Под знаменем Льва (гет)

В гостиной Слизерина всегда пахло парфюмом и дорогой кожей. Так вполне могла бы пахнуть жизнь, в которой никогда не считали галлеоны, если бы не лёгкий запах тины. Он тянулся от огромного окна, за которым стояли воды Чёрного озера, и заставлял недовольно морщиться не одно поколение слизеринцев. Сентябрьское солнце с трудом пробивалось сквозь толщу воды, окрашивая гостиную в изумрудные цвета.

— …и дым собрался обратно в человека, — поддал жути голосом второкурсник Эшфорд. — А лица у него не было. Мой дядя видел. Он говорит, что это ещё не конец и что рано или поздно Лорд…

— Мистер Эшфорд.

Семикурсница Эйлин Снейп сидела в глубоком кресле, положив на колени увесистый том «Истории магических династий». Ей даже не пришлось повышать голос, чтобы в комнате мгновенно воцарилась тишина, а рассказчик осёкся на вдохе.

— Ваш дядя Освальд, — сказала она, заложив страницу пальцем, — в ту ночь сидел в «Кабаньей голове» и видел исключительно дно кружки. К тому же эту историю мы слышим от вас как минимум в пятый раз. Имейте же совесть, наконец.

Юный Эшфорд покраснел до ушей, но не сдался.

— Но, мисс Снейп, дядя говорил…

— Мой отец присутствовал при данном событии лично. — Тон старосты Слизерина слегка повысился, а чуть вздёрнутый подбородок заставил детей притихнуть, когда она обвела гостиную холодным взглядом. — Ему я верю больше, чем вашему дяде. Волдеморт мёртв, мистер Эшфорд. Восемнадцать лет как мёртв.

В камине негромко щёлкнуло сырое полено.

— Вам предстоит написать эссе, — продолжила Эйлин, возвращаясь к чтению. — О том, чем показания свидетелей отличаются от семейных баек. К понедельнику. И всем — спать. Отбой через десять минут.

— Но, мисс Снейп... — пробормотал погрустневший рассказчик. — Это же была просто...

— И кстати, мистер Эшфорд, — прервала его Эйлин, не поднимая головы, — если вы ещё раз решите, что сушёные иглы дикобраза можно бросать в котёл соседа шутки ради, я лично прослежу, чтобы ваш следующий месяц прошёл за чисткой котлов в лаборатории Слизнорта. Без использования магии.

— Да, мисс Снейп. — Мальчик побледнел и начал быстро собирать разбросанные по столу учебники.

За спиной кто-то хихикнул. Эйлин резко захлопнула книгу.

— Кстати, мисс Дэвенпорт. — Блондинка-третьекурсница вздрогнула, перестав улыбаться. — Ваши шутки над первокурсниками могут считаться смешными лишь при условии, что после них никому не потребуется обращаться к мадам Помфри.

Девочка покраснела.

— В первый раз я вас предупреждаю, мисс Дэвенпорт. Но это только в честь начала нового учебного года.

— Ты слишком сурова с ними, — шепнул на ухо мягкий голос Миры Блэк. Девушка коснулась её плеча и опустилась на банкетку у ног Эйлин. — Эссе за сказку — это жестоко.

— Это воспитание.

— Ледышка, — одними губами произнесла Мира, улыбаясь. В отличие от подруги, аура которой была сродни заточенному клинку, от самой Миры всегда веяло теплом. Смуглая, кудрявая, с большими лучистыми глазами — дочь Сириуса Блэка унаследовала от отца лишь мягкие черты лица, а характер её был нежен, словно кашемир.

Сложив руки на бортике кресла, она опустила на них голову, иронично глядя снизу вверх. Красно-золотой галстук выделялся на зелёной обивке кресла как флаг на вражеской территории, однако возражать против присутствия наследницы Блэков в слизеринской гостиной давно уже никто не пытался. И если в первые годы этому способствовал сложный характер Доркас, то теперь вполне хватало и слова самой Эйлин.

— Кто-то должен быть суровым, Мири, — спокойно сказала Эйлин, покосившись на неё. Затем отложила книгу и посмотрела на подругу потеплевшим взглядом. — В этом замке слишком многие привыкли, что школа стала безопасным местом. Это дети, им скучно, они шалят. Но Регулус требует дисциплины, и я не собираюсь его подводить.

Мира сделала нарочито строгое лицо и прыснула в кулак, не удержавшись.

Эйлин оглядела гостиную, поправляя серебряный значок старосты. Все были увлечены своими делами. На них никто не смотрел.

— Первокурсники шепчутся, что Северус с детства поил тебя чистым экстрактом морозника, — шепнула Мира, всё ещё улыбаясь. — Поэтому ты такая ледышка, — добавила она ещё тише.

Эйлин вздохнула и укоризненно посмотрела вниз. Она знала, что за её спиной шепчутся и называют за глаза «ледяной принцессой». Впрочем, это вполне устраивало слизеринскую старосту.

— Как твой брат, пишет? — как бы невзначай поинтересовалась Мира.

