Компаньоны / The Companions (джен)

— Двадцать к пяти, — мрачно произнёс Танис, процарапывая новую цифру в таблице на стене в мастерской Флинта. Седой гном с явным воодушевлением катнул гладкий круглый чёрный камень в центр круга, начерченного мелом на полу мастерской. В круге лежала кучка мелких разноцветных камешков. В тот миг, когда большой камень коснулся их, Флинт с неожиданной для его лет прытью подскочил и схватил столько рассыпавшихся за пределы круга камешков, сколько сумел.

— Двадцать восемь, — удовлетворённо объявил Флинт, пересчитав камешки в руке. — Но нам вовсе не обязательно вести счёт, мой мальчик. В конце концов, это всего лишь глупая игра. — Он изо всех сил старался сдержать улыбку, но уголки губ так и норовили поползти вверх.

— Двадцать восемь к пяти, — повторил Танис, зачёркивая старую цифру и вписывая новую.

Хоть и был разгар рабочего дня, Флинт уже почти отошёл от дел и открывал лавку лишь тогда, когда у него возникало желание возиться с докучливыми покупателями. Инструменты он держал в чистоте и наточке, но иные из них неделями не снимались с крючков. Уже не было у седого гнома той страсти к кузнечному ремеслу, что некогда привела его к вершинам мастерства — к такому искусству и изобретательности, что даже эльфы высоко ценили его работы. Собственно, именно ремесло кузнеца когда‑то и свело Флинта с Танисом много лет назад, когда полуэльф был ещё мальчишкой в Квалинести.

Сегодня Флинт затеял небольшую игру в петушиный мяч, надеясь хоть немного растормошить Таниса, вывести его из угрюмого настроения. Но ничего не выходило. Танис мог думать лишь о Китиаре, которая несколько месяцев назад покинула Утеху, не сказав полуэльфу, куда направляется. Флинт же, напротив, в последнее время был в приподнятом настроении, потому что неугомонный кендер Тассельхоф Непоседа тоже отсутствовал — уже несколько недель он странствовал вместе с Карамоном и Стурмом.

«Как спокойно, когда Таса нет поблизости», — по крайней мере раз в день думал про себя Флинт.

Танис встал и подошёл к меловому кругу, расставляя камешки в центре. Затем отмерил положенное расстояние и повернулся лицом к мишени. Его высокая стройная фигура словно сжалась от сосредоточенности, когда он занёс чёрный камень и метнул его, характерным движением кисти придав ему нужный поворот. Несмотря на безупречную технику, камень прокатился мимо цели, лишь слегка задев кучку камешков. Танис поспешил к кругу, но ни один из камешков так и не выкатился за его пределы.

— Эх, жаль, — сказал Флинт, сдвигая густые седые брови в подобие хмурого вида. Впрочем, в глазах его плясало веселье, и Танис не обманывался на этот счёт.

— Признаю твоё превосходство, — с раздражением произнёс полуэльф, и лицо его приняло кислое выражение. — Нет смысла продолжать, когда ты настолько впереди.

— Ладно, ладно, — примирительно произнёс Флинт, подходя и собирая камни, которые аккуратно сложил в деревянную чашку. Старый гном, явно довольный своим преимуществом, тем не менее бросил на юного друга сочувственный взгляд.

— И всё это из‑за женщины! — пробормотал он достаточно громко, надеясь, что Танис услышит. Он взял чашку и поставил её на место, на одну из множества аккуратно расставленных полок, которыми была уставлена его кузница. — За свои сто с лишним лет я ни разу не видел, чтобы ты так изводился. Я видел, как ты сражался и побеждал огров и разбойников. Никогда не думал, что тебя одолеет женщина…

Он искоса глянул на Таниса, ожидая хоть какой‑то реакции. Но полуэльф по-прежнему был погружён в свои мысли, сидел, нахмурившись, скрестив руки на груди, на одном из высоких табуретов Флинта.

Флинт снова повернулся к полуэльфу и нарочито сурово произнёс:

— Всё равно ты должен мне медный грош.

Это привлекло внимание Таниса.

— Но мы не доиграли, — возразил он.

— Тем больше причин, — заявил Флинт обиженно. — Ты сам сказал, что признаёшь моё превосходство. Так тебе и надо: столько ворчать из‑за женщины, что даже игру до конца доиграть не можешь.

С недовольным видом Танис запустил руку в кошель, пошарил пальцами и выудил блестящую медную монету. Флинт жадно схватил её и внимательно, почти подозрительно осмотрел, прежде чем спрятать в карман. Эта маленькая пантомима едва не вызвала у Таниса улыбку.

В дверь постучали.

Открыв её, Флинт увидел одного из многочисленных городских сорванцов Утехи — веснушчатого десятилетнего мальчугана по имени Мойя. Тот протягивал сложенную записку, покачиваясь на пятках.

