Роза и жасмин (гет)

Кабинет лорда Альтаира, канцлера Империи и отца Лианы, почти не изменился с её детства. Всё то же тёмное дерево, стопки старых фолиантов, лёгкий запах пергамента и воска. Луч из высокого окна падал на лицо Альтаира. Он выглядел спокойным, чуть уставшим, и просто смотрел на Лиану, отмечая, как она изменилась.

Когда Зейн говорил, что у них с Каем нет ресурсов, он явно не предполагал, что Лиана решится пойти к отцу. Обычно она просила у него помочь другим. Сама же предпочитала пробиваться своими силами. Хотя... от фамилии всё равно не убежишь... Впрочем, фрейлиной и телохранителем она стала сама, не по протекции, а потому, что, еще учась вместе с принцессой в Академии, доказала: на нее можно положиться.

Сейчас же она просила не просто за других. На кону была жизнь не только генерала, но и императрицы. Чего греха таить — сама Империя была в опасности. Зейн верил, что Марианна достаточно сильна, чтобы принять всю власть, включая армию, но и Кай, и Лиана понимали — это будет очень непросто, а главное, совершенно зря. Вместо того чтобы взваливать на ее плечи ещё один тяжёлый груз, он должен быть ей опорой. В армии не было человека, которого уважали бы больше. Но нет, он сознательно оставлял Марианну одну. Ясно как день, что военные не станут слушать девушку. Они могут побеждать во славу ее имени, выполнять приказы, но Зейна как командира они уважали больше.

— Три дня, — проговорил лорд Альтаир, откладывая в сторону перо. Его голос был тихим, но заполнял собой всю комнату. — Ты просишь меня задержать доклад прокуратуры Короны, основанный на показаниях военнопленного, на три дня. Аргументируя возможной фальсификацией.

— Не возможной, отец. Это ловушка не для императрицы, а для генерала Зейна.

Брови канцлера чуть приподнялись:

— Интригующе. Двор шепчет, что ловушку, наоборот, готовит он. Ты просишь меня действовать против мнения большинства? У генерала есть мотив, возможность и непозволительно много власти, оставленной на границе.

— У него есть долг, — твёрдо сказала Лиана, — который он понимает иначе, чем все мы. Эти показания… они часть чего-то большего. Часть сценария, который сыграют, чтобы ранить её. Не трон — её. Если документ ляжет к ней на стол до визита в крепость, это уничтожит хрупкое доверие, которое ещё осталось.

Мужчина медленно откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Его взгляд стал отстранённым, задумчивым:

— Ты говоришь не как придворная, Лиана, а скорее как участник. Или свидетель. Что ты знаешь?

Лиана понимала, что не может сказать правду. Но могла сказать часть правды:

— Я знаю, что он смотрит на неё так, как не смотрит ни на одну звёздную систему в своих голограммах. Я знаю, что после вчерашнего ужина она выиграла у него в шахматы, и в его глазах была не досада, а гордость. Я знаю, что слухи убивают что-то особенное, которое ещё можно спасти.

Она умолкла на миг. Имела ли она право упоминать хоть вскользь то, чему сама была свидетелем?

На миг перед глазами всплыла сцена в Академии.

* * *

— Лорд Зейн, вот список мероприятий, на которых принцесса должна быть, соответственно, она пропустит занятия, — Лиана стояла на пороге кабинета, сжимая свиток. Она уже выпустилась из Академии, но Зейн по-прежнему внушал трепет.

— Прекрасно, леди, положите его на стол и можете быть свободны, я посмотрю его позже, — Зейн просматривал документы и лишь на мгновение поднял взгляд на девушку.

Лиана подошла к столу и оставила свиток почти на краю. Сверху к нему была приколота записка на тонкой бумаге, пропитанной ароматом роз — любимого цветка кронпринцессы.

Почувствовав его, мужчина недоуменно посмотрел на Лиану, и в его глазах все же проскользнула нежность. Нежность к той, кого они оба поклялись защищать. Той, кому однажды предстояло стать императрицей.

Лиана молча вышла из кабинета, и видение растаяло, возвращая теперь уже фрейлину императрицы в реальность.

* * *

— И я прошу тебя дать эти три дня, чтобы попытаться помочь им...

Лорд Альтаир молчал, глядя на книги.

