Маг (гет)

Глава 2

Утро. Спальня Дарьи. 07:00

Сон был выжженным и резким. Бескрайняя, плавящаяся от зноя степь и запах сухой полыни.

Волк бежал на пределе сил. Его лапы вбивались в растрескавшуюся землю, выбивая фонтанчики рыжей пыли. Зверь не оглядывался, уходя от тяжелой тени, нависшей над ним с неба. Рокот невидимых лопастей прижимал его к земле, заставляя закладывать безумные, ломаные виражи. Впереди, на самом горизонте, дрожало марево далекого леса — спасительной черной полосы, до которой оставалось всего несколько прыжков.

Волк летел к нему, почти касаясь грудью ярко-красного пятна на песке, но так и не замедлился. В ту самую секунду, когда его лапы должны были коснуться тени первых деревьев, тишину за стеной сна разорвал сухой, захлебывающийся треск.

Тр-р-р-а!

Будильник ударил, как выстрел в упор.

Дарья вздрогнула и открыла глаза. Сердце колотилось в горле. В серой утренней комнате всё еще стояло марево степного зноя, а красная нить на запястье казалась раскаленной проволокой.

* * *

После резкого пробуждения Дарья прошла на просторную кухню, совмещенную с эркером. Утренний серый свет Москвы заливал пространство через панорамные окна, делая интерьер почти стерильным. Здесь царил идеальный порядок: каждая ложка, каждая баночка со специями лежали на своих строго отведенных местах. Никаких крошек, никакой лишней посуды — только холодный блеск камня и металла.

Её завтрак был отточен до грамма: омлет из двух белков с каплей оливкового масла, половинка авокадо и горсть свежего шпината. Никакого хлеба, никакого сахара. Рядом дымилась чашка чаю.

Пока закипала вода, она сделала короткую зарядку-разминку прямо на кафеле кухни. Суставы отозвались сухим хрустом. Она растягивала мышцы шеи и спины, прислушиваясь к телу — вчерашняя ночная сессия в «Айс Атлетикс» оставила в мышцах приятную, но колючую усталость.

* * *

Перед самым выходом наступил момент ежедневного ритуала.

Дарья подошла к ростовому зеркалу в прихожей. Оставив тренировочную одежду, она облачилась в свою „броню“: черную водолазку и приталенную олимпийку, скрывшую её под слоем темной ткани. Весь образ был выполнен в глубоком черном цвете, который делал её силуэт еще более тонким и графичным.

Она вставила в уши белые беспроводные наушники, отсекая звуки просыпающегося города. В зеркале отразилось лицо с легкой, едва заметной улыбкой — маской, которую она надевала для подписчиков. Золотые серьги-кольца поблескивали под небрежно собранными волосами, а красная нить на левом запястье ярким штрихом выделялась на фоне черного рукава.

Дарья достала телефон. Щелчок — и снимок готов. Она открыла редактор сторис и наложила текст, который крутился в голове с самого пробуждения: «I'M NOT WHAT HAPPENED TO ME».

Эта фраза была её манифестом. Она сама выбирала свой вектор.

Нажатие кнопки — и фото улетело в сеть. Дарья подхватила сумку с коньками, поправила ремень на плече и вышла за дверь, навстречу рабочему дню в «Навка Арене».

10:20. Кофейня.

За панорамным окном расстилалась Москва, зажатая в тиски серого предзимья. Снег еще не лег окончательно, перемешиваясь с холодным дождем и грязным асфальтом, но внутри пахло арабикой и свежей выпечкой. Дарья сидела напротив Ксении, которая на фоне статной танцовщицы казалась совсем хрупкой. На столе у Ксюши красовался десерт, а перед Дашей стояла лишь чашка черного кофе.

— Ты не выспалась, — Ксения прищурилась, изучая лицо подруги. — Взгляд стеклянный, даже твоя черная подводка не спасает.

Дарья медленно перемешала кофе, едва заметно качнув головой. Она видела своё отражение в тёмном глянце кофейной поверхности.

— Пришлось буквально отбивать лед у одного... странного персонажа, — коротко бросила она.

Ксюша заинтригованно подалась вперед, отложив ложечку.

— Отбивать? У хоккеиста?

— Если бы, — Даша неосознанно коснулась красной нити на запястье. — Какой-то одиночка. Наглый, холодный, с кодом вместо имени.

На губах Дарьи промелькнула мимолетная, почти торжествующая улыбка — она сама окрестила его «Сто пятьдесят девятым», и эта кличка идеально вписалась в его странный образ.

— «С кодом?» — Ксения отодвинула десерт, напрочь забыв про ложечку. — Это как? Он что, представился серийным номером?

Дарья сделала небольшой глоток черного кофе, чувствуя, как горечь бодрит рецепторы.

