал, как себя вести с этим редким природным явлением. При встрече с шаровой молнией требовалось лишь сохранять хладнокровие и четко следовать всем рекомендациям, которые были выведены еще триста лет назад. Тем не менее, Обри допускал, что не все пойдет так гладко, как проходило обычно. Эта шаровая молния была особенной. Она существовала слишком долго, что выходило из ряда вон и превращало ее из просто редкого природного явления в настоящий лакомый кусочек для ученого, который посвятил свою жизнь изучению природного электричества.

Джек отлично подготовился к исследованию. В руках, на которые были надеты диэлектрические перчатки, он нес трикодер, который был специально адаптирован именно для данной цели, за спиной офицера покоился увесистый блок сенсоров, какие применялись на газовых гигантах. На то, чтобы собрать их на «Эвересте», ушло время, однако именно эти приборы могли хоть мало-мальски гарантировать успешный сбор данных. Помимо всего прочего, лейтенант-коммандер Дэниелз настоял, чтобы Обри на всякий случай взял с собой фазер.

И вот теперь ученый шел с этой поклажей по коридору жилой палубы в направлении фитнес-зала, громыхая по полу диэлектрическими сапогами. В мертвецкой тишине шаги были такими громкими, что казалось, будто по коридору идет средневековый рыцарь в полном оснащении. Это сравнение казалось Джеку забавным, а потому он всю дорогу улыбался. Тем не менее, несмотря на кажущуюся беспечность, он был собран и внимательно следил по сторонам: опытный исследователь природного электричества прекрасно знал, что именно туда, где человек позволяет себе зевнуть и ослабить внимание, молния бьет без промаха.

Подойдя к двери, ведущей в фитнес-зал, Обри тщательно проверил ее трикодером. Он помнил, что одного из техников убило одно только касание этой двери. Конечно, диэлектрические перчатки минимизировали бы риск в данной ситуации, однако с электричеством лучше было не контактировать вовсе, чем контактировать с защитой. Осторожность всегда должна оставаться на первом месте, особенно когда явление было таким уникальным.

Трикодер не показал никакого заряда на двери, а потому лейтенант, ничего не опасаясь, открыл ее. Светящийся шар молнии висел на одном месте, будто бы «пританцовывая» в воздухе на высоте одного метра. Визуально молния не отличалась от других, которые Джек видел ранее: тот же свет, те же простые молнии, время от времени простреливающие в разные стороны, тот же треск и тот же фоновый шум. Немного полюбовавшись на это зрелище, Обри снова снял со спины блок сенсоров и поставил на пол рядом с дверью, направив в сторону шара.

Стараясь не делать резких движений, он принялся запускать сканирование трикодером, усиленным дополнительными сенсорами. Пару минут ничего особого не происходило, но потом ситуация приняла неожиданный оборот. Молния вдруг начала медленно ползти в сторону человека. Это легко бы объяснялось электростатическим притяжением, если бы ученый подошел ближе и перешагнул через невидимую черту, однако он стоял на месте. Джек подождал пару секунд, рассчитывая, что шар просто летит по своим делам и вот-вот остановится, однако он упрямо продолжал медленно лететь в сторону человека.

Обри осторожно сделал шаг назад, выходя из фитнес-зала. Затем еще один. И еще один. Молния продолжала следовать за ним, постепенно ускоряясь. Вот она уже вылетела в коридор и упрямо преследовала ученого. Стараясь найти баланс между осторожностью и скоростью, Джек чуть ускорялся и замедлялся, не веря своим глазам. Не было похоже, что явление привлекалось его движениями: шар продолжал постепенно ускоряться, несмотря на все попытки человека стать «невидимым» для молнии. Весь его опыт оказался абсолютно бесполезным, потому он нажал на свой значок и произнес:

— Мостик!

Некоторое время коммуникатор молчал, после чего ответил голосом капитана:

— Мистер Обри, у вас там проблемы?

— Молния следует за мной по пятам, не отцепляется, — доложил Джек.