— Твоя мать, — сказал он тихо, — умела видеть людей. Это однажды спасло её, а в другой раз нет. — Он выдохнул. — Она тоже думала, что борется с одним человеком, а всё оказалось сложнее. Если этот маневр всплывёт, меня обвинят в сокрытии информации. И я не хочу снова потерять близкого человека из‑за того, что он увидел правду слишком рано.

Мать Лианы служила в разведке и погибла, когда дочери было шесть. Альтаир растил её один и всегда ставил долг Империи выше личного. Никого не удивило, что его дочь оказалась рядом с императрицей: она прошла Академию, выдержала испытания и не раз спасала Марианну — и оружием, и умом.

— Ты сделаешь это? — спросила Лиана.

— Да, — сказал лорд Альтаир. — Потому что ты видишь то, чего другие не замечают. Ты просишь время, а не милость. Значит, у тебя есть причина.

Он откинулся в кресле и посмотрел на дочь:

— Доклад задержится на три дня. За это время тебе нужно найти доказательства. Если их не будет, удар придётся не только по Зейну. Он накроет меня. И тебя тоже. Ты это понимаешь?

— Понимаю, отец. И принимаю. Спасибо за шанс.

— Иди, — он взял перо. Его взгляд, прежде чем вернуться к бумагам, на миг стал просто отцовским. — И будь осторожнее своей матери. Она верила, что правды можно добиться одной смелостью и не заплатить за это. Я любил её за это. И помнил каждый день после. Такие вещи оставляют след. И я не хочу снова проходить через то, что уже пережил.

Она вышла, тихо закрыв тяжёлую дверь. Теперь всё зависело от Кая и от того, смогут ли они найти слабое место в обороне Зейна.

Альтаир откинулся в кресле и скрестил руки. Когда же он упустил момент. Почему не заметил, как изменился Зейн. Сожалеть было поздно. Нужно было действовать.

* * *

Кабинет главнокомандующего в крепости был отражением своего хозяина. Здесь не было ничего лишнего: полированный тёмный металл, голограммы звёздных карт. Единственное украшение — ветка жасмина в климат-капсуле на краю стола. Цветок его рода, хрупкое напоминание о его душе. Если она все еще у него была.

Зейн стоял перед большой тактической панелью.

— Протокол безопасности утверждён, — голос Зейна звучал ровно, деловито. — Но есть нюансы для бального зала, Кай. Они не для отчётов.

Зейн вывел план Бального крыла крепости:

— Западная галерея для оркестра. Идеальная высота, обзор на весь зал. Доступ туда будет ограничен для посторонних, но проверку персонала и музыкантов проведи номинально. Не усердствуй. Понятно?

Кай почувствовал, как по спине пробежал холодок. Интуиция буквально вопила об опасности:

— Понял. Контроль за галереей будет визуальным, без глубокой проверки.

— Именно, — Зейн перевёл указатель. — Служебные лифты и вентшахты за сценой. Используются для обслуживания и смены декораций. На время бала официально заблокированы, — пауза. — Но патрули в этом крыле сведи к необходимому минимуму. Акцент на охрану входов в сам зал и периметр вокруг императрицы.

«Путь для отхода!» — молнией пронеслось в голове у Кая. Он не только оставлял возможность для атаки, но и прокладывал путь для бегства наёмника. Кай почувствовал, как его сердце упало. И куда ниже пяток. Кажется, оно провалилось под пол и падало все ниже и ниже. Генерал действительно планировал допустить покушение на императрицу! План командира был поистине безумен. Спасти от покушения накануне того, как всем станет известно о его предательстве.

О том, что информация о предполагаемом покушении у генерала очень удобно появилась буквально на следующий день после того, как стало известно о визите императрицы в крепость, Кай предпочитал помалкивать.

Зейн думал, будто ведёт свою игру, адъютант же начинал думать, что играют именно с Зейном.

Кай кивнул:

— Так точно.