— Послание для Флинта Огненного Горна, — важно произнёс Мойя, хотя, разумеется, он прекрасно знал Флинта Огненного Горна, как и большинство жителей Утехи.

Флинт потянулся за запиской, но не успел он её взять, как Мойя отдёрнул руку и заявил:

— С вас один медный, пожалуйста.

— Один медный! — возмутился Флинт. — Да это же грабёж среди бела дня!

— Обычная такса, — невозмутимо ответил Мойя и сунул записку в задний карман, вне досягаемости Флинта.

— Один медный! — кипятился Флинт. — Я сперва должен прочесть, а уж если мне понравится, что там написано и от кого оно, тогда, может, и заплачу! С какой стати платить за то, что мне, возможно, и не нужно?

Мойя стоял на своём. Ворча, Флинт снова полез в кошель и отдал мальчишке тот самый медный грош, который только что выиграл у Таниса.

Всё ещё кипя от негодования, Флинт захлопнул дверь. Повернувшись к Танису, он развернул записку. По особому способу складывания — в перекрещивающиеся треугольники — он уже понял, что она от брата‑близнеца Карамона.

Танис читал через его плечо.

— Флинт,

У меня есть основания полагать, что Карамон, Стурм и Тассельхоф в большой опасности. Встретимся у озера Кристалмир. Приведи Таниса.

Рейстлин

Брови Таниса сошлись в складке любопытства. Он не знал, что и думать об этом послании от Рейстлина. С тех пор как Карамон и единокровная сестра близнецов, Китиара, уехали, Рейстлин ещё сильнее отдалился от оставшихся спутников, став даже более замкнутым, чем обычно. Танис знал, что маг редко надолго разлучался с братом‑близнецом, и полагал, что отсутствие Карамона повергает Рейстлина в одиночество и, возможно, тревожное состояние. Крепкий Карамон обычно словно укрывал собой более слабого брата, но когда Флинт и Танис несколько дней назад случайно встретили Рейстлина в таверне Отика, всё было наоборот. Теперь уже юный маг казался озабоченным благополучием Карамона — ведь тот давно должен был вернуться в Утеху.

— Карамон говорил, что вернётся через две недели, — настаивал Рейстлин. — На него не похоже задерживаться и не посылать мне ни слова.

— Это как раз очень на Карамона похоже, — возразил Танис и задумчиво добавил: — А вот на Стурма — нет.

— Я вам скажу, на кого это похоже — на Тассельхофа. И за всё отвечает Тас, — заявил Флинт. Он допил эль, подал Отику знак принести ещё и заговорщически наклонился к собеседникам. — Он просто позволяет вам думать, будто вы тут главные, а на самом деле это он водит вас за нос. Куда бы вы ни решили пойти, ведёт вас именно он. Нет, скорее всего, это всё проделки этого кендера‑проказника, и как раз в духе Таса носиться по Южному Эрготу, и в голову ему не приходит хоть немного подумать о друзьях, оставшихся дома. Не вижу смысла зря тревожиться. Тас всегда возвращается, а с ним вернутся и Стурм с Карамоном. Я говорю: наслаждайтесь этой временной передышкой.

Это была едва ли не самая длинная речь, какую когда‑либо произносил обычно немногословный Флинт. Гном сделал большой глоток из новой кружки, стёр пену с губ рукавом. Сияя и оглядывая зал, Флинт не замечал, что Рейстлин никак не реагирует. Юный маг сидел рядом, составляя им компанию, но почти не говорил. И пока день сменялся вечером, а часы шли, Рейстлин почти не обращал внимания на друзей. Передвинув стул, он смотрел куда‑то мимо них, словно заворожённый грудой дров, которую Отик превратил в пламя; мерцающий огонь отражался в пронзительных светло-голубых глазах Рейстлина.

И вот теперь — загадочное послание с требованием встретиться с Рейстлином у озера Кристалмир.

— Что думаешь? — спросил Танис у Флинта.

На суровом лице гнома читалось явное неудовольствие. Послание пришлось совсем не ко двору. Теперь он жалел ещё сильнее о том медном гроше, что отдал за него.

Путь до Южного Эргота и обратно занимал примерно месяц. А с того дня, как Стурм, Карамон и Тас отправились в путь, прошло уже почти три месяца.

— Эх, — протянул гном, махнув рукой, — этот Рейстлин такой паникёр. Наверняка ничего страшного. Но, — добавил он со вздохом, — пожалуй, нам лучше поспешить к озеру Кристалмир.