— Пишет... — эхом ответила Эйлин. — Сегодня сова принесла сразу два письма — от Гарри и Гермионы.

— И как он?

Девушка хитро посмотрела на Миру сверху вниз, замечая, как сквозь смуглую кожу подруги пробивается слабый румянец. Та смутилась и быстро спрятала лицо в складках мантии.

Эйлин знала, что подруге давно нравится её брат. К сожалению, тот уже полгода встречался с рыжей фурией — Джинни Уизли.

Она никогда не понимала, что Гарри нашёл в седьмой Уизли, но признавала, что вкус у брата есть. Джинни была капитаном гриффиндорской команды по квиддичу, вечно смеющаяся, подтянутая и невозможно шумная в общении. По ней вздыхала добрая половина мальчишек Хогвартса.

Сама же Джинни с детства смотрела только на Гарри. Не выдержав продолжительной осады, крепость пала полгода назад, и целый месяц их бурный роман был главной темой школьных сплетен.

Сейчас брат учился в академии Аврората, но влюблённые планировали продолжать встречи во время воскресных вылазок в Хогсмид.

— Пишет, что тяжело. Их группу курирует Грюм, а у него не забалуешь. «ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!» — Эйлин скорчила гримасу, пытаясь спародировать аврора.

Мира улыбнулась.

— Передать ему от тебя привет? — спросила Эйлин.

Та вдруг загрустила и покачала головой.

— Не надо...

Эйлин выбралась из кресла и села на пол рядом с подругой, обняв её за плечи. Так они просидели с минуту, потом Мира благодарно пожала её руку, встала и направилась к выходу.

«Почему девчонки так и липнут к моему братцу? Ведь раздолбай раздолбаем, а смотри же — уже вторая красотка по нему сохнет...» — подумала Эйлин, глядя ей вслед.

Мотнув головой, она взялась за письмо Гермионы.

С Грейнджер Эйлин была в состоянии перманентного спора начиная с третьего курса, когда у пламенной когтевранки проснулось чувство справедливости. С тех пор девушки постоянно дискутировали о рабстве эльфов, социальной защите, правах оборотней...

Это было не столь утомительно, сколько увлекательно. Причём переспорить соперницу Эйлин удавалось далеко не всегда, а результатом порой становились такие вполне реальные вещи, как организация финансовой помощи детям оборотней, которые в последние годы получили право обучаться в Хогвартсе.

Несмотря на частичную легализацию, те, как правило, были весьма небогаты и сталкивались с немалыми сложностями при обеспечении детей всем необходимым для школы. С помощью Драко Эйлин с Гермионой добились аудиенции у его отца и уговорили того ввести пособия.

Когда всё получилось, Гермиона целый месяц просто светилась изнутри. Затем снова переключилась на борьбу с рабством эльфов.

«...Эйлин, это невыносимо! — Обычно аккуратные строки письма сейчас, казалось, прыгали от возмущения. — Мой проект по оборотням вернули на доработку в третий раз. Флинтворд даже не дочитал до второго параграфа: я оставила закладку на третьей странице, и она так и лежит...»

Дальше она привычно жаловалась на бюрократию в Министерстве и сетовала на пресловутый «стеклянный потолок», не дающий маглорожденным пробиться наверх.

Эйлин вздохнула, откладывая письмо. Иногда ей было искренне жаль Грейнджер. Та была умна, светла, но бесконечно наивна в своём стремлении вести бесконечную борьбу за справедливость. Она так и не поняла, что мир не меняется от звонких лозунгов, а крепости, которые нельзя взять штурмом, обычно открываются изнутри — тихим поворотом ключа.

Она снова взяла письмо, решив всё же дочитать. Пропустив рассуждения о важности изучения языка русалок, Эйлин перевернула последнюю страницу и заметила аккуратный почерк Драко:

«P.S. Она третью ночь не спит над графиками. Если придумаешь, как её остановить, буду должен. Др...»

Строка обрывалась, а ниже шла приписка:

«Две ночи! Драко преувеличивае...»

Уходящая вниз длинная линия с кляксой внизу говорила о завязавшейся борьбе.

Эйлин невольно улыбнулась. Революционная деятельность не мешала Грейнджер вот уже два года встречаться с Драко Малфоем.

Блондин был влюблён в Гермиону ещё с первого курса — он был единственным, кто с восторгом слушал пространные лекции о том, что сам знал с детства — просто потому, что их читала она. Неизменный спутник, носильщик и телохранитель — именно Драко стал её проводником в Волшебный мир.

Первое время многих удивляло, как решительно Драко с Гарри бросались в бой, защищая подругу от любых нападок. Их троицу было почти невозможно представить порознь. Исключением стали два последних года, когда влюблённые всё чаще искали уединения от общительного друга.

Саму Эйлин романтические штормы обходили пока стороной. Наверное, не нашёлся ещё человек, ради которого дрогнет ледяное сердце Хозяйки подземелий...

Со стороны спален мальчиков ощутимо потянуло дымом.

— Это не я! — донёсся крик Эшфорда.

Эйлин тяжело вздохнула и достала палочку...