Зейн, наконец, оторвался от панели и повернулся к нему:

— И последнее. На балу будет момент, когда всё внимание будет приковано к центру зала. Церемониальный танец. В этот миг охрана отступает, создавая видимость приватности. Музыка, свет, все взгляды — всё работает, чтобы пара в центре чувствовала себя в фокусе вселенной, — его голос стал тише, в нем странным образом перемешались холод и... нежность? — И это делает их слепыми. Удар, если он придёт, будет нацелен именно в этот фокус. Из точки, в которой этот центр виден лучше всех — с высоты, из темноты, откуда открывается вся картина торжества. Не упусти её из виду, — мягкость исчезла из голоса Зейна, остались лишь отчуждённость и обязательства.

— Я всё понял, командир, — выдавил Кай. Большего он не мог сказать.

Зейн задержал на нём взгляд:

— Кай… — он начал и запнулся, что было для него неслыханно. — Ты хороший солдат. И хороший человек. Твоя Лиана… Тебе повезло. Выстроить всё без этих… — он махнул рукой, словно отгоняя призрак невозможного. — Береги это. И её. Что бы ни случилось.

Это было прощание и благословение. Кай почувствовал, как ком в горле становится шире и больше и напоминает вату, мешающую дышать. Зейн фактически на секунду признался ему, что хотел бы, чтобы у них с Марианной было так. Хотел больше всего на свете. Но придумал себе причины, почему это невозможно.

— Сэр… — Кай не нашёл слов. Все слова казались предательством либо по отношению к командиру, либо к императрице, либо к Лиане.

— Всё, — Зейн оборвал его. — Действуй по инструкции. Доложишь утром.

— Так точно, — сказал Кай. Он уже взялся за ручку двери, но остановился. — Командир… насчёт Лианы. Вы сказали, что мне повезло. На самом деле это просто результат времени. Я просто старался быть рядом. Сначала как товарищ по Академии, потом как друг. Помогал ей чистить форму. Слушал, когда ей было страшно перед первым выходом в свет.

Его голос стал тёплым:

— Этого оказалось достаточно — быть рядом.

Он рискнул обернуться. Зейн стоял на том же месте, но его поза изменилась. Он не смотрел на Кая, его взгляд был устремлён куда-то в пустоту:

— Ты хочешь сказать, что я выбрал не тот путь?

— Люди, которых мы любим, должны знать, что мы рядом, — тихо произнес Кай и вышел, не желая слушать нотацию о превышении полномочий.

Зейн остался стоять у окна в тишине. Впервые за всё это время он засомневался.

* * *

Местом встречи они выбрали Западную оранжерею — закрытую и давно забытую. Когда‑то здесь росли орхидеи, теперь под стеклянным куполом стояли тёмные стволы, покрытые инеем. Тихое место, куда редко заходили.

Лиана пришла первой. Она стояла у разбитого витража, кутаясь в плащ и прислушиваясь.

Его шаги прозвучали глухо по полу.

— Всё в порядке? — тихо спросила она.

— Нет. Но теперь я знаю, где и как. И я говорил с ним.

Она подняла взгляд:

— И что?

— Потом, — он провёл пальцами по её щеке. Жест вышел почти привычным. — Хотел убедиться, что с тобой всё нормально.

Интонация напомнила ей один момент из Академии.

* * *

На экране мигали красные буквы: «ПОРАЖЕНИЕ. ПОЛНАЯ ПОТЕРЯ ОБОИХ ОТРЯДОВ».

Она стояла перед симулятором и смотрела на застывшую схему боя:

— Неправильно, — выдохнула она. — Возможность была. Третья траектория, переброс энергии на щиты. Даже если шанс был мал, его можно было использовать.

— Знаете, — раздался спокойный голос за спиной, — у капитана Зейна есть привычка говорить, что если решения в задаче кажутся неправильными, значит, вы смотрите на неё под неудобным углом.

Она обернулась. В дверях стоял Кай, старшекурсник с нашивками сержанта. В руках у него были два стакана чая.

— Что? — спросила она, всё ещё находясь словно не здесь после симуляции.

Он подошёл ближе и протянул ей чай:

— Я о том, что вы решали другую задачу. Вам дали задачу тактика — уменьшить потери. А вы решали задачу командира — не потерять никого.

Она взяла стаканчик, чувствуя тепло через пластик:

— Поняла, — тихо сказала она.

Кай кивнул.

Позже они сидели на пустых трибунах. Кай разбирал ход симуляции, а Лиана слушала и уточняла отдельные моменты.

* * *

Кай же, глядя на неё, вспоминал другой момент.