— Идите к турболифту сзади, мы уберем вас с палубы!

Лейтенант развернулся и зашагал прочь, на ходу глядя на экран трикодера в надежде увидеть разгадку. Обернувшись, он увидел, что на резкое ускорение шар отреагировал, тоже резко ускорившись. Одри побежал, надеясь добраться до турболифта до того, как молния настигнет его. Это явление вело себя совсем не так, как должно было, тут было что-то еще.

Вот и турболифт №1. Его двери были открыты, все было готово к тому, чтобы лейтенант быстро заскочил в кабину и покинул опасную зону. Чувствуя спиной приближение смертоносного шара, Джек помчался уже во весь опор, мысленно отсчитывая последние метры до спасительных дверей. Едва он заскочил в кабину, двери начали закрываться, но стремительно летящий шар успел залететь следом, и тишину палубы наполнили несколько идущих один за другим электрических разрядов.

* * *

 

— Господи! — крикнула Голден.

Все на мостике повскакивали со своих мест, уставившись в экран, который транслировал экзекуцию. Дебора Милнер, вопреки ожиданию, не издала ни звука: она была так ошарашена увиденным, что просто раскрыла рот и выпучила глаза, даже не дыша. Реник, который на секунду отвлекся от трансляции, даже немного завис: ему и в голову не могло прийти, что рот можно было раскрыть так широко.

— С этой секунды турболифт номер один — запретная зона! — Макнил щелкнул пальцами и указал в сторону поста связи.

— Заблокировать лифт на пятой палубе! — коммандер подключился к решению проблемы. — Оперативную группу к дверям турболифта!

Шок от увиденного в прямом эфире постепенно выветривался, и люди возвращались к своим обязанностям. Гаррет старался не обращать внимание на испепеляющий взгляд Милнер, который сверлил в его голове дыру размером с мандарин.

— Профессор! — позвал капитан. — Есть идеи?

— Пока никаких, капитан. Мы работаем над этим.

— Хорошо, — Макнил поднялся. — Я буду в кабинете.

Сказав это, он быстро скрылся за дверями. Дебора, которая провожала его ненавидящим взглядом, вдруг сорвалась с места и проскочила следом. Охранники даже не успели ничего сделать, и двери закрылись.

— Как ты мог, Гаррет? — воскликнула она.

— О чем ты? — развел руками он.

— Ты специально его послал туда!

— Возьми себя в руки, Дебора! — Гаррет подошел поближе к ней, но она отшагнула назад. — Я его не посылал, он сам вызвался!

— Ты еще нагло врешь! — воскликнула девушка. — Как ты мог? Я не думала, что ты на такое способен!

— На что? — Макнил снова предпринял попытку приблизиться. — Я что, с молнией договорился, чтобы она убила Обри?

— Не подходи ко мне! — крикнула Милнер и со слезами на глазах выбежала из кабинета.

Дебора, громко хлюпая носом, промчалась через весь мостик и скрылась за дверьми турболифта №2. Гаррет вышел из кабинета следом и собирался направиться к своему креслу, как неожиданно его остановил охранник:

— Сэр, это похоже на неуважение к старшему по званию. Арестовать ее?

— Отставить, — покачал головой Макнил. — С ней я сам разберусь.

— Есть, сэр.

Капитан вернулся на свое место, где его осадил уже Реник.

— Истерика, достойная Звездного Флота, — проговорил он идиотским голосом, чтобы собеседник понял его сарказм.

— Сам знаю, — фыркнул Гаррет.

— Если она сейчас так бурно реагирует…

— То ей не место в Звездном Флоте, — закончил за него Макнил. — Спасибо, коммандер, ваше мнение принято во внимание.

Реник хотел сказать что-то еще, Янкловски успел первым:

— Капитан, молния после удара по Обри увеличилась в диаметре еще на двадцать три миллиметра.

— Оно что, растет после каждого убийства?

— Вряд ли, — профессор поднялся и подошел к ограждению. — Он еще жив. Но эта штука растет.

