Гарри сказал "Хватит" (джен)

В тёмной прихожей дома, куда они вошли, Гарри и остальных сопровождающих встретила миссис Уизли, мама его друга Рона.

— Ах, Гарри, как я рада тебя видеть, — прошептала она, стиснув его так, что рёбра затрещали. Потом отодвинула на расстояние вытянутой руки и принялась критически изучать. — У тебя нездоровый вид. Тебя надо подкормить хорошенько, но ужина придётся немножко подождать, — возбуждённым шёпотом она обратилась она сначала к нему, а потом и к стоявшим за ним волшебникам, — Он только что явился, собрание началось. Нет, Гарри, собрание — только для членов Ордена. Рон и Гермиона наверху, ты подожди с ними, пока оно кончится, и тогда будем ужинать.

— Можно подумать, — проворчал про себя Гарри, — что я прямо таки рвусь на ваши собрания. Кстати, а кто такой Он? Дамблдор, что ли? Да и вообще, что тут за хрень творится?

Кстати, сам Гарри был в курсе того что происходит в магическом мире. Ну, после того, как он решил взяться за ум и вызвал Добби. Очень уж ему не понравилось пребывание в информационном вакууме. Вот Добби и таскал ему прессу и передавал содержание подслушанных сплетен. И, судя по тому, что Гарри узнал, обстановка в магическом мире складывалась не самым благоприятным образом. Например, через «Ежедневный пророк», газету магического мира, была развёрнута самая настоящая компания по дискредитации как самого Гарри, так и Дамблдора.

А всё почему? Потому что в конце прошлого учебного года произошло... ну, можно сказать, возрождение Волдеморта. Только Гарри, ставшему невольным участником данного процесса, почти никто не поверил, когда он рассказал о том что произошло.

И вот теперь, все те, кто ему не поверил, активно пытались доказать окружающими, что правы именно они, поэтому и поливали грязью в прессе, как Дамблдора, так и самого Поттера. Причём, степень сумасшествия самого Гарри, если верить статьям в газете, только возрастала. От одной публикации к другой. Так что, его встреча с дементорами, вполне могла быть одним из звеньев этой цепочки.

«Орден ещё какой-то непонятный, — бурчал, рассуждая Гарри, — вот, что они делают? Чем занимаются? Как, собственно и Рон с Гермионой?»

Так он рассуждал направляясь в комнату, в которой должны они были быть. А для этого ему пришлось подняться по по тёмной лестнице. Правда, сразу у него это не получилось, потому что на одной из стен увидел Гарри головы домовиков, расположенных в ряд на декоративных подставках.

— А это ещё что такое? — подумал Гарри и огляделся вокруг. После чего, убедившись, что рядом никого нет он позвал Добби и попросил объяснений. — Добби, объясни мне пожалуйста, а что я такое перед собой вижу?

Появившийся Добби присмотрелся, почесал голову и сказал:

— Э-э-э... Гарри Поттер, сэр, Добби не уверен. Но, судя по тому что Добби слышал от других домовиков, то в некоторых старых семьях так увековечивают память о своих слугах.

— Подожди, стой, Добби. — прервал домовика Гарри, — Это получается, что? Что это чей-то дом, а совсем не штаб-квартира какого-то непонятного ордена? Так что ли?

— Полукровка прав, — послышался чей-то скрипучий голос. И прямо пред ними как бы материализовался из воздуха старый, сморщенный домовик. Очевидно, что до этого момента, он пребывал под невидимостью. — Это дом древнейшего и благороднейшего рода Блэк и старому Кричеру совсем не нравится что тут происходит.

— А скажи мне, Кричер, можем ли мы где-нибудь побеседовать? — сразу же спросил Гарри. Ну, понял он во время своего... поумнения, что ли, что лучше получать информацию из разных источников. — До того как я встречусь со своими... друзьями. Хотелось бы выслушать мнения разных сторон прежде чем принимать решение.

Кричер ухватил Гарри за руку и они, все вместе, куда-то переместились.

— Это, закрытая часть библиотеки древнейшего и благороднейшего рода Блэк, — пояснил Кричер, в ответ на безмолвный Гаррин вопрос. — Никто, в ком нет крови Блэков и чья кровь запятнана предательством не может сюда попасть.

— А я, тогда как же? — не понял Гарри.

— А матерью Джеймса Поттера была Дорея Блэк.