Банкет в честь окончания учебного цикла был образцом светского мероприятия. Кай в парадном мундире старался быть незаметным, но его внимание, как и всегда на таких вечерах, невольно тянулось к Лиане. Видимо, это заметил и её отец.

К нему подошёл сам лорд Альтаир, канцлер Империи. Взгляд его был дружелюбным, но проницательным:

— Кадет Кай Корделл, — начал лорд, покручивая в руке бокал, — ваш дядя, лорд Корделл, известен своей непоколебимой прямотой. А вы? Как вы считаете, в чём заключается высшая лояльность солдата? Следовать приказу? Или понимать его истинный смысл, даже если он противоречит букве закона?

«Это проверка, — молнией пронеслось в голове у Кая, — он знает. И хочет понять, что я за человек. Он ожидает витиеватый ответ о преданности, долге и мудрости командования».

Кай не стал юлить. Он посмотрел лорду Альтаиру прямо в глаза и ответил тем же ровным, грубоватым тоном, каким докладывал на плацу:

— Высшая лояльность, сэр, в том, чтобы командир, отдавая приказ, мог быть уверен, что ему говорят правду, даже горькую. А не то, что он хочет услышать. Иначе однажды он примет неправильное решение, основанное на красивой лжи. А солдаты за это умрут по-настоящему. Без симуляций.

Тишина. Кто-то сзади сдавленно ахнул. Тонкая улыбка тронула губы Альтаира:

— Что ж, достойные слова наследника рода, — проговорил он наконец. — Действительно интересная позиция. Рискованная. Спасибо за честность, кадет.

Позже, когда Кай уже думал, что навсегда потерял все шансы на счастье, к нему подошла Лиана. Её глаза светились счастьем:

— Ты знал, что он тебя проверял? — прошептала она.

— Да, — кивнул Кай.

— И всё равно сказал именно так?

— Если я начну врать на простом банкете, — так же тихо ответил он, — что я буду делать на настоящем поле боя, когда на кону будут жизни? Или… в собственной семье?

Когда Кай решился просить руки у лорда Альтаира, тот не пытал его долго ни о достатке, ни о планах. Канцлер лишь внимательно посмотрел на него и сказал: «Страхуй её, пока дышишь. И удачи — с моей дочерью ох как непросто».

Позже Кай узнал: именно эта история на приёме, дойдя до ушей герцога Зейна, стала одной из ключевых причин, почему тот выбрал его своим адъютантом. Зейну нужен был не льстец, а человек, который скажет «нет» или «это безумие», когда это будет необходимо. Даже самому генералу.

* * *

— И мы смогли, знаешь? — Лиана улыбнулась ему, возвращая в реальность. — Смогли находить время друг для друга, хотя и ты, и я полностью отдаёмся работе. И ни о чём не жалеем.

— Разве что шесть лет помолвки — безумно долгий срок, — тихо улыбнулся он.

— Мы выпустились в восемнадцать. Ты стал адъютантом герцога, я осталась в Академии рядом с принцессой как телохранитель… Я думала, после её выпуска наконец-то что-то сдвинется, — проговорила Лиана, её голос стал тише и вдумчивее. — Он же не просто герцог. Он — воспитанник императора. Формально больше чем наставник, почти член семьи. Я не ждала громкой помолвки. Да она при таких обстоятельствах вряд ли была бы возможна. Но я верила, что такая связь… Что уж он-то найдет способ. В конце концов, он герцог, и императрице не обязательно заключать сейчас внешнеполитические союзы. Брак между ними даже мезальянсом назвать нельзя будет. В конце концов, они же переписывались! — воскликнула она. — Он сам создавал эти поводы!

Кай кивнул:

— И я думал. Ситуация в гарнизонах была предлогом, и мы оба это знали. Он мог бы делегировать. Я видел, как он читал её письма. И мы с тобой делали наши глупые ставки на дату свадьбы, потому что верили: если есть хоть один человек, способный пойти против собственной чести ради счастья, так это он. Что чувства окажутся сильнее долга даже перед памятью благодетеля.

Они замолчали, думая о том, в насколько сложную игру им придётся сыграть.

— Отец задержит доклад на три дня, — тихо сказала Лиана. — За это время нужно найти доказательства невиновности генерала.

