Последний Монолит (джен)

Выйдя из подъезда, Харрисон с недовольным лицом вытащил из кармана пачку «Парламента», вытянул последнюю сигарету, сунул в зубы и стал рыться в поисках зажигалки. Высек искру, прикрыв ладонью от ветра, закурил, выпустив струйку светлого дыма в воздух. Пробежался взглядом по округе — и невольно зацепил глазами стоящий поодаль от Ивделя механт. Поморщился: никуда от него не деться. «Монолит-5» не сливался с серым горным массивом горизонта или зеленоватым лесом, наоборот выбивался своей ржавой красной громадой настолько, насколько возможно. Был ли тому виной плоский ивдельский ландшафт и невысокие постройки, или так совпал сегодняшний их маршрут, но почему-то ни разу, где бы Харрисон ни оказался, механт не исчезал из его поля зрения.

Открыв дверь машины, Прохоров выглянул вопросительно.

— Ну что, никак, Виктор Семёныч?

— Никак, — вздохнул Харрисон мрачно. — Упрям, как осёл.

— И что делать?

— А что тут сделаешь…

Прохоров немного помолчал, о чём-то размышляя и глядя в пустоту. Харрисон, выцепив его взгляд, решил, что возможно они думают об одном и том же: почему бы партии просто не применить к Сидорову силовые методы «на всякий случай», как они иногда делали с другими упрямцами. Чем больше Харрисон об этом думал, тем меньше находил причин, почему этого не может произойти в ближайшем будущем. Но, как ни крути, до Сидорова не достучишься.

* * *

Проводив Харрисона и закрыв за ним дверь, Сидоров первым делом открыл электрощиток и перещёлкнул все выключатели, обесточив квартиру. Прислушался к её тишине: как постепенно затихает тихое гудение холодильника «Оса», как тикают из гостиной оглушительно громкие часы, как за тонкими стенами кто-то смотрит телевизор.

В следующие несколько минут Сидоров тщательно осмотрел квартиру: заднюю стенку телевизора, нижнюю сторону столешницы, прощупал подушки и матрац софы, обитый зелёной замшей. Открыл отвёрткой стационарный телефон, вытряхнул батарейки и послушал трубку, даже проследил, куда ведёт по потолку белый телефонный провод. Где-то полчаса поисков по всей квартире убедили его: по крайней мере, гостиная и кухня были чисты от прослушивающих устройств. И всё же это был не повод расслабляться. Возможно, он что-то упустил.

Снова включив электричество, Сидоров позволил себе… не совсем расслабиться, а скорее сделать вид, что выдыхает с облегчением. Налил воду в чайник, поставил на плиту, включил газ.

Пройдя по гостиной, подошёл к окну, отодвинув рукой тонкую белую тюль, и посмотрел вдаль — туда, где стоял «Монолит-5». Вид возвышающейся над городом и полигоном громады как и всегда принёс Сидорову неясное облегчение: всё ещё здесь, всё ещё стоит, всё ещё на что-то способен.

— Мы с тобой, друг, ещё всем им покажем, — тихо сказал он в пустоту. На сердце его потеплело: ощущение почти что непривычное, так редко он его испытывал. В последнее время даже взгляд на дочку или фотографии жены приносили Сидорову больше внутренней боли или грусти. «Монолит» наоборот был неизменным очагом надёжности и спокойствия для его уставшей души.

Отвернувшись от окна, Сидоров в который раз окинул взглядом чистую, уютную гостиную и подумал, что, несмотря на жёсткое кресло, в кабине «Монолит-5» ему сейчас было бы гораздо лучше.

Подняв телефонную трубку, он подождал короткого сигнала, после чего набрал по памяти номер.

— Алло, — прозвучал женский незнакомый голос.

— Здравствуйте, Виталия Аркадьича можно услышать?

Женщина ничего не ответила и не издала звука, но Сидоров каким-то образом сквозь трубку почувствовал скривившуюся на её наверняка накрашенных губах ухмылку.

— «Виталий Аркадьич»! — позвала она кого-то с издевательскими нотками. — Вашу светлость к телеаппарату изволят!

«Господь, неужели Виталя женился? — подумал Сидорович с ужасом. — Ещё и на такой грымзе…»

— Клёнов у аппарата, — послышался слегка сиплый голос.

Сидоров не сдержал улыбки.

— Виталь, ты когда жениться успел?

Голос как по тумблеру переменился.

— Юрка, едрить твою!.. — Клёнов понизил голос. — Я твоего механта по новостям видел, у тебя там совсем шестерню заклинило? Весь Ивдель гудит…

— Понятно, что гудит. Ты на днях как, на сменах?

— Конечно, вмять, на сменах, мне три подряд поставили. А что спрашиваешь?