Как когда‑то он в какой‑то мере взял под крыло Таниса, так несколько лет назад, после смерти матери, Флинт более или менее взял под свою опеку и близнецов Маджере, когда те ещё были подростками. Благодаря гному полуэльф со временем узнал братьев и проникся к ним симпатией — пусть и с оговорками. Карамон был надёжным и добродушным, хотя его беспечность порой сбивала его с пути. Что до Рейстлина — бледного юного мага с пристальным взглядом, — Танис признавался себе, что ему трудно найти с ним общий язык, когда рядом нет Карамона.

— Пойдём, — сказал Флинт, обнимая друга за плечи и увлекая его к двери. На мгновение гном задержался у своего рабочего стола и обломком угля нацарапал что‑то на гладкой полоске коры. Подмигнув Танису, он повесил её на дверь, прежде чем они вышли. «Ушли на охоту», — гласила надпись.

Друзьям предстояло пройти по подвесным мостикам, натянутым между гигантскими валлиновыми деревьями, к восточной окраине города. Если бы жители Утехи не привыкли видеть эту пару вместе, гном и полуэльф непременно привлекли бы к себе взгляды. Коренастый и невысокий Флинт, с его переваливающейся походкой, старался не отставать от куда более высокого спутника, который скользил по мостикам с непринуждённой грацией и уверенностью, унаследованными от народа своей матери — квалинестийских эльфов.

В этот раз картину делало ещё комичнее то, что Флинт без активно жестикулировал и сыпал нелестными историями про Тассельхофа — всё в попытке вывести Таниса из его меланхоличного настроения. Но Танис по большей части молчал, делая широкие шаги, пока Флинт семенил рядом.

Не столько срочный зов Рейстлина омрачал мысли Таниса по дороге к озеру Кристалмир, сколько единокровная сестра мага — Китиара Ут‑Матар. Для Таниса Китиара никогда не исчезала из мыслей. Её смеющееся лицо и лукавая усмешка дразнили его днём и являлись в снах по ночам.

Танис и Китиара в последнее время больше ссорились, чем ладили. А потом, несколько недель назад, Китиара сообщила Танису, что ей предложили отправиться на север с отрядом наёмников, которых некий лорд нанял для какой‑то таинственной — и, без сомнения, не слишком законной — цели. Танис назвал эту затею недостойной её. В ответ Китиара рассмеялась и заявила, что уж лучше так, чем умереть во сне в этой скучной старой Утехе.

Расстроенный мыслью о её отъезде, Танис сменил тактику и предложил поехать с ней. Это вызвало у Китиары новый приступ смеха. Она быстро взяла себя в руки, но в её тёмных глазах вспыхнул гнев. «Ты там не приживёшься», — сказала она, и в этих словах было больше, чем просто лёгкое оскорбление.

На следующее утро Танис встал пораньше, чтобы проводить Китиару. Когда он добежал до конюшни, она уже сидела верхом. Ему пришлось броситься вперёд и схватить лошадь под уздцы, чтобы хоть на миг задержать её. Китиара рассеянно улыбнулась ему сверху, потом наклонила тёмную кудрявую голову и крепко поцеловала его в губы — и уехала, не проронив больше ни слова.

Даже сейчас Танис мог с пугающей ясностью воскресить в памяти ощущение того поцелуя.

— Флинт, — сказал он гному, пока они торопливо шагали по подвесным мостикам, — ты когда‑нибудь бывал влюблён?

Ошарашенный столь дерзким вопросом, ворчливый гном споткнулся и вцепился в перила.

— Не скажу, что бывал, — наконец нашёлся Флинт и снова зашагал вперёд. — Но если бы и был, уж точно был бы поосмотрительнее с тем, в кого влюбляюсь, — не то что некоторые!

— Что ты этим хочешь сказать? — горячо вскинулся полуэльф.

— А то, щенок, что Китиара Ут‑Матар — это, по‑моему, да и по мнению любого здравомыслящего человека, вовсе не идеал женщины, — жёстко произнёс Флинт. — Я видел, как ты на неё вздыхаешь и как она на тебя смотрит. Это две совершенно разные вещи. Ничего общего, если ты понимаешь, о чём я.

Флинт раздражённо тряхнул головой, когда они обогнули поворот и направились к мосту, который выведет их на лесную тропу, ведущую к озеру.

— К тому же, — пробормотал гном, — я, кажется, припоминаю, что вы с ней ругались чуть ли не каждый день, пока она не сбежала отсюда. По‑моему, это и стало, отчасти, причиной её отъезда.

Танис остановился и схватил Флинта за руку.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — коротко бросил он.

— Ну… — Флинт замер на полушаге. Его брови заходили вверх‑вниз, словно пара извивающихся гусениц. — Может, и была когда‑то одна. Конечно, такая же холмовая гномиха, как и я сам. Не знаю, можно ли это назвать любовью. Так… вроде как роман.

Флинт запинался на словах, и краска залила его щёки. Он опустил глаза, переминаясь с ноги на ногу. Танис терпеливо ждал.