— Нет, он вообще не собирался представляться. Но на парковке стоял его красный седан с номером «159». И знаешь, Ксю... ему это подходит куда больше, чем любое имя. «Сто пятьдесят девятый». Холодный, пронумерованный объект.

Ксения рассмеялась, откинувшись на спинку кресла.

— «Сто пятьдесят девятый»? Даш, ты серьезно? Дала мужику прозвище по номеру тачки? — она сделала паузу, хитро прищурившись. — Похоже, он тебя и впрямь зацепил.

— Зацепил? Только своей наглостью, — Даша отставила пустую чашку, и звук керамики о стол прозвучал сухо и окончательно.

В этот момент их разговор прервала тень. У столика остановился парень — из тех, кто привык, что дорогая куртка и ключи от немецкого авто, небрежно зажатые в руке, заменяют приветствие.

— Девушки, не хочу показаться навязчивым, но ваш столик выглядит слишком серьезным для такого утра, — он облокотился на спинку свободного стула, обращаясь к Даше. — Я Марк. Может, сменим этот холодный кофе на что-то поинтереснее в «Турандот»? У меня там как раз бронь через час.

Даша даже не подняла глаз. Она медленно, почти лениво скользнула взглядом по его запястью с часами, затем по лицу и, наконец, по ключам. В этом взгляде не было ни кокетства, ни злости — только холодная оценка, как у ювелира, обнаружившего подделку.

— Марк? — наконец произнесла она, и её голос прозвучал как хруст льда. — И что в вас есть, кроме этой брони? Какое-нибудь золото мира? Мировой рекорд? Или хотя бы имя, которое гуглится без приставки «менеджер»?

Парень на секунду завис, его заученная полуулыбка стала выглядеть глупо. — Ну... я...

— Понятно. Очередной «кто-то», — Даша отвернулась к Ксении, стирая незнакомца из реальности. — Ксюш, не отвлекайся. Мы говорили о деле.

Она не стала дожидаться, пока он уйдет. Для неё его присутствие просто перестало существовать, как шум кондиционера. Парень постоял еще пару секунд, чувствуя, как краска заливает шею, и молча ретировался к выходу.

— Слушай, Ксения, — Даша снова подалась вперед, и в её глазах вернулся живой, хищный блеск, которого не удостоился Марк. — А ты не видела когда-нибудь коньки, лезвия которых могут складываться прямо в подошву?

Ксения замерла с поднесенной ко рту ложечкой. Она на мгновение нахмурилась, припоминая всё, в чем когда-либо выходила на лед сама или видела на других — от классических моделей до самых легких новинок, которые только появлялись на рынке.

Далее разговор неизбежно перешел в плоскость технического разбора. Они обсуждали это так, как обсуждают аномалию: Ксюша вспоминала экспериментальные разработки для шоу, где требовалась быстрая смена обуви, но обе понимали — то, что описывала Даша, было другого порядка. В профессиональном спорте лезвие — это незыблемый монолит, вкрученный в ботинок «намертво». Идея подвижных сегментов, прячущихся под весом тела, казалась безумной, но Дарья стояла на своем. Она отчетливо помнила тот щелчок и то, как сталь скрылась из виду, мгновенно превратив спортсмена в обычного прохожего на тяжелых ботинках.

Этот разговор оставил после себя странный привкус. Для Ксении это осталось любопытной технической байкой, но для Дарьи это стало еще одним кусочком пазла о «Сто пятьдесят девятом».

Девушки расплатились и вышли из кофейни. Холодный воздух окончательно выветрил запах кофе, напомнив, что впереди — несколько часов льда в «Навка Арене», где лезвия Дарьи будут, как и прежде, привычными, холодными и неподвижными.

* * *

21:40. Парковка «Айс Атлетикс»

Дарья приехала на парковку, когда над Москвой наконец повалил настоящий снег — густой, хлопьями, он быстро превращал серый асфальт в чистое белое полотно. Она вышла из машины, втягивая носом морозный воздух. В это время у арены всё еще было оживленно: свет прожекторов выхватывал танцующие снежинки, а из дверей то и дело выходили люди, кутаясь в шарфы.

Она уже собиралась идти к входу, когда взгляд зацепился за знакомый силуэт. Красный седан стоял на том же месте, что и в прошлый раз. Капот уже успело припорошить тонким слоем свежего снега, сквозь который проступал налёт дорожной грязи.

Дарья остановилась. Номер «159» словно бросал ей вызов. Вспыхнувший импульс раздражения, оставшийся после его вчерашнего «Почему?», вырвался наружу. Она подошла вплотную к машине.