— У меня новости не лучше. Зейн потворствует покушению на императрицу. Вот предполагаемая схема операции, — Кай провёл пальцем по обледеневшему камню, рисуя невидимые линии. — Западная галерея для оркестра — точка атаки. Служебные лифты за сценой — путь отхода. Его инструкции были исчерпывающе прозрачны, если знать, что искать.

Лиана много что хотела сказать в этот момент — от «Он спятил» до «Я иду к отцу, пусть его арестуют немедленно».

Но услышав от Кая, что Зейн хочет стать для Марианны героем вечера, чтобы затем разбить сердце изменой Империи, ей пришла в голову идея:

— Значит, мы должны подменить убийц на своих людей, — с жаром проговорила она. — Но их у нас нет, — добавила девушка уже мрачнее.

— Нет в нашем прямом подчинении, — поправил Кай. Его взгляд стал сосредоточенным. — Но есть человек с нужными полномочиями, доступом и солдатами. И он уже в крепости Фрайзель.

Он посмотрел на неё, и она мгновенно поняла:

— Твой дядя. Лорд Маркус Корделл. Командующий гарнизоном той самой крепости, где только что подавили мятеж Вейна.

Кай кивнул, и в его глазах мелькнула тень понимания всей иронии ситуации:

— Именно. Тот самый дядя, чья честь и карьера сейчас висят на волоске. Для Империи «Фрайзель снова под нашим контролем» — это их с Зейном заслуга. Но, если во время визита императрицы в его же цитадели произойдёт покушение, это будет крах. Его личный. Он отчаянно нуждается в том, чтобы инспекция прошла безупречно.

— И вместо этого, — тихо сказала Лиана, — ему подсовывают сценарий с настоящим стрелком и реальным риском. Зейн использует его крепость как театр.

— Но мы можем переписать эту пьесу, — твёрдо произнёс Кай. — Мы придём к нему и скажем правду. Что есть реальные заговорщики, желающие устроить на его территории настоящую бойню. Что Зейн знает об этом и ведёт свою игру, но зашёл слишком далеко. И что мы можем всё инсценировать под его, дядиным, контролем. Без единой капли реальной крови. Он получит возможность блестяще обеспечить безопасность императрицы и выйти героем, а не козлом отпущения.

Лиана замолчала, вглядываясь в причудливые ледяные узоры на стекле. План был безумным. Но сердце подсказывало: только если поймет, каково это — потерять ее... пусть на миг. Лиана не сомневалась, что он успеет спасти императрицу. Только тогда, может быть, он откажется от своей идеи. Только любовь могла достучаться до человека, которого она видела тем вечером во дворце.

В голове промелькнула шальная мысль рассказать всё Марианне, но девушка быстро отмела ее. Она поверит только ему, слова других людей не будут ничего значить, даже Лианы.

Мало того, не ровён час, императрица сама отдаст приказ арестовать его и тем самым загонит себя в угол: доказательств невиновности Зейна у них не было, а это означало, что его план удастся и так и так.

— Хорошо. Предположим, он согласится. Его люди заменят убийц, инсценируют нападение. А Зейн должен будет её спасти.

— Да, — Кай кивнул. — Он должен действительно спасти её. Но от бутафорской угрозы. Дядя должен будет проконтролировать, чтобы его люди действовали убедительно, но безопасно. И чтобы «убийца» был «обезврежен», но не пойман для допроса. Он должен бесследно исчезнуть по тому самому маршруту в тоннелях.

— Чтобы Зейн думал, что его план сработал как надо, — закончила Лиана. — А Марианна… Марианна получит доказательство его преданности в момент смертельной опасности. Это укрепит её доверие перед тем, как… как грянет гром с показаниями Вейна.

— Которые мы к тому времени должны будем полностью дискредитировать, — добавил Кай. — У нас ровно сутки, чтобы найти рычаги на самого Вейна, пока он в камере на флагмане, а вы с Марианной ещё не прибыли в крепость. В день парада и бала у нас просто не хватит времени. Ты через отца сможешь попасть в архивы? Должно же что-то быть...

— Я найду нить, — без тени сомнения ответила Лиана. — Если там есть узор, как говорит отец, мы его найдём. Следы можно найти всегда.

Кай нежно дотронулся до её щеки:

— Главное — он должен спасти её. Публично.