— Ну? — наконец спросил Танис, наклоняясь ближе к другу. — Продолжай, расскажи.

Лицо Флинта исказилось от неловкости.

— Она была дочерью охотника, — нерешительно начал он. — Наши семьи с самого рождения обещали нас друг другу. Времена тогда были тяжёлые. — Он фыркнул. — Да и сейчас не легче…

Танис слушал, заворожённый: обычно гном был крайне скуп на личные откровения. Возможно, хорошее настроение сбило его обычную настороженность.

Флинт замолчал, будто глядя на что‑то перед внутренним взором. Потом резко тряхнул головой, словно прогоняя паутину.

— Да она просто… была одной из многих! В те времена, когда я был молод и глуп, как ты сейчас! — буркнул он. — Ты ведь знаешь, как у дварфов заведено: браки должны быть согласованы и одобрены кланами. Или ты много знаешь об истории холмовых и горных дварфов? Вот это действительно интересная история…

Танис кашлянул.

— Как её звали?

Флинт метнул на него сердитый взгляд.

— Лолли Окенфельс.

Танис расплылся в улыбке.

— Окенфельсы — уважаемый клан, — оборонительно добавил Флинт. — Они были превосходными охотниками. Но суть в том, что я не считал, что сейчас подходящее время, чтобы обручиться, жениться и взвалить на себя семейные обязанности. Я был совсем зелёным юнцом и, хоть и видел её раньше, толком Лолли не знал. То есть до тех пор, пока мы не устроили тайную встречу, чтобы всё обсудить, и я не понял, что она очень похожа на меня.

Танис вопросительно приподнял бровь.

— Упрямая? — рискнул он.

— Твёрдая характером, — раздражённо поправил Флинт. — И когда мы встретились тайком, я понял, что она так же, как и я, хочет положить конец этой помолвке. Только…

— Только что?

— Ты задаёшь слишком много докучливых вопросов, — рявкнул Флинт. — Не знаю, зачем я вообще тебе всё это рассказываю.

Он оборвал себя и двинулся к мосту, но Танис шагнул вперёд и преградил ему путь.

— Только что? — настойчиво повторил полуэльф.

Флинт заговорил тихо:

— Только… когда мы встретились вот так, наедине, я узнал её получше и увидел, какая она. Твёрдая характером, как и я…

— Ты это уже говорил.

— И… довольно милая. Длинные косички, крепкие плечи… тёмно‑карие глаза, такие… глубокие. — Его голос затих. Флинт украдкой глянул на Таниса, который с нетерпением ждал продолжения.

— Ну?

Флинт стиснул зубы.

— Хватит вопросов, парень. — Гном хлопнул Таниса по плечу так, что тот едва не потерял равновесие. — Я и так уже слишком много наболтал, а Рейстлин ждёт.

Флинт зашагал к мосту тяжёлой поступью. Танис задумчиво посмотрел ему вслед, а потом парой широких шагов нагнал друга.

С противоположной стороны моста неторопливо шли двое потрёпанных батраков, направлявшихся на рынок в Утеху. Один из них, в плохо сидящей тунике, ткнул пальцем в сторону Таниса и громко отпустил замечание насчёт «острых эльфийских ушей», чем вызвал хохот у своего товарища.

Флинт почувствовал, как Танис напрягся при их приближении. Учитывая настроение полуэльфа, гном подумал, что Танис запросто может ввязаться в драку.

Флинт действовал быстро: ловко отстегнул с пояса молоток и будто бы нечаянно уронил его. Носком сапога он подтолкнул инструмент так, что тот прокатился по доскам и замер, вращаясь, у ног того самого батрака, что отпустил колкость.

Тот наклонился, чтобы поднять молоток, но Флинт уже оказался рядом. Поднимая своё оружие, гном «случайно» задел округлым твёрдым концом подбородок батрака в тунике. Тот рухнул как подкошенный.

— Ой, — невинно произнёс Флинт, и они с Танисом спокойно пошли дальше. Второй батрак, хлопая товарища по щекам, смотрел им вслед с отвисшей челюстью.

* * *

К тому времени, как Танис и Флинт добрались до лесистой тропы вдоль берега озера Кристалмир, их настроения успели поменяться. Танис, с предвкушением гадая, какое приключение может их ждать, заметно воспрянул духом. А вот Флинт, без умолку твердивший о том, какой же Тассельхоф Непоседа невыносимый, сам себя довёл до нервного раздражения.

Лето ворвалось в эти края буйством красок: алые, пурпурные и золотые полевые цветы окаймляли тропу. Озеро кольцом обступали высокие деревья. Небо было безоблачным, ни малейшего дуновения ветра. Спокойное озеро Кристалмир раскинулось перед ними, словно отполированное синее стекло.