— Э-э-э... Прости, Кричер, не знал. А самое плохое, что до этого лета я даже и не стремился узнать. Да и думать я стал только в последнее время. Впрочем, ладно. Рассказывай, пожалуйста.

И Кричер рассказал. Только ничего хорошего сообщить он так и не смог. Особенно Гарри не понравилось, что в доме распоряжается миссис Уизли. И, при этом, ведёт себя так, как будто это её собственный дом. А ещё многое из дома просто выбрасывается на помойку и разворовывается. Но, что Кричера возмущало больше всего, так это то, что Сириус ведёт себя в доме не как хозяин, а как самая настоящая приживалка.

— Скажи, Кричер, — спросил Гарри после того как старый домовик закончил рассказ, — а можно ли как-нибудь изменить существующее положение?

— Можно, — ответил старый домовик. — Полукровка должен приказать Кричеру. И тогда всё поменяется.

— Я-я-я?! — удивлённо воскликнул Гарри. — Но, как я могу тебе приказывать, Кричер?

— Ещё перед тем как попасть в Азкабан, беспутный Сириус, разбивший сердце своей матери, составил завещание. Поэтому теперь полукровка является наследником Главы древнейшего и благороднейшего рода Блэк. И составлено оно так, что оспорить его невозможно. И хоть Кричеру это не нравится, но Кричер будет подчиняться.

— Пф-ф-ф... — фыркнул услышав Кричера Добби. — Гарри Поттер, сэр, лучший в мире хозяин...

— Тише, Добби, тише, — прервал его Гарри. — Есть такое выражение: «Сколько людей, столько и мнений». Думаю, что к домовикам это тоже относится. Пусть лучше Кричер расскажет нам как мне стать полноценным наследником, чтобы я смог отдать соответствующие приказы.

Оказалось, нужно всего лишь сказать ритуальную фразу и помазать своей кровью любую стену в доме Блэков, что Гарри и сделал. После этого дом, даже, как будто слегка тряхнуло. Ну, Гарри так показалось, во всяком случае, а Кричер сразу повеселел и... помолодел, что ли.

После этого Гарри приказал вернуть все вещи. Особое внимание он попросил уделить уизлевской Норе, а то как-то не поверилось ему, что ничего из выброшенного на свалку не осело в доме у рыжих. И ещё перекрыть доступ во все комнаты, кроме тех в которых сейчас обитают здешние незваные гости.

«Блин, у них что, своего дома что ли нету? Какого хрена они все сюда слетелись, как мухи на... э-э-э... ну, в общем, слетелись». — думал Гарри отдавая домовикам приказы.

Ещё он приказал вернуть все книги в библиотеку и наложить на них дополнительные заклинания, препятствующие их выносу. И не только книг, но и любого имущества.

— В общем действуйте, ребята, — сказал домовикам Гарри, — а я пойду пообщаюсь со своими... друзьями.

Кричер переместил Поттера обратно на лестницу и скрылся, а Гарри направился в комнату, где должны были находиться его друзья. И едва он открыл двери, как тут же оказался стиснут в костедробильных объятиях Гермионы.

— Гарри! Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошёл в дом! — затараторила она, не выпуская Гарри из объятий. — Ну, как ты? Жутко злой на нас, наверно? Мы ведь не смогли тебе ничего написать. Да и писать вообще. Дамблдор строго-настрого запретил.

— Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — сказал Рон, улыбаясь и закрывая за Гарри дверь.

— Да нет. Не особо, — ответил Гарри. — Да и не до вас мне было. Были у меня свои дела. Кстати, а вы случайно не знаете где моя сова?

Тут в воздухе раздался мягкий шорох и что-то белое, слетев с тёмного шкафа, нежно опустилось ему на плечо.

— Хедвиг! Девочка, моя. Как же я рад что с тобой всё в порядке. — приговаривал Гарри поглаживая сову. — Надеюсь, эти нехорошие дяди и тёти ничего с тобой не сотворили?

— Ага. Сотворишь тут с ней, — пробурчал Рон. — Да она чуть до смерти нас не заклевала, когда в последний раз принесла твоё письмо. Вот, смотри...

Он выставил указательный палец правой руки, где виднелся полузаживший, глубокий порез.

— Ну, я бы совсем не огорчился. — ответил Гарри.

— Но почему ты так говоришь, Гарри? — спросила его Гермиона. — Как ты вообще можешь такое говорить?