— А после… — Лиана отвела взгляд, говоря как бы про себя, — после такого удара ей будет нужен покой. Неприкосновенность покоев. Чтобы прийти в себя. И чтобы доклады о безопасности ждали до утра.

Кай понял. Кивнул:

— Распоряжение отдаст дядя Маркус. Наружный периметр — тройной. А внутренний… будет соблюдать тишину, но пропустит доверенных лиц.

— Именно. Тишину. Возможность… отдышаться. Всё остальное — уже не в нашей власти.

Они встали. Лунный свет выхватывал их силуэты среди ледяных грёз мёртвого сада. Два заговорщика, объявившие войну отчаянию.

— Значит, план готов, — сказала Лиана. — Ты немедленно летишь обратно в крепость к дяде. Я завтра же зароюсь в архивы. А вечером я поговорю с ней.

Кай кивнул:

— Мы свяжемся через канал «Лебедь», как только будут результаты.

— Да, — она сжала его руку. — Будь убедителен. И осторожен.

— Всегда, — он наклонился и коротко поцеловал ее в лоб. — Увидимся в крепости. На балу.

Его шаги растворились в тишине.

* * *

В кабинете лорда Корделла всё было по-военному строго. Дядя не предлагал сесть. Он стоял у карты сектора, спиной к племяннику.

Кай вылетел со столичного дока в нарушение графика, провёл в крио-сне полтора часа полета, чтобы хоть как-то прийти в себя, и теперь старался собраться с мыслями.

— Адъютант. Вы отсутствовали на утреннем брифинге по безопасности. Ваш личный шаттл пристыковался вне утверждённого расписания, — голос Маркуса был ровным и сухим.

Кай встал по стойке смирно, мысленно благодаря Лиану за то, что она настояла на двойном шифровании его бортового журнала:

— Экстренная необходимость в столице, сэр. Разрешите доложить полученную информацию.

— Экстренная необходимость, — Корделл, наконец, оторвал взгляд от карты. Его глаза цвета свинцовой туманности изучали Кая. — За двенадцать часов до прибытия кортежа императрицы. Обоснуйте.

Кай сделал глубокий вдох, ощущая лёгкое головокружение от остаточных эффектов крио-сна:

— Сэр. Инструкции по безопасности на балу, данные главнокомандующим, содержат преднамеренные бреши. Цель — инсценировка покушения на её величество.

Корделл внимательно посмотрел на племянника. Лицо полковника со шрамом от давнего бластерного ожога было непроницаемо:

— Ты обвиняешь герцога Зейна в государственной измене? — спросил он тихо.

— Нет, сэр, — Кай не дрогнул, — я обвиняю его в намерении стать козлом отпущения. Он знает о реальном заговоре и ведёт свою игру, выводя угрозу на чистую воду. Но цена, которую он назначил, — его собственная жизнь и репутация. И… стабильность этой крепости.

Он сделал паузу, давая Маркусу услышать и понять:

— Его план предусматривает выстрел с западной галереи и отход наёмника через служебные тоннели, которые будут патрулироваться по минимуму. Он готов пожертвовать собой, чтобы императрица, пережив покушение, поверила в его последующее «предательство» и казнила его, закалив свою волю. Он называет это уроком.

Корделл не двигался. Только его взгляд, буравящий Кая, становился тяжелее:

— И какую роль в этом безумном уроке отводит мне главнокомандующий?

— Роль статиста, сэр. Чью крепость и чей гарнизон используют как декорацию для предательства. После такого даже подавление мятежа Вейна не спасёт вашу репутацию. «Фрайзель» навсегда останется в истории как место, где чуть не убили императрицу.

— Твоё предложение? — коротко осведомился Маркус, подойдя к столу и опершись на него ладонями.

Кай сделал шаг вперёд:

— Мы подменяем наёмников вашими людьми. Инсценируем покушение под вашим полным контролем. Без единого реального выстрела в сторону императрицы. Герцог совершает своё героическое спасение — публично, эффектно, как и задумано. Угроза обезврежена и бесследно исчезает по его же маршруту. А вы получаете лавры человека, который обеспечил безупречную безопасность в условиях крайнего риска.

В кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина. Корделл смотрел в окно, на бастионы:

— Если он заподозрит…

— Он не заподозрит. Он видит только свою жертву. А мы дадим ему именно то, что он ожидает увидеть. Просто… без смертей.

Лорд Корделл медленно кивнул, повернувшись к Каю:

— Хорошо, адъютант. Располагай моими ресурсами. Но помни: если что-то пойдёт не так — я тебя уже не спасу. Ясно?

— Совершенно ясно, сэр.

— Тогда действуй. И чтобы к завтрашнему утру у меня был на столе безупречный оперативный план. Со всеми подписями и печатями. Если уж идти на дно, то только с полным комплектом документов.

* * *

Тишина в подземном хранилище была особой, напитанной пылью веков и цифровым гулом кристаллов памяти. Лиана провела пальцем по терминалу, вводя запрос, подсказанный отцом: «Все нераскрытые инциденты со смертельным исходом высшего эшелона власти и их ближайшего окружения. Критерий: исполнители не установлены или ликвидированы до допроса».

Система выдала список:

«Катастрофа шаттла «Серебряный Голубь». Погибшие: Её Величество Императрица Катерина I и сопровождающий агент разведки, леди Элис Корвен. Версия: диверсия. Исполнители: группировка «Клинки Хаоса», ликвидирована в течение квартала.

Сердце Лианы пропустило удар:

«Мама! Я знала, что она погибла вместе с ее величеством, но... Так, сейчас не время!»

Девушка заставила себя собраться и вернуться к данным.

«Взрыв на частной орбитальной яхте «Зенит». Погибшие: Герцог Александр д’Винтер и леди Камила д’Винтер. Версия: диверсия. Подозреваемые: не установлены».

Лиана замерла:

«Родители генерала! И затем он стал воспитанником императора... В двенадцать лет потерять обоих родителей».

Она слышала об этой истории, но обрывками — говорить об этом не любили. Таинственно. Странно. Много непонятного.

«Сбой системы жизнеобеспечения в резиденции на «Аурелии-3». Погибший: Генерал-контролёр флота Тайрус. Версия: техническая неисправность. Расследование приостановлено.

Три удара. За месяц. Императрица. Лучший военачальник. Контролёр флота. Лиана почувствовала, как по спине побежали мурашки. Кто-то вырезал сердце, мозг и нервную систему Империи в одной операции.

Она прокрутила дальше, всплывали единичные дела: несчастный случай с дипломатом, самоубийство судьи… Всё в рамках того же шаблона: сложно, безлико, нераскрыто.

И вот оно. Пять лет назад.

«Перестрелка и взрыв на станции «Эпсилон-7». Погибший при исполнении: капитан Адамас».

Она раскрыла примечание.

«Ликвидировал группу контрабандистов, но погиб при последующем взрыве. Контрабандисты опознаны как наёмники с истёкшими контрактами. Мотив не установлен. Родственник: младший брат, лейтенант Вейн, гарнизон крепости Фрайзель».

Брат Вейна. Не генерал, не герцог. Капитан. Но метод тот же. Сложная операция, мёртвые исполнители, ноль следов к заказчику.

Она свела два окна на экране. Убийства двадцатилетней давности и одиночный удар пять лет назад. Между ними пропасть во времени и статусе жертв. Но почерк был идентичен, как отпечаток пальца убийцы.

Цель: устранение конкретного препятствия (или родственной связи, как у Вейна?).

Исполнение: максимальная дистанция, техногенный характер.

Исполнители: «призраки», которых нельзя допросить.

Итог: гриф «Расследование зашло в тупик».

Она поняла: брат Вейна не был случайностью. Его убрали по тому же плану, что и её мать. И если этот план снова привели в действие, значит, у Вейна была ключевая информация или роль, от которой его хотели избавить. Или его сделали козлом отпущения, как сейчас пытаются сделать Зейна.

Она сохранила данные. Два поколения. Их матери, родители Зейна… и вот теперь сам Зейн, следующий в этом безумном списке. Это была война на уничтожение, растянутая на поколения. И они с Каем пытались вставить палку в шестерни машины, которая перемалывала семьи двадцать лет.

* * *

Лиана осторожно заглянула в покои императрицы. Та смотрела на цветущий на подоконнике жасмин.

— Разреши войти? — тихо спросила Лиана.