Глядя на безмятежную гладь воды, Флинт немного приободрился. Он почти не сомневался, что сумеет обойти Таниса в пускании «блинчиков» по воде. Может, даже сумеет отыграть тот самый медный грош.

Впереди они заметили Рейстлина: тот сидел спиной к ним на большом плоском камне, нависая над озером. На юном маге была роба ржавого оттенка — она окутывала его худое тело и ниспадала складками на камень. Танис и Флинт знали, что близнец Маджере любит это место. Оно было связано с каким‑то приключением, в котором он, Карамон и Китиара участвовали ещё детьми. Теперь он часто приходил сюда, чтобы подолгу сидеть в одиночестве — «размышлять о непостижимом», как говаривал Флинт, — «что, к счастью для нас, простых смертных, и есть работа магов».

Рейстлин обернулся и встал, чтобы поприветствовать их, но его сдержанная улыбка тут же растаяла. Лицо мага было напряжённым, черты словно окаменели. Он жестом пригласил их сесть рядом с ним на камень.

Флинт притих. Он чувствовал, как взгляд Рейстлина буквально ощупывает его лицо. Не в первый раз Танис подумал, что глаза Рейстлина — с бледно‑голубыми радужками — будто пронзают человека насквозь.

— К чему вся эта таинственность? — спокойно спросил Танис. — Почему нельзя было встретиться у Отика?

Из глубокой складки плаща Рейстлин извлёк ничем не примечательную зелёную бутыль с длинным горлышком.

— Потому что я считаю, что об этом не должен знать никто, кроме нас троих, — таинственно произнёс маг.

Флинт наклонился, чтобы получше разглядеть заурядную на вид бутыль, и издал звук, который был чем‑то средним между фырканьем и смешком.

— Что‑то не вижу в ней ничего интересного или важного, — пробурчал гном с ноткой разочарования.

Рейстлин метнул на него пронзительный взгляд.

— Смотри! — коротко бросил маг.

Он вытащил пробку, закрывавшую горлышко бутыли. Послышалось лёгкое шипение, и в воздухе поплыл запах морского воздуха. На глазах у гнома и полуэльфа корпус бутыли начал ярко светиться. Внутри заклубились светящиеся пылинки, они замерцали и стали складываться в узнаваемый силуэт. Эти огоньки походили на крошечные ослепительные звёзды — они кружились и плясали, почти гипнотизируя своим танцем.

Силуэт, который они образовали, был точной копией Тассельхофа Непоседы — уменьшенной, оживлённой россыпью сверкающих точек света. Кендер оживлённо жестикулировал. Мало того — из длинного горлышка бутыли донёсся до жути узнаваемый голос Тассельхофа.

— Дорогой Рейстлин!

"Разве это не поразительно? Я пишу тебе с борта славного корабля „Венора“… по крайней мере, до сих пор он был славным кораблём (уже двое суток и две ночи). Карамон наверху, на палубе, вовсю веселится со своими новыми друзьями‑матросами, а Стурм…"

Троица молча слушала первую половину волшебного послания. Танис был поражён. У Флинта отвисла челюсть.

— Невероятно, — проговорил Танис. — Где ты это взял?

— Кендер в бутылке, — усмехнулся Флинт с кривой ухмылкой. — Неплохая идея. Совсем неплохая.

— Тсс! — шикнул Рейстлин. — Сейчас будет самое важное.

Образ кендера продолжил свой рассказ:

«…И пах он не так скверно, как обычно пахнут минотавры. Стурм даже сказал, что уловил запах мыла от этого рогатого зверя, которого звали — точнее, наверное, стоит сказать, звали, но я забегаю вперёд, — Арготц.

Как я уже говорил, у Арготца был толчёный джалопворт, и я выторговал у него неплохую партию. А потом, похоже, он от щедрости или в благодарность подкинул мне ещё сверху, потому что, когда я вернулся в таверну в Иссопе, где мы остановились, я заметил, что у меня вдвое больше товара, чем я заплатил.

Но это ещё не самое странное — помнишь, я говорил, что есть по-настоящему странная часть? Хотя, конечно, можно и это назвать странным: минотавр, который держит травяную лавку в пещере. По крайней мере, так сказала Аса, да и ты, кажется, тоже так говорил. Но по-настоящему странное началось потом…»

— Его тут даже нет, а он всё болтает и болтает, — пробормотал Флинт, закатывая глаза.

«Но по-настоящему странное — это то, что случилось дальше. Ой, я уже упоминал, что Арготц упаковывал все свои травы и явно куда‑то очень торопился? Мы, конечно, не придали этому значения, пока два дня спустя не проснулись в наше последнее утро в Иссопе. Именно в тот день мы собирались уезжать, и мы действительно уехали, но перед отъездом в таверну ворвался какой‑то человек и стал кричать всем подряд о том, что случилось с минотавром‑травником на окраине города.