— Да очень просто, Гермиона, — объяснил ей Гарри. — Знаешь, пребывание в коме, оказывается, изрядно прочищает мозги. Ну, и заставляет задумываться о многих вещах. И далеко не все они приятные, эти вещи.

— Что?! В коме?! — Гермиона вновь вцепилась в Гарри и из глаз полились слёзы. — Прости, Гарри, прости. Нам ничего никто не рассказывал. Как? Почему?

— Как? Очень просто. В первый же вечер каникул нарвался на полупьяную компашку своего кузена с ним во главе. Вот они и вспомнили молодость. А, почему? Наверное потому же, почему Дамблдор запретил вам, да и не только вам мне писать. Впрочем, что я всё о себе да о себе. Вы-то тут как?

— А-а-а... — удручённо махнул рукой Рон, — только работаем как домовые эльфы. Мы очищаем дом, ведь он пустовал много, много лет и здесь чего только не завелось. Кухня и большая часть спален уже готовы. Вроде как. Только мне кажется, что чем больше мы его чистим, тем больше грязи появляется.

— Ну, так и должно быть, — пояснил Гарри. — Дом-то магический. Вот он и сопротивляется действиям непрошеных гостей.

— Чего это мы непрошенные. Сириус очень даже... попросил.

— Потому что Сириус, похоже и сам здесь на птичьих правах. Так что, его приглашение особой роли не играет, — сказал в ответ Гарри. А сам ещё и подумал, — особенно, если учесть что мне Кричер рассказал.

Подтверждение своим мыслям он получил во время ужина. За большим столом расположилась целая куча незнакомого Гарри народа. Но, кто его удивил и разозлил больше всего, так это сидящий во главе стола Дамблдор. Не Сириус, а Дамблдор.

«Как так-то? — размышлял Гарри, — Ну, ладно. если Дамблдор глава этого самого Ордена, то на их собрании он там должен находиться. Но сейчас-то он должен уступить место Сириусу и занять место для почётного гостя. По крайней мере, по правилам хорошего тона так положено. А что мы видим? Что Дамблдор везде чувствует себя хозяином и считает себя в праве устанавливать свои порядки в чужом доме. И остальные глядя на Дамби ведут себя как сброд из Лютного. Ну, ничего. Недолго вам всем осталось вольготно себя тут чувствовать».

После ужина Гарри ухватил Гермиону за руку и повёл её в библиотеку, пригласив её на приватный разговор. Рон, конечно же попробовал увязаться за ними.

— А ты-то куда, Рон? — спросил он у него. — Мне вроде как с Гермионой поговорить нужно. А ты на неё совсем не похож.

— Вообще-то, она моя девушка, — заявил Рон.

— Да неужели? — ухмыльнулся Гарри. — А давай мы у неё спросим. Гермиона, ты что действительно его девушка?

— Ну, — Гермиона вдруг покраснела, — вообще-то Рон меня об этом ни разу не спрашивал.

— Что, вообще ни разу за все четыре года?

— Ну, да.

— Тогда мне непонятно твоё заявление, Рон. Нет, если ты спросишь Гермиону и она ответит согласием, то значит так тому и быть. И ты, даже, можешь это сделать. Но, только после того как мы с ней поговорим.

В библиотеке, после того как они уселись в кресла, Гарри спросил:

— Гермиона, а ты что, действительно бы согласилась быть девушкой рыжего? А то очень интересно, откуда у него такие мысли вдруг появились? Слушай, а... прости за деликатный вопрос, но ты вообще-то девственница, до сих пор?

Гермиона опять покраснела и возмутилась:

— Гарри Джеймс Поттер! Да как у тебя язык повернулся такое спросить?!

— Да, вот так вот. Взял и повернулся. А если ты успокоишься, то я покажу тебе ход своих рассуждений.

И после того как Гермиона успокоилась, он продолжил.

— Вот смотри, сколько ты уже здесь?

— Месяц.

— И ты всё это время одна среди кучи подростков, без всякой защиты. А если ещё учесть что Уизли-старший, по долгу службы, мастерски умеет накладывать Обливиэйт и учесть, что тебя могут накачивать обезболивающими... — Гарри прервался давая Гермионе возможность осмыслить его слова. — Ну, и учти последнее заявление Рончика. Он, получается, тебя чуть ли не собственностью своей считает. Вот и подумай, почему я тебя спросил.