Марианна обернулась. Улыбка на ее губах была тёплой, но усталой:

— Всегда. Чай?

Простой вопрос снова перенес Лиану на восемь лет назад, но теперь она уже не была выпускницей, замять провал на экзамене которой помог отец. Ведь как телохранитель она действовала идеально.

* * *

Восемнадцатилетняя Лиана, только что принятая в штат телохранителей наследницы, впервые официально заступила на пост. Ей показали комнату четырнадцатилетней принцессы. Дверь была приоткрыта. Внутри, на подоконнике, сидела девочка в простом платье, обхватив колени, и смотрела в окно. Её плечи были напряжены совсем не по-детски.

— Ваше высочество? — осторожно позвала Лиана.

Девушка вздрогнула и обернулась. В её глазах была привычная настороженность:

— Да?

— Я Лиана Корвен. Ваш новый… сопровождающий, — подобрала слово Лиана. Она не сказала «телохранитель».

— А, — Марианна кивнула и снова отвернулась к окну, — значит, и ты будешь следить за каждым моим шагом и докладывать отцу?

Голос её был тихим и бесцветным. Лиана молча вошла:

— Нет, я буду следить за тем, чтобы вам не мешали есть украденное с кухни печенье, пока вы разглядываете звёзды. Если, конечно, вы покажете, где тут лучший подоконник.

Марианна снова обернулась. На этот раз в её глазах было чистое, детское удивление. А затем появилась первая неуверенная улыбка.

* * *

— Помнишь то печенье? — тихо спросила Лиана.

— Оно было черствее скал Пояса Астероидов. И вкуснее всего на свете. Потому что ты принесла его и села рядом, как будто мы просто две девчонки. Ты тогда сказала, что звёзды похожи на алмазы на бархате.

— А ты сказала, что они похожи на дыры во вселенной, — отозвалась Лиана.

— Почему он это делает, Лиана? — прошептала Марианна. — Его доклад словно отчёт машины. Будто между нами ничего не было.

* * *

Семнадцатилетняя Марианна вошла в свои покои в Академии.

Она вернулась с урока тактики, который вёл Зейн, вся в противоречивых чувствах — восхищения и досады.

— Он невозможен! — говорила она, расхаживая по комнате. — Он требует невозможного!

— Но ты же это делаешь, — спокойно заметила Лиана, сидя на диване: когда рядом был Зейн, надобность в ней отпадала. — Ты делаешь всё, что он требует. И даже больше.

Марианна остановилась покраснев. Лиана видела, как зарождалось это чувство. Видела, как Марианна искала случай задержаться после уроков, как ловила его взгляд.

А потом был тот вечер, когда Марианна вбежала в комнату, зажав в ладонях маленький горшочек с землёй и хрупким стебельком.

— Посмотри! Нашла у порога! Без записки!

Лиана посмотрела на жасмин, потом на сияющее лицо подруги. Она знала, от кого этот подарок. И в её сердце что-то ёкнуло — от радости за подругу и от смутного предчувствия любви. Цветы появились ровно тогда, когда она стояла на балконе. А у адъютанта генерала была почти бесшумная обувь.

— Это Зимний жасмин, — только и сказала Лиана. — Он пахнет даже самой холодной ночью. Береги его.

* * *

— Всё было, — твёрдо повторила Лиана, глядя на куст на подоконнике покоев императрицы. — И никуда не делось.

— Чувствую. И от этого только больнее. Почему же его память о моём отце требует именно этого? Отвернуться?

— Может быть, — осторожно начала Лиана, — он не отворачивается. Может, он… отступает на заранее подготовленные позиции. Солдатская тактика. Чтобы дать тебе пространство для манёвра. Чтобы никто не мог использовать его как твою слабость.

Марианна пристально посмотрела на неё:

— Откуда ты это знаешь?

— Я не знаю, — честно ответила Лиана. — Я верю. В него. В тебя. В нас. В историю, которую мы пишем сами, — она наклонилась вперёд. — Завтра будет трудно. Он будет холоден как лёд. Но я прошу тебя об одном. Не закрывай своё сердце. Оставь место для вопроса «почему?». Не для оправдания, а для понимания. Потому что тот человек, который подарил тебе жасмин, всё ещё там. Где-то подо льдом. Я в этом уверена.