Мы сами пошли посмотреть, и, конечно, всё оказалось правдой: чудовищный взрыв разворотил пещеру и вынес кусок горы. Обломки товаров и пожиток травника разлетелись во все стороны. „Наверное, Арготц ошибся и смешал не те травы“, — заявил один из местных умников. Но если бы это было правдой, возразил я, тогда почему его голова, аккуратно отрубленная и со струйками крови, торчала на пике у начала тропы, ведущей от главной дороги к пещере?

Стурм, Карамон и я сочли это чертовски любопытным, но, вероятно, не нашим делом, а мы и так уже собирались уезжать. Так что мы проделали этот скучный путь обратно в Истпорт и наняли капитана Мурлоха с его кораблём, чтобы он доставил нас в Абанасинию. Капитан Мурлох чем‑то напоминает Флинта, хотя он, конечно, куда массивнее и к тому же человек. Но капитан Мурлох уверен, что знает, как всё нужно делать правильно, и не всегда ценит мои советы.

В общем, вот тебе история про минотавра‑травника и толчёный джалопворт. Надеюсь, она тебе понравится, ведь за эту волшебную бутыль для послания я заплатил своей возможностью ею воспользоваться. А теперь мне надо торопиться: надвигается сильнейшая буря — необычно тёмная и грозная, на мой взгляд, — и я хочу бросить бутыль в море, пока волны вздымаются высоко.

P.S. Если кто‑нибудь найдёт эту бутыль и откроет её, он услышит это послание, и ничего страшного. Принесите бутыль Рейстлину Маджере из Утехи — он даст вам за неё не меньше пятидесяти медных монет, а может, и больше, ведь он щедрый и вообще не слишком заботится о деньгах. Спросите в городе — его почти все знают.

Искренне твой,

Тассельхоф Непоседа из Кендермора,

в последнее время из Утехи».

Рейстлин быстрым движением вогнал пробку обратно в бутыль и спрятал её в складках плаща. Маг пристально посмотрел на Флинта и Таниса, словно пытаясь прочесть их реакцию.

— Магия — в пробке, — заметил юный маг, будто для их пользы. — В ней даже больше, чем в самой бутыли.

Флинт, всё ещё зачарованный самой идеей «Таса в бутылке», лишь качал головой, не в силах скрыть изумление.

— Где ты её взял? — повторил свой прежний вопрос Танис, прищурившись.

— По счастливой случайности, — ответил Рейстлин. — Честный торговец выловил её из воды у причалов, когда сошёл на берег в маленьком порту под названием Бухта Мщения на побережье Абанасинии. Откупорив бутыль и услышав послание, он решил разыскать меня. Он и так собирался путешествовать по этим краям, но, к счастью, сразу направился в Утеху. Прибыл вчера и расспрашивал обо мне в таверне «Последний приют». Отик помог его найти, и, — маг добавил с особым нажимом, — я заплатил торговцу семьдесят пять медных монет — просто чтобы доказать, что кендер не врал.

— Семьдесят пять медных! — воскликнул Флинт, известный своей бережливостью.

— Бутыль для посланий — вещь редкая, — согласился Танис, вставая и потягиваясь. Он устремил взгляд на гладь озера Кристалмир, вспоминая пикник, который когда‑то устроил здесь с Китиарой. — Но я не понимаю, почему ты видишь в этом знак опасности. Это просто Тас на корабле, строчит одно из своих бесконечных писем. История про минотавра‑травника немного странная, но…

— Торговец привёз и другие вести, — перебил Рейстлин. — Он сам прибыл из Истпорта, а там на причалах только и разговоров, что о «Веноре»: корабль пропал в море во время необычайно внезапной и яростной бури. Торговец много раз ходил между Южным Эрготом и Абанасинией, так что знает капитана Мурлоха в лицо. Он клянётся, что видел кое‑кого из матросов капитана в тавернах Бухты Мщения — и те праздновали, расплачиваясь монетами минотавров.

— Любопытно, — проговорил Танис, проводя пальцами по своим рыжевато‑каштановым волосам.

— Ещё любопытнее вот что, — добавил Рейстлин. — Неделю спустя на скалы выбросило тело капитана Мурлоха. Оно было раздуто, черты лица стёрты. Лицо оказалось изъедено, покрыто странными ожогами и проколами. Несмотря на это, команда признала в нём своего капитана. И тут же собрала всё, что осталось от их минотаврских денег, и разбежалась кто куда.

Танис тяжело опустился на камень. Брови Флинта сошлись в хмурой складке.

— «Венора» покинула Истпорт больше семи недель назад, — подчеркнул Рейстлин со значением.

— А как ты знаешь, что это не какая‑нибудь уловка или очередная проделка Таса? — подозрительно рявкнул Флинт. — С чего ты так доверяешь этому торговцу?