Не снимая перчатки, Дарья резко провела пальцем по заснеженному металлу, рисуя злой смайлик: две короткие хмурые черты вместо глаз и выгнутую вниз дугу рта. Она нажала сильнее, чувствуя кончиком пальца твердость капота.

Даша отстранилась, разглядывая свою «метку». На идеально гладком красном фоне теперь красовалась сердитая рожица, оставляя на машине 159-го след её визита.

— Тут злой водитель, — тихо прокомментировала она собственный рисунок, чувствуя странное удовлетворение.

Дарья развернулась и, не оглядываясь, направилась к дверям «Айс Атлетикс», оставляя «Сто пятьдесят девятого» наедине с его новой улыбкой.

* * *

Дарья вошла в зал, уже сменив одежду. На ней был плотный черный тренировочный комбинезон, идеально облегающий фигуру, и короткая черная спортивная ветровка. Волосы были привычно стянуты в тугой хвост, открывая лицо.

На площадке гремела игра. Грохот клюшек о борта и скрежет металла по льду наполняли зал оглушительным шумом. Дарья подошла к самому краю, ловя на себе быстрые взгляды игроков. Она дождалась паузы и жестом подозвала капитана команды — мощного парня со шрамом на подбородке. Тот резко затормозил у её секции, подняв высокий фонтан ледяной крошки.

— Привет, Даш! Снова ночная смена? — капитан наклонился к ней через борт, стараясь перекрыть гул и свистки.

— Привет! Долго вам еще? Хотелось бы начать пораньше! — спросила Дарья. 159-го нигде не было видно.

— Пять минут, и лёд твой! — ответил хоккеист, но тут же отвлекся, глядя в сторону входных дверей. Его лицо расплылось в приветственной гримасе, и он проорал на весь зал: — О! Здорово, футболист! Сегодня зарубы не будет!

Дарья обернулась. В дверях стоял 159-й в своем неизменном пальто. Он лишь коротко, почти незаметно кивнул капитану в ответ и, совершенно не глядя в сторону Дарьи, прошел и сел на стул, откинувшись на спинку и расслабленно вытянув ноги в проход. Его неподвижный темный силуэт в шляпе резко контрастировал с суетой и криками хоккеистов.

Дарья снова повернулась к капитану. Тот всё еще стоял рядом, переводя дыхание.

— Почему «футболист»? — негромко спросила она, кивнув в сторону сидящего мужчины.

— Да это мы его так прозвали, — капитан усмехнулся, вытирая пот со лба перчаткой. — Он же на лёд выходит прямо в ботинках, как на газон. Шагает по покрытию, переступает борт, и только потом у него там что-то щелкает. Мы поначалу думали — сумасшедший, лезвия убьёт за один вечер. Поначалу мы вообще не хотели его брать — ну, какой из него игрок? Но потом он показал нам свою заточку... Слушай, Даш, он про сталь знает такое, что нашим сервисменам и не снилось. Объяснил, как править лезвие под конкретные маневры для хоккея, чтобы в крутых виражах не срывало. И дальше завертелось. Только шляпу его и эти странные коньки я заставил снять и надеть нормальную экипировку, по форме. Но парень он с головой. Как будто лёд для него — это не скользкая поверхность, а шахматная доска.

Дарья невольно посмотрела на вытянутые ноги 159-го. Шляпа скрывала его глаза, но она была уверена — он слышит каждое слово, даже не шевелясь.

* * *

Капитан отъехал к своей команде, и зал снова наполнился грохотом финальных минут матча. Дарья села на скамью, достала телефон и погрузилась в привычную рутину — разбор комментариев в соцсетях. Палец механически листал ленту: кого-то лайкнуть, кого-то заблокировать, а большинство — просто проигнорировать. Она была настолько сосредоточена на фильтрации своего цифрового мира, что пропустила момент, когда хоккеисты с грохотом покинули лед.

Внезапный холод сквозняка заставил её поднять голову. 159-й уже стоял у самого борта, готовый ступить на лёд.

Дарья быстро вскочила и почти подбежала к калитке, перегораживая ему путь.

— Стоп, стоп, стоп! — выдохнула она, упираясь ладонью в борт. — Сначала фигуристы.

159-й с досадой отступил на шаг. Он посмотрел на неё сверху вниз, и Дарья заметила, что сейчас его глаза были карими и спокойными. Глубокий, ровный цвет. Она на мгновение замешкалась: неужели ей показалось в прошлый раз? Тот пугающий грязновато-зеленый оттенок... может, это была просто игра теней или её собственное воображение, разыгравшееся от усталости?

— Каток хоть и не очень большой, но, может, тут поместятся и двое? — спросил он.

— Ничего не поделаешь, такие правила, — отрезала Дарья, стараясь вернуть себе уверенность.