Гермиона подумала, а потом занервничала.

— Вот же... зараза. Я даже проверить себя не могу.

— В смысле? — не понял Гарри.

— Ну, мадам Помфри научила нас, девушек, определённому заклинанию а мы сейчас на каникулах и колдовать нельзя. Его кстати, без палочки применить можно.

— Гермиона, я тебя умоляю. Мы с тобой в доме под Фиделиусом. Так что, колдуй тут, хоть заколдуйся.

Услышав это Гермиона встала, отошла не пару шагов, отвернулась и что-то наколдовала. На несколько секунд она осветилась оранжевым светом и облегчённо вздохнула.

— Фу, — выдохнула она снова усаживаясь в кресло, — ну и нагнал ты, Гарри, ужаса. Я уже и испугаться успела. Но слава богу, всё хорошо. Так о чём ты хотел поговорить?

— Прежде всего, попросить прощения.

— За что? — удивилась Гермиона.

— А за то, что вёл себя как чудак на букву «М» все эти годы.

— Но... я не понимаю, почему ты так говоришь?

Гарри встал, походил, собираясь с мыслями. Потом уселся и начал говорить.

— Ну, давай начнём с третьего курса, чтобы не вдаваться в дебри. Я, могу сказать совершенно точно, что не должен был позволять кричать на тебя Рону. Ну, когда он гнал на тебя из-за своего крысёныша или моей метлы. Вдумайся, Гермиона. Моей метлы. И, хотя я до сих пор не одобряю твоих методов в том случае... Но, всё равно, орать ему на тебя позволять было неправильно.

Он снова встал и походил.

— А прошлый год? Например, я сейчас точно знаю, что должен был пригласить тебя на бал. Как только Макгонагалл о нём объявила. Другое дело, что ты бы со мной не пошла, но, пригласить то я должен был.

— Стоп. Стоп, Гарри. А с чего ты решил что я бы с тобой не пошла на бал?

— Да потому что, до этого самого последнего разговора с Рончиком, я считал что вы с ним парочка. Ещё с третьего курса, ну, с его слов. А потом, когда ты пошла на бал с Крамом, я просто ничего не понял. Ведь, если вы с Роном встречаетесь, то какого спрашивается Мерлина Крам тут нарисовался? Ну, и не встал на твою сторону, когда Рон после бала тебе скандал закатил. Думал... ну, милые бранятся, только тешатся.

Гарри снова замолчал, собираясь с мыслями, но Гермиона не дала ему продолжить.

— Гарри, — сказала она ему, — вообще-то я очень ждала что ты меня пригласишь и нужно, наверное, было взять инициативу в свои руки. Только я очень стеснялась. А там и Крам подвернулся. А вообще, Гарри скажи, — тут Гермиона немного замялась и опять покраснела, — ты ко мне что-нибудь чувствуешь?

Гарри задумался:

— Ну, что-то я к тебе определённо чувствую. Только не знаю как это назвать. Ещё с тех пор, как ты оцепеневшая была на втором курсе. Я даже думал, что тебя поцелуй к жизни вернёт. Только попытка оказалась неудачной.

— А у меня еще с тролля началось, — сообщила Гермиона. — Только я тоже не знала что это такое. Да и не очень сильное чувство было поначалу. Может поэтому и увлеклась Локхартом, на нашем втором курсе. А может он зелья какие-то на своих книгах использовал.

— Почему тыт так думаешь, Гермиона? — спросил её Гарри.

— Да потому что сейчас у меня такая же ерунда началась! — Гермиона была одновременно зла и не очень уверенна в своих выводах. — Понимаешь, Гарри, у меня сейчас как на втором курсе. Только вместо Локхарта я вдруг симпатией к Рончику воспылала. И вот теперь, после твоих слов, я задумалась и мне непонятно. Как так-то? Я из-за него столько слёз выплакала и вдруг он стал меня привлекать. Ерунда какая-то.

— А знаешь, Гермиона, давай-ка мы с тобой завтра в Мунго отправимся.

— Хм-м... Ну, я не против, — задумалась Гермиона. — Только, нужно наверное кого-то предупредить. И ещё я не уверена, что нас отпустят.

— А мы с тобой никому не скажем. Это, во-первых, — тут Гарри улыбнулся. — А, во-вторых, пусть только попробуют.