Капитан задумался. Что бы это ни было, он должен был использовать все средства. И, раз Обри был еще жив, стоило пойти ва-банк.

— Реник, управление кораблем! — воскликнул Гаррет и, резко подскочив, направился к турболифту №2.

— Есть, сэр, — коммандер проследил за капитаном, быстро потерял к нему интерес и пересел из своего кресла в капитанское.

Увидев стремительность и решительность в движении Макнила, доктор Голден чуть ли не бегом последовала за ним и вбежала в кабину турболифта в последнюю секунду.

— Пятая палуба, — скомандовал капитан, и двери послушно закрылись.

— Капитан, я резко против! — выпалила доктор.

— Против чего, я еще ничего не сказал? — отстраненным тоном ответил Гаррет.⁽⁶⁾

— Вы вините себя за то, что произошло. Гнев Милнер, обращенный на вас, не придает вам спокойствия.

Двери раскрылись, и Макнил молча покинул кабину, прямым ходом направившись к турболифту №2.

— И теперь вы хотите его вытащить самостоятельно, — Марлин догнала капитана и пошла рядом, с трудом поспевая за его семимильными шагами.

— Вздор, я не виноват в текущем положении дел, — бросил Макнил. — И гнев Деборы тут не при чем.

Они добрались до неорганизованной толпы офицеров и служащих, которые стояли и смотрели на турболифт, где был пленен Обри, не в силах ничего сделать. Доктор прекрасно понимала, что мысли людей сейчас заняты только одним размышлением: как вытащить ученого из турболифта.

— Но похоже, что Обри ошибся, и это все-таки живой организм, — закончил Макнил, глядя на толпу. — Я постараюсь с ним поговорить.

Услышав голос капитана, все моментально оглянулись и теперь смотрели на него. Гаррет подошел в толпе и, увидев знакомое лицо, обратился к его обладателю:

— Старшина Лафия, какие новости.

— Никаких, сэр, — Джон развел руками. — Пытаясь вызволить его из турболифта, кто-нибудь обязательно подставится.

— Верно, — капитан кивнул и перевел взгляд на доктора Джерольда. — Доктор, вы смогли получить его данные?

— Из-за молнии на трикодерах сильные помехи, — доктор поднял прибор и продемонстрировал его подошедшей Голден. — Он еще жив, но ничего точнее сказать нельзя.

— Все верно, Гаррет, — подтвердила Марлин. — Тут сплошные помехи.

— Ясно, — капитан еще раз внимательно посмотрел на турболифт. — У кого есть универсальный переводчик?

— У меня, сэр.

Когда переводчик, представлявший собой небольшой металлический цилиндр, был в руке Гаррета, он протянул руку одному из охранников. Поняв без слов, тот снял с пояса фазер и передал его капитану.

— Отойдите назад, — скомандовал Гаррет и, вздохнув, направился к турболифту.

Он сам еще не понимал, как он собирается договариваться с непонятно чем. Сердце бешено колотилось, но это был не страх, а волнение: дипломатия даже с гуманоидными расами была для Макнила тяжела, а тут сгусток чистой энергии.

«Дипломатия с оружием в руках — не дипломатия», — пронеслись в голове слова одного из инструкторов в Академии.

Вспомнив об этом, Макнил убрал фазер на пояс. Небольшой магнитный захват надежно удерживал оружие и позволял в случае необходимости быстро его достать. Туда же, на пояс, но с другой стороны, отправился универсальный переводчик. Продолжая медленно идти, Гаррет нажал на значок.

— Мостик, — вполголоса сказал он.

— Реник на связи, сэр.

— Коммандер, откройте двери турболифта №1.

Услышав команду, Жошуа начал отдавать приказы:

— Мистер Дэниелз, внешний обзор турболифта на экран! Мистер Сиракуза, будте готовы закрыть двери по первой же команде!

Глубоко вздохнув, Макнил продолжил движение. Двери турболифта привычно разошлись, и глазам предстала картина шаровой молнии, которая медленно и как-то грациозно кружилась на одном месте. Гаррет покосился на переводчик. Звуки, издаваемые молнией, могли походить на речь, и прибор честно пытался их обработать, но все было тщетно.

