Лучшее для Малфоев (джен)

Поместье, где последние три века жили Блэки, постепенно угасало. Как и некогда многочисленное крепкое семейство. Кто-то предпочитал жить в Лондоне, другие — просто подальше от родственников; восточное крыло закрыли чарами Стазиса ещё до рождения Нарциссы, во времена её учёбы в Хогвартсе отец так же поступил и с западным крылом — не к чему было поддерживать порядок в десятках комнат, в которых некому было жить. А когда Меда сбежала, отец умер, а Белла и сама Нарцисса вышли замуж, Друэлла оставила жилыми всего несколько помещений — ей одной не были нужны ни гостевые спальни, ни бальный зал, ни музыкальная комната, ни всё остальное.

В каждый из редких визитов, как Нарцисса ни уговаривала себя не принимать ничего близко к сердцу, её настроение всегда падало. Она помнила, как они с сёстрами, кузенами и гостями носились по поместью, как играли в прятки; помнила приёмы, балы, званые вечера… Конечно, теперь у неё был новый дом, она сама устраивала балы и приёмы, но видеть запустение в доме детства всё равно было тяжело.

— Мисс Цисси! — восторженно, но тихо приветствовала старая эльфийка. — Мисс Цисси такая красивая!

— Спасибо, Дорри, — мягко кивнула она. — Где мама?

— В саду, мисс Цисси. Хозяйка летом почти всегда в саду.

Нарцисса кивнула и двинулась по знакомому маршруту.

Сад — это было ещё одно болезненное воспоминание. Маленькая Нарцисса обожала прятаться в растительном лабиринте, читать под тенью трёхвекового огромного дуба, плести венки из полевых цветов и часами выбирать в оранжерее цветы, которые должны украшать её комнату. Но когда она вернулась из Хогвартса после седьмого курса, мать поставила перед фактом: никому этот сад не нужен, а потому и заниматься им больше никто не будет. За прошедшие годы от былого великолепия ничего не осталось. Пара скромных клумб у самого дома, где и проводила время Друэлла, радовала глаз, остальная же территория поместья была заброшена, зарастая сорной травой.

Миссис Блэк сидела в викторианском кресле с широкими подлокотниками, что-то читая. С абсолютно прямой спиной, высокой причёской, в платье из последней коллекции «Твилфитт и Таттинг» — тёмном, разумеется, ведь вдове не полагалось носить иное.

— Мама.

Друэлла царственно повернулась, будто в визите младшей дочери не было ничего необычного.

— Нарцисса, — констатировала она. — Чаю?

«Ты должна быть леди всегда» — эти слова Нарцисса слышала чаще, чем пожелания доброго утра. Сколько себя помнила, она никогда при матери не могла быть собой. Смех, радость, грусть — Друэлла как дементор уничтожала все яркие эмоции, заставляя притворяться «леди» — рыбой мороженой!

— Благодарю, — прохладно, как и предписывалось, отозвалась она, присаживаясь на кушетку.

— Чудесная погода, не правда ли?

Не закатить глаза было непросто, но намертво вбитые рефлексы сработали без участия сознания, и Нарцисса с положенной прохладой поддержала разговор. Наконец, когда погода и качество чая были обсуждены, Друэлла снизошла до вопроса:

— Что привело тебя ко мне?

Пожалев, что не продумала разговор заранее, Нарцисса вдруг решила отступить от навязанной роли. Она давно не ребёнок и не обязана удовлетворять материнские прихоти!

— Сегодня я встретила двух детей…

Упоминание Андромеды вынудило Друэллу нахмуриться, но Нарцисса не дала себя перебить и быстро перешла от пересказа ощущений при встрече с племянницей на второй эпизод.

— …И мы подумали, что стоит взглянуть на гобелен, — закончила она, вопросительно глядя на мать.

— И что вам это даст?

Реплика упала камнем.

— В каком смысле — что даст?

— Допустим, этот мальчик — полукровка Блэк. Что дальше?

— Как это — что дальше? — опешила Нарцисса и тут же получила:

— Сколько раз я говорила тебе: ты выглядишь как дурочка, когда повторяешь вопросы!

— Ты могла бы задать развёрнутый вопрос, чтобы я вообще поняла, что ты спрашиваешь! — огрызнулась Нарцисса. — Я не знаю, что дальше, потому что не знаю, кто этот мальчик.

— Думаешь, это ребёнок кого-то из твоих кузенов? — проигнорировав вспышку, равнодушно уточнила Друэлла.

— Сириуса, — быстро ответила Нарцисса, не желая что-то доказывать и спорить, а потому ухватившаяся за возможность просто продолжить обсуждение. — Регулус был слишком молод…

Друэлла рассмеялась грудным смехом и покачала головой.

— Ты же взрослая женщина, Цисси, а глупа, как в раннем детстве. И в пятнадцать отцами становятся. Как раз в пятнадцать по глупости это даже вероятнее, чем в двадцать.

Нарцисса покраснела и разозлилась сама на себя.

— Ты пойдёшь? — вставая, чуть резче, чем стоило, обратилась она к матери.

Друэлла одарила её недовольным взглядом, степенно поднялась, расправила платье и первой зашагала в дом.

Изучение гобелена было неотъемлемой частью детства любого Блэка. В городских домах тоже были гобелены, но обычные, а вот в поместье — зачарованный, живой артефакт, отражающий всех живущих и почивших Блэков.

Глаза Нарциссы увлажнились, стоило ей увидеть посеревший гобелен. Живые — яркие зелёные листья — стали редкостью, их теперь набралось едва ли десяток, зато мёртвых — серых — листьев на семейном древе было в избытке.

— Гарри Поттер?! — изумилась Нарцисса через минуту.

Зелёных листьев вправду было мало, потому найти среди них неуместный лист оказалось делом быстрым.

— Что?! — резко обернулась Друэлла, утрачивая равнодушие. — Как это возмо…

Не договорив, она скривилась в неподдельном отвращении, и Нарцисса подошла ближе, чтобы рассмотреть, от какой ветви отходит лист с именем мальчика. И ахнула.

— Мама?! — вскричала она, стремительно оборачиваясь и впиваясь взглядом в мать, не в силах поверить увиденному.

Однако Друэлла не только не спешила объясняться, но сама выглядела потрясённой.

— Мама, что это значит?!

— Очевидно, — справившись с чувствами, ледяным тоном отозвалась та, — что твой отец-кобель зачаровал гобелен, чтобы я раньше времени не узнала, что у него есть дети на стороне.

Изменившись в лице, Друэлла плюнула на лист с именем мужа и, печатая шаг, двинулась прочь.

Нарцисса же как заворожённая смотрела на линию, идущую от испачканного листа Сигнуса к серому листу с именем Лили, от которого, в свою очередь, отходил молодой побег к известному каждому жителю магической Британии имени.

— Но как?! — прошептала она, едва не плача.

Ответить ей было некому.