— Как скажете, Дарья Викторовна, — спокойно ответил он.

Дарья замерла от неожиданности. Она потрясенно уставилась на него, пытаясь понять, откуда он знает её отчество.

— Откуда... — начала она, но 159-й перебил её, едва заметно кивнув на телефон в её руке.

— Я умею пользоваться интернетом, — коротко добавил он.

Он развернулся и пошел к своему стулу, оставляя её одну у открытой калитки.

Дарья вышла на лёд. 159-й сидел на своем стуле, откинувшись на спинку и пристально наблюдал. Его взгляд был тяжелым, почти физически ощутимым. Каждый раз, когда траектория выносила её лицом к его зоне, Дарья невольно бросала взгляд в сторону трибун. Он не отводил глаз и четко смотрел ей прямо в глаза, не мигая. Стоило ей развернуться спиной, как по лопаткам и ниже, вдоль позвоночника, пробегали мурашки. Она кожей чувствовала, как этот взгляд «сканирует» каждое её движение, каждую микроошибку в дожиме ребра.

Дарья зашла на серию твизлов — свой коронный элемент. Но в момент перехода с ноги на ногу она вдруг подумала о том, что он сейчас видит: как напрягаются её колени, как она балансирует на самом лезвии. Равновесие на мгновение качнулось. Она удержалась, но выход был смазанным.

Даша резко затормозила у противоположного борта, тяжело дыша. Угнетало не то, что он смотрит, а то, с какой невозмутимостью он это делает. Он словно ждал, когда она сама сломает свой идеальный ритм под тяжестью его внимания.

Дарья поправила тугой хвост, убедившись, что ни одна прядь не выбилась, и снова оттолкнулась от льда. Она не собиралась доставлять ему удовольствие видеть её слабость, даже если от его взгляда кожа под черным комбинезоном становилась «гусиной».

* * *

Дарья закончила тренировку резким торможением, подняв небольшое облако ледяной пыли. Она чувствовала усталость, но взгляд 159-го, не отрывавшийся от неё ни на секунду, не давал расслабиться. Она подъехала к калитке, открыла её и ступила на резиновый мат.

Когда она проходила мимо него, стараясь не ускорять шаг и держать спину идеально ровной, 159-й, не меняя позы, тихо произнес:

— Неплохо.

Дарья на мгновение замешкалась, но не остановилась. Это прозвучало слишком сухо. Она не знала, как это понимать: как искреннее признание её мастерства или как снисходительную оценку профессионала, который только что видел её смазанный твиззл. Её внутренний «Мастер спорта» требовал обернуться и потребовать объяснений, но гордость оказалась сильнее.

Она прошла к раздевалке, так и не оглянувшись. 159-й не двинулся с места. Он не выходил на лёд, пока она была в зале, словно дожидаясь, когда пространство окончательно очистится от её присутствия.

* * *

Дарья вышла на улицу. Морозный воздух после горячего душа казался сладким, но не приносил привычного успокоения. Она быстро шагала к своей машине, всё еще прокручивая в голове его сухое «неплохо» и чувствуя странное раздражение после этой странной тренировки, но вдруг замерла у водительской двери.

На её белоснежном капоте, прямо посередине, красовался смайлик с высунутым языком. Он был нарисован размашисто и весело по свежему слою снега.

Пока она растерянно рассматривала «ответ», прямо над ухом раздался спокойный голос. 159-й подошел совершенно беззвучно, словно материализовался из ночного снегопада.

— Дарья Владимировна, вы не знаете, кто тут рисует на капотах?

Дарья аж подскочила от неожиданности, едва не выронив сумку с коньками. Сердце на мгновение замерло, а затем застукало вдвое быстрее.

— Вы меня напугали! — выдохнула она, пытаясь вернуть себе самообладание. — Наверное, это какие-то дети.

159-й стоял рядом, держа руки за спиной. Он медленно перевел взгляд на свой красный седан, а затем снова посмотрел на Дарью, чуть прищурившись.

— Дети? — переспросил он с сомнением.

— Да, дети, — упрямо повторила она, чувствуя, как лицо начинает пылать.

— Дать бы ремнем по попе этим детям, — косо поглядывая на неё, произнес он. — Нельзя рисовать пальцем по ЛКП, когда машина грязная. Могут потом остаться царапины.

В эту секунду Дарья всё поняла. Разница между их смайликами была не в настроении: на её машине смайлик был только в толще снега, а на его — был нарисован на ЛКП по грязи через снег.

Хорошо, что её щеки и так были красными после душа — иначе она бы выдала себя с головой.

159-й больше ничего не добавил. Он лишь коротко кивнул и так же тихо, как появился, развернулся и направился обратно к дверям «Айс Атлетикс», оставляя её одну на пустой парковке.