— Я Гаррет Макнил, капитан звездолета Федерации Объединенных Планет «Эверест», — чувствуя себя полнейшим идиотом, начал капитан. — Мы пришли в эту часть космоса с миром и несем исключительно дипломатические цели.

Было непонятно, слышит ли молния слова человека, понимает ли их. Переводчик мигал индикаторами, давая понять, что пытается составить из потусторонних звуков хоть что-то похожее на связную речь, но результата так и не выдал. Макнил снова вздохнул и сделал небольшой шаг вперед:

— Я прошу отпустить моего офицера, которого вы ранили, — ощущение, что это разговор со стеной, не оставлял Гаррета, который все больше склонялся к этой мысли. — Ему нужна наша помощь, иначе он умрет.

«Что там еще продолжить? — пронеслось в голове. — Надеюсь, что четыре трупа это недоразумение? Разнести эту штуку и вся недолга».

Будто бы в подтверждение мыслей капитана, переводчик прекратил работу, хотя звуки никуда не исчезли — в конец убедившись, что это не речь, а простой шум, прибор перестал даже пытаться ее перевести. Однако существовала весомая причина не стрелять: Обри. Было неизвестно, как отреагирует на выстрел молния, а потому предпринимать что-то было опасно. В голове Макнила родилась одна идея, и он сделал еще один решительный шаг вперед, исполняя эту идею.

Молния отреагировала сразу, начав плавное движение к человеку. Гаррет стоял и смотрел на шар, держа в руке фазер, но был не в силах от него оторваться. Молния как будто гипнотизировала капитана. Секунду спустя он стал слышать что-то похожее на речь.

«Оно все-таки живое?» — обожгла мозг неожиданная мысль.

Макнила так и подмывало протянуть руку и прикоснуться к шару, показать свое дружелюбие. Речь становилась все более четкой, казалось, что звуки даже были понятны человеку, близки по звучанию и смыслу к английскому. Однако переводчик молчал, никаких попыток синхронно сделать речь понятной. Ничего. И когда до шара оставался всего метр, Гаррет, привыкший доверять технологиям, сам не понимая зачем, резко согнул руку в локте. Фазер вырвался из разжатых пальцев и полетел в коридор.

Шар, проводив оружие одиночным разрядом молнии, резко ускорился и направился вслед за фазером. Прищурив глаза, Макнил пялился вслед, стараясь осознать, что только что произошло. Вся речь куда-то исчезла, вернулись треск и статический шум. Все было лишь иллюзией, игрой напряженного мозга над сознанием человека — и ничем больше.

Отбросив в сторону все лишние мысли, капитан не стал дожидаться, когда молния вернется, и бросился в кабину турболифта. Забросив Обри на плечи, он подхватил с пола трикодер лейтенанта и быстрым шагом добрался до ждавших его членов экипажа и передал пострадавшего медикам, которые тут же погрузили его на носилки, подняли на уровень пояса и помчались прочь. Капитан несколько секунд смотрел им вслед, после чего услышал чей-то голос:

— Теперь эта штука на свободе.

Гаррет обернулся и посмотрел на молнию, которая, видимо уже закончила с фазером и снова начала вытанцовывать на месте. Макнил протянул руку:

— Сержант, батарею!

Охранник снял с пояса запасную батарею фазера и отдал ее капитану. Тот спокойно направился обратно к турболифту, после чего направился прямо к молнии. Медленно продвигаясь вперед, он собирался снова переступить ту невидимую черту, за которой явление обратит на него внимание. Когда же это произошло, Гаррет стал медленно пятиться, стараясь не ускоряться слишком сильно, и, дойдя спиной вперед до дверей турболифта, он забросил батарею в кабину, после чего сделал несколько быстрых шагов назад.

Как и предполагалось, шар последовал за батареей в кабину. Реник, который напряженно наблюдал за происходящим, быстро махнул рукой в сторону старшего инженера, и двери турболифта закрылись. Все выдохнули, а капитан легкой трусцой побежал прочь, на ходу крикнув охраннику:

— Не спускать с него глаз!