— Повидаться хотел. Прошлое вспомнить…

— Я тебе это прошлое в жо…

— …может, по рюмашке пропустить…

— Ладно, завтра отпрошусь, но с тебя бутылка. Юр, слушай, я заранее хочу узнать: по механту неразглашение ещё в действии?

— Не телефонный разговор.

— Понял тебя. Тогда до завтра. Ты где остановился?

Сидоров с трубкой в руке окинул взглядом квартирку.

— Да мне выделили тут в новостройке двухкомнатную. Пока буду тут.

— Ну даёшь! Новоселье отмечать будешь?

— Вот считай что встретимся и отметим. У меня кроме тебя тут в Ивделе знакомых толком и нет.

— А Настасья-то не навещает тебя?

— Да куда ей, у неё же служба да практика.

— Я вроде слышал, она в «ПИОНЕР» ушла?

Сидоров недовольно сжал губы.

…- А я ей говорил, чтобы она туда не лезла, — ворчал он на следующий день, наливая в крохотную рюмку прозрачный спирт. — Куда девке-то механтов водить? В наше время не каждый мужик испытания вывозил, там же перегрузки, перегревы, трясёт не хуже чем в центрифуге…

— Да ты ж «Пионеров» видел, это тебе не «Монолиты», — отмахнулся Клёнов, взяв свою порцию выпивки. — Там даже ребёнка не укачает, всё чисто и стерильно — хоть спи.

— И всё равно я против! — настоял Сидоров, даже чуть было не хлопнул бутылкой об стол, но всё же поставил аккуратно. — Но её не уговоришь… вся в мать, упорная как баран. Если что задумала — никогда не отступится.

— Да и ты такой же… Ну, за встречу!

Одновременно выдохнув, Сидоров и Клёнов залпом опустошили рюмки, поморщили лица и закусили копчёной колбасой, щедро нарезанной в тарелку женой Витали, Алевтиной Павловной.

— Ну, рассказывай, — Клёнов сложил себе на бутерброд два куска колбасы и подсоленный огурец. Сидоров припомнил, что такие когда-то в театре продавались по десять копеек, и во время антрактов разлетались очень быстро. — Ты ж не студенчество вспоминать меня позвал?

— А ты как догадался?

— А ты всегда таким был. Если позвал, значит, тебе что-то надо. Учти, «Монолит-5» я чинить не стану…

— Во-первых, мне-то хоть пургу не гони, — остановил его Сидоров. — Знаю, что станешь, тебе любопытство в жопе дырку выжжет, если ты внутрь государственного механта не заглянешь. А во-вторых, — он понизил голос, — не надо мне его чинить. Наоборот.

Сидоров удивлённо уставился на него, на несколько секунд даже забыв жевать. Проглотил бутерброд.

— Ты разобрать его хочешь? — не поверил он.

Сидоров качнул головой, склонившись над столом ближе к Клёнову.

— Я знаю про РММ-0.

…Хоть в сознании советского человека и закрепилось, что «Монолитов» всегда было пять, на самом деле полный состав существовал очень короткий срок: всего три года. Механты долго и тяжело строились, так что между созданием «Монолита-1» и «Монолита-5» прошло около двадцати лет, и последний во многом технологически опережал своего «дедушку», который уже тогда дышал на ладан. Наконец, когда первый «Монолит» начал чуть ли не разваливаться на ходу, правительством была утверждена программа «Крыло»: механтов снабжали специальными ракетными модулями — РММ, «Ракетный Механт-Модуль» — извлекали из них реакторы и отправляли в космос «в последний путь». Это было красиво, зрелищно и, в целом, достойно… вот только настолько дорого, что уже после третьего запуска деньги на производство «одноразовых» космических ступеней закончились. В правительстве говорили: «мы людей в космос должны посылать, МКС строить, — а мы вместо этого механтов просто так взрываем». Программа «Крыло» постепенно была свёрнута, производство РММ прекращено, и когда пришло время «Монолит-4» уходить на покой, его просто молча разобрали где-то под Ижевском, откуда он и был родом…

И про РММ с тех пор не было ни слуху, ни духу, и кажется, кроме Сидорова про них вообще никто не вспоминал. Но старик знал: один из первых прототипов ракетных механт-модулей всё ещё под Ивдельмашем. Нерабочий, возможно где-то ржавый, но хотя бы не разобранный полностью.

Клёнов покачал головой, укоризненно глядя на Сидорова.

— Это как-то связано с тем, что ты «Монолит-5» через полстраны пригнал именно сюда, в Ивдель?

Сухие губы Сидорова тронула ухмылка, а в глазах мелькнуло какое-то злое озорство.