— Это не уловка! — нетерпеливо отозвался Рейстлин. — Торговцу нужно было просто выполнить поручение и получить свои медяки. Я это видел. У него не было никакого умысла. Послание в бутыли ничего для него не значило.

Флинт вздохнул. Он встал и пустил «блинчик» по гладкой поверхности спокойного озера Кристалмир. "Семь прыжков. Неплохо", — с некоторой гордостью подумал гном.

Стурм и Карамон… эти здоровяки, по сути, были просто переросшими детьми. На них нельзя было рассчитывать, когда дело доходило до здравого смысла, думал Флинт. Сколько часов он провёл с ними в лесу — вдоль этих самых берегов, да и вообще по всей округе близ Утехи, — обучая премудростям лесной жизни. Ученики они были старательные, но стоило им оказаться рядом с Тассельхофом Непоседой, как…

— Ну, они всего на несколько недель задержались, — осторожно проговорил Флинт. — Не вижу, из‑за чего столько суеты.

Рейстлин помрачнел.

— Есть ещё кое‑что… кое‑что, о чём я должен был догадаться раньше. Вы помните, я оказался рядом с Тассельхофом, когда его друг Аса сказал ему, что на Южном Эрготе есть минотавр‑травник, который продаёт в своей лавке толчёный джалопворт.

Как бы ни казалась эта весть невероятной, я обратил на неё особое внимание — из‑за одного древнего заклинания, на которое я однажды наткнулся в одной из книг заклинаний Мората. Страницы рассыпались от старости, и я не смог разобрать все фразы, но само заклинание меня заинтриговало.

Танис не сводил глаз с Рейстлина. Как и в первый раз, когда он услышал эту историю, полуэльфу казалось, что Рейстлин умалчивает о какой‑то части рассказа.

— Я знал, что для этого заклинания нужен джалопворт, — продолжал Рейстлин, — а джалопворт редко встречается в наших краях. Тут представилась возможность его раздобыть. Стурм и Карамон вызвались сопровождать Таса в путешествии на Южный Эргот, чтобы закупить для меня нужное количество.

— И? — поторопил Флинт, которому уже начинало казаться, что Рейстлин в последнее время стал чересчур многословным. Гном и так прекрасно знал про этот толчёный… как его там… и про то, зачем вообще понадобилось тащиться на Южный Эргот. Он прицелился и снова пустил камень по воде. Девять прыжков — гном удовлетворённо подсчитал про себя.

Рейстлин сцепил пальцы, глядя на обоих с той самой пронзительной сосредоточенностью, от которой Танису всегда становилось не по себе.

— После того как я получил послание от Тассельхофа, я вчера отправился в Пулботтом и посоветовался с Верховным магом. Он напомнил мне о том, что я должен был учесть с самого начала. Джалопворт в изобилии растёт только на острове Картай — в отдалённой и безлюдной части Минотаврских островов. Согласно законам минотавров, его нельзя вывозить или продавать за пределами их земель. В обществе минотавров джалопворт считается священным. Отсюда следует, что тот, кто убил минотавра‑травника…

— Арготца, — тихо вставил Танис, припоминая.

— Тот, кто убил Арготца, — продолжил Рейстлин, — мог последовать за Стурмом, Карамоном и Тассельхофом и попытаться убить и их.

Танис вскочил, горя жаждой действия. Ему хотелось наконец что‑то делать, а не слоняться без дела по Утехе, терзаясь невесёлыми мыслями.

— Тогда мы должны отправиться в Бухту Мщения, выследить этих матросов и заставить их рассказать, что случилось с «Венорой». Если понадобится, поедем в Истпорт и поищем там зацепки.

Флинт уставился на своего друга-полуэльфа с ужасом.

— В Бухту Мщения… в Истпорт? — запнулся гном. Он переживал за друзей, но такой порыв казался ему чересчур поспешным. Флинт и правда подумывал о летней поездке, но куда‑нибудь в тихое, спокойное место в горах, где можно побыть одному, а не в шумные, густонаселенные прибрежные города.

— Нет, — жёстко отрезал Рейстлин. — С тех пор как торговец был в Бухте Мщения, прошло уже больше десяти дней. И в Истпорте мы ничего не найдём. Это будет пустая трата времени.

— Прислушайся к Рейстлину, — торопливо поддержал Флинт. — В этом нет никакого смысла.

Рейстлин нетерпеливо взмахнул рукой.

— И не забывайте: матросы праздновали, расплачиваясь монетами минотавров, — подчеркнул маг. — Нет, не имеет смысла двигаться на запад. Если я прав, опасность для моего брата и наших друзей таится далеко на востоке. Именно туда мы должны попасть как можно скорее. К Кровавому морю и Минотаврским островам.