Всю дорогу до мостика голову Макнила заполняла одна мысль:

«Молния не среагировала на быстрый бросок. Она среагировала на фазер».

Он чувствовал, что именно это наблюдение было ключевым в вопросе избавления от неведомой напасти. Напряженно размышляя прямо на бегу, Гаррет заскочил в кабину турболифта и крикнул:

— Мостик!

Несколько секунд, и он уже был на первой палубе.

— Капитан на мостике! — объявил охранник, но Макнил его не слушал.

Он выбежал на самую середину мостика, дважды хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и ткнул пальцем в Янкловски:

— Поле структурной целостности!

— Что? — выдавил из себя опешивший профессор.

— Ее привлекли не маневры, — объяснил Гаррет, — не свет, даже не плазма. Электромагнитное поле — вот что ее притянуло сюда!

Реник, услышав эту новость, даже поднялся с капитанского кресла. Весь мостик на секунду приостановил свои дела и обернулся на капитана, у которого был такой вид, будто он объяснял очевидные вещи.

— То же самое и с нашими жертвами, — продолжал Макнил. — Молния не реагировала на движение. Она жахнула по тренажерам, а люди просто попали под удар!

— Рядом с Кребсом не было тренажеров, — напомнила Штрауз.

— Зато был коммуникатор на форме! Это тоже электроника.

— А Освальд? — уточнил Сиракуза.

— Случайность. Дверь была под напряжением.

Янкловский, который все это время обдумывал слова капитана, резко поднялся со своего места.

— Если ее притягивает электромагнитное поле, тогда понятно, почему она еще здесь! Это поле же тут кругом!

— Значит, нам нужно его погасить! — Макнил повернулся к рулевому. — Полный стоп!

— Есть, сэр! — отозвался Кутчер.

«Эверест» моментально вынырнул из варпа и замер на месте. Сиракуза, который за своим пультом прекрасно видел, как стремительно начал возрастать излишек энергии, не стал даже ничего делать: он просто открыл аварийные заслонки на гондолах. Если бы рядом был другой звездолет, он бы увидел красивейший фейерверк из потоков ярко-синей плазмы, вырывающейся из четырех гондол «Эвереста». Старший инженер с удовлетворением отметил, как избыток энергии пошел на спад, и посмотрел на капитана:

— А теперь, мистер Сиракуза, — произнес тот. — Выключайте поле структурной целостности!

— Интересно, что это даст? — усмехнулся Фрэнк и принялся колдовать над пультом.

Вскоре он доложил:

— Готово, сэр.

— Камеру турболифта №1! — скомандовал капитан.

Все на мостике пристально уставились на экран, ожидая, что сделает молния. Какое-то время шар все так же, как обычно, «танцевал» в воздухе, но потом он вдруг стал меркнуть. Молний, простреливавших в металлические стены лифта, становилось меньше, яркое свечение постепенно гасло, и через пару минут шаровая молния просто растворилась в воздухе кабины турболифта.

— Немыслимо, — ахнул Янкловски.

— С ума сойти, — кивнул Макнил. — Я ошибся, профессор. Поле не просто притянуло ее. Оно поддерживало ее.

— Значит, это обыкновенная шаровая молния, — заключил Реник таким тоном, будто для шаровых молний было применимо слово «обыкновенная».

— Да, — Гаррет кивнул и уселся в свое кресло. — Просто, попав в кокон из электромагнитного поля, она не смогла исчезнуть так, как ей было положено.

— Поле стягивает между собой все элементы корабля, — Сиракуза улыбнулся. — Поддерживает его. И оно умудрилось поддержать целую шаровую молнию.

— Не назвал бы ее обыкновенной, коммандер, — Янкловски постучал пальцами по перилам ограждения. — Я никогда не слышал, чтобы электромагнитное поле так влияло на шаровые молнии.