— Пилот, отслуживший больше десяти лет, имеет право выбрать, где механт будет утилизирован, — сказал он. — Одно из правил, которое Лоев утвердил при запуске «Монолит-1». Только о нём почему-то все забыли, и когда я им напомнил, они решили, что я просто выберу завод, где его разберут. Посчитали это за старческий каприз. Ну я и выбрал Ивдельмаш, потому что здесь проектировали первые РММ, и ещё потому что здесь работаешь ты. Мне дали добро.

Глядящий на него Клёнов, кажется, совсем забыл о налитой в стопку водке.

— Ты что, сукин сын, задумал?

— Я уже тебе практически прямым текстом это прояснил, — Сидоров наклонился ближе, глядя исподлобья. — Механтовод имеет право выбрать, где механт будет уничтожен. И я выбрал, где. Я не дам инженерной бригаде и пальцем тронуть «Монолит-5».

— Ты хочешь РММ на него нацепить и в космос отправить? Спешу тебя разочаровать, дружище, но те останки, которые лежат под Ивдельмашем — это всего лишь прототип, причём ранний. Да, в целом, рабочий, но ненадёжный, и в нём не хватает нескольких важных запчастей, без которых ничего не выйдет. И ещё топлива для рывка. И самое главное — долбаного разрешения на то, чтобы это сделать. Хрен тебе Виктор Палыч даст превратить полигон в космодром, ты же всё здесь спалишь к чертям.

— Виталь, по-братски прошу. Помоги мне, по старой дружбе.

Клёнов тяжело вздохнул. От склочного и упрямого Сидорова слышать такие слова было непривычно, даже при условии, что они несколько лет не виделись. Видно, что они не дались ему легко.

— Ты не знаешь, о чём просишь, Юр…

— Знаю. И для этого мне нужен надёжный человек с инженерной смекалкой и заводским пропуском. Больше мне просить некого. «Монолиту» конец, Виталя. Он последний остался.

В обычном разговоре Сидоров из-за склочного характера мог и дерзить, и юлить, и насмехаться, и ёрничать, но не когда речь заходила о его верной машине. «Монолит-5» был для него больше, чем механтом, и когда речь заходила непосредственно о нём — особенно в последние годы — что-то ломалось в голосе старого пилота, как будто он говорил о своём неизлечимо больном ребёнке. Сидоров сам и рад был бы это скрывать… да не получалось.

— Если бы я его сюда сам не пригнал, сейчас его бы уже под Москвой разбирали. Но я же не дурак, понимаю, что просто отсрочил неизбежное. Всё равно возьмут и разберут, и никто их не остановит, потому что «Монолит» теперь никому не нужен и неудобен. Опасен даже.

— И ты хочешь, чтобы мы на РММ его в космос отправили?

— Основную технологию я знаю. С установкой помогу. Нужно только привести РММ в действие и подстроить под «пятёрку».

— Я даже не знаю, с чего начать, — вздохнул Клёнов. — Да что уж там, знаю: то, что ты предлагаешь, невозможно провернуть вдвоём. Нужна целая инженерная бригада, чтобы привести старый РММ в действие, и специальная техника, чтобы установить его на «Монолит». А топливо? Это же целый госзаказ, у нас на заводе его отродясь не завозили.

— Не надо топлива. Запитаем от реактора напрямую. Я уже всё продумал.

— «Продумал» он, посмотрите на него. А как энергию преобразовывать будем, не продумал? Чтобы преобразовать чистую энергию в тепловой контур и запитать РММ как надо, потребуются весьма редкие запчасти…

— Насколько редкие?

— Преобразователи, например. ПП-4 или «Томск-11». Но ПП-4 лучше: «Томск-11» рассчитан на другие режимы, он не заточен под пиковые быстрые импульсы и по давлениям и по теплоотводу туда лезть опасно… Стоп, подожди, у меня где-то были записи.

Встав из-за стола Клёнов убежал куда-то из кухни. Вернулся через пару минут с потрёпанной толстой тетрадью в руках. Хлопнул ей на стол, раскрыл, начав листать.

— Так, где тут было, я записывал… Вот, "ПП-4: удержание стабильного теплового канала порядка двух и семи десятых мегаватт, верхний допустимый порог тепловой нагрузки около четырёх мегаватт. Сопло — профиль Лаваля, а сама подача через трёхконтурную систему стабилизации и охлаждения…"

— «Томск» ставили на первый РММ, там он и порвался, — припомнил Сидоров.

Клёнов поднял глаза, будто ему только что в любви признались.

— Это потому что у ПП-4… — начал он.

-…установлен резервный демпфер скачков давления, — закончил Сидоров.

Клёнов удовлетворённо покивал, теперь уже не скрывая растроганного взгляда. Неужели здесь, в Ивделе, ему настолько не с кем было разделить своё инженерное увлечение?

— Скучал я по тебе, Юрка.