— К Кровавому морю? — ахнул Флинт. Краска схлынула с его лица. Ему пришлось сесть, чтобы переварить услышанное.

— На Минотаврские острова? — удивлённо переспросил Танис. — Но до них тысячи миль, несколько месяцев изнурительного пути по суше. Даже если Стурм, Карамон и Тассельхоф оказались там, если они в опасности, мы всё равно не успеем прийти им на помощь вовремя.

— Да как, чёрт возьми, они могли добраться от проливов Шэлси до Минотаврских островов за такой короткий срок? — озадаченно спросил Флинт.

— Я не знаю как, — признал Рейстлин. — Вероятно, с помощью какой‑то весьма развитой магии. Но если они живы, то именно там они и находятся. Я в этом убеждён. И я собираюсь туда отправиться и попытаться их найти. Единственное, что мне нужно знать: вы пойдёте со мной?

— Как? — снова спросил Танис. — Как мы вообще можем надеяться преодолеть такое расстояние?

Глаза мага возбуждённо блеснули.

— Когда я говорил с Моратом, он рассказал мне об оракуле, который живёт неподалёку от Омраченного леса. Оракул знает о портале, который способен в мгновение ока перенести нас в Огрбонд, на побережье Кровавого моря.

— Огрбонд! — уныло пробормотал Флинт.

— Оттуда нам придётся добираться своими силами: нанять корабль и пересечь Кровавое море, чтобы достигнуть королевства минотавров.

— Ох, нет! — Флинт всплеснул руками. — Я не собираюсь переплывать никакое Кровавое море! Я наслышан про это самое Кровавое море! — Он махнул рукой в сторону спокойного озера Кристалмир. — Может быть, — продолжил он, — может быть, я бы и решился переплыть озеро Кристалмир, чтобы спасти друзей… а может, и нет. Всё зависит от настроения и от того, какие именно это друзья. Но ты меня ни за что не заставишь сесть на корабль и плыть через Кровавое море — не важно, какой там портал, какие друзья и сколько медяков ты отдал какому‑то пронырливому бродяге‑торговцу!

Рейстлин почти не обращал внимания на ворчливого гнома, который сейчас вовсю демонстрировал своё недовольство, топая по берегу и пиная камни и коряги. Маг не отрываясь смотрел на Таниса. Полуэльф неловко поёжился под этим взглядом. Он догадывался, что маг знает больше, чем говорит, и не сомневался в искренности его намерений. Если Рейстлин верит, что дело плохо, значит, Стурм, Карамон и Тас и правда в беде.

После долгого молчания Танис поднялся и протянул руку в знак согласия.

— Они бы рискнули жизнью ради нас, — торжественно произнёс полуэльф, — и мы обязаны поступить так же.

Рейстлин кивнул ему в знак благодарности.

— А как же Китиара? — внезапно вспомнил Танис. — Не думаешь ли ты, что кому‑то из нас стоит попытаться с ней связаться?

— Я уже отправил ей весточку, — спокойно ответил Рейстлин. — Не беспокойся о Китиаре. Если она сможет присоединиться к нам — она это сделает.

— Но где она сейчас? — настаивал Танис. — Может, я…

Рейстлин оборвал его одним взглядом.

Флинт стоял у берега, хмуро сжимая в руке идеально круглый, плоский камень. Он запустил его по воде. Камень подпрыгнул раз, другой — и пошёл ко дну. Дурная примета, в этом гном был уверен.

Коренастый гном подошёл к Рейстлину и Танису, которые ждали его решения. Он посмотрел обоим прямо в глаза, твёрдо убеждённый, что перед ним стоят два безумца.

Затем он вытянул свою мощную правую руку и положил узловатую ладонь поверх рук Таниса и Рейстлина.

— Хочу сразу прояснить одну вещь, — проворчал гном, обращаясь к магу. — Я делаю это ради Стурма и твоего брата, а не ради этого проклятого кендера!

* * *

Рейстлин велел им собрать еду, оружие, одежду, снаряжение для скалолазания и прочие необходимые вещи. Флинт почти не спал в ту ночь: то укладывал, то распаковывал свой заплечный мешок, точил топор и нож и бормотал себе под нос, какой же он глупец.

Перед самым рассветом в дверь постучали — на пороге стоял Танис, полностью собранный для путешествия и широко улыбавшийся. «И с чего это полуэльфу так чертовски радостно?» — недоумевал про себя Флинт.

Они должны были встретиться с Рейстлином на изгибе дороги, ведущей прочь из Утехи. Выскочив за дверь, Флинт вдруг что‑то вспомнил, метнулся обратно в дом и вынес кусок коры. Обломком угля он нацарапал несколько слов и повесил табличку на дверь — и они с Танисом поспешили прочь, в серые предрассветные сумерки.

На табличке было выведено: «Ушёл на охоту — на неопределённый срок».