— Значит, нам нужно изучить данные с трикодера Обри, — Жошуа пригладил волосы. — Возможно, мы найдем что-нибудь новенькое.

— Вот и хорошо, займитесь этим, — Макнил поднялся. — А мне нужно в лазарет. Управление кораблем, коммандер. Возвращаемся на прежний курс.

— Есть, сэр! — Реник повернулся к посту связи. — Отбой тревоги!

* * *

 

Едва капитан вошел в лазарет, доктор Голден моментально оказалась возле него.

— Он еще жив, — доложила она. — Но вылечить я его на борту не смогу. Ему требуется больница посерьезнее.

— Понял, — Макнил посмотрел на окно палаты реанимации, возле которого неподвижно стояла Дебора. — Сколько у нас времени?

— Поддерживать я его могу сколько угодно, но улучшений это не даст, — Марлин поправила съехавший с плеча халат. — Надеюсь, на «Омеге» есть нужное оборудование.

В этот момент Дебора обернулась и увидела Гаррета. По ее заплаканному лицу было непонятно, что именно творилось у нее на душе, но она постояла секунду и решительно двинулась к капитану.

— Гаррет, нам надо поговорить, — сходу выпалила она.

— Что вам надо, рядовая Милнер, так это вспомнить, наконец, с кем вы разговариваете! — Макнил добавил в голос каплю металлических ноток, ровно столько, чтобы напугать девушку.

— Я хотел поговорить не с капитаном, а с другом, — ее голос дрогнул.

— Я оставлю вас, сэр, — живо среагировала Голден и откланялась.

Гаррет подошел чуть ближе к Деборе.

— Прости меня, — пробурчала она, опустив взгляд. — Я не знаю, что на меня нашло, когда я начала обвинять тебя.

Макнил не удостоил ее ответом.

— Я… Я знаю, что он сам вызвался, — продолжала она, — как самый компетентный в этой отрасли. Мне стало так обидно, что в безопасности, а он нет…

Вместо ответа Гаррет обнял девушку.

— Лучше молчи, — произнес он, глядя на окно реанимации, где боролся за жизнь лейтенант Джек Обри. — Опять какую-то чушь несешь, — он отстранился и, держа ее за плечи, посмотрел ей в глаза. — Он выживет. Даю слово.

Дебора всхлипнула и прижалась к Гаррету, а он прижал ее к себе и погладил по волосам.

«Что же ты со мной делаешь?» — пронеслось в его голове.

---

1) Отсылка к фильму "К-19", где несколько радикально настроенных членов экипажа подняли бунт и арестовали командира, Алексея Вострикова, предложив экс-командиру, ныне старшему помощнику Михаилу Поленину, принять командование и запросить помощи у американцев, которые были готовы ее оказать. Поленин отказался и арестовал всех бунтовщиков.

Вернуться к тексту

2) Для простоты повествования в рамках данного произведения сенсорами будут называться пассивные средства обнаружения, а сканерами — активные.

Вернуться к тексту

3) Электромагнитное поле, которое пронизывает корпус звездолетов и стягивает отдельные элементы конструкции между собой. Позволяет кораблям оставаться целыми даже при получении множества пробоин. В переиздании используется термин «поляризация обшивки».

Вернуться к тексту

4) В оригинале фраза звучит «Red alert, shields up!» Дословный перевод — «Красная тревога, поднять щиты!» Загвоздка в том, что в РФ нет такого понятия, как деление тревог на цвета. Вместо желтой и красной тревог у нас полная готовность и тревога соответственно. Лично в моем понимании тревога есть тревога и не бывает «полутревоги».

Вернуться к тексту

5) Отсебячина. Точно неизвестно, когда именно появились значки-коммуникаторы, но к 24-му веку они уже существовали. Время событий фанфика — конец 23-го века, поэтому я решил сделать что-то вроде промежуточного варианта.

Вернуться к тексту

6) Отсылка к фильму «Стартрек: Возмездие». По ходу сюжета между Кирком и Споком произошел обмен похожими фразами в турболифте.

Вернуться к тексту