Звёздные Войны. Фронтир. (гет)

Десант

Транспортник завис над тенью спутника — старая, неповоротливая машина с выцветшей краской и заклёпками, которые, казалось, вот-вот осыплются. Внутри десантной капсулы было темно и тесно. Там пахло смазкой и озоном — запахом, въевшимся в форму так, что не выветривался неделями.

Гектор сидел в головной капсуле, держа шлем на коленях. Кресло-амортизатор было жёстким, ремни врезались в плечи. Рядом, в полуметре, дышали девятнадцать человек: сержант Кайл напротив, молодые бойцы справа и слева, каждый со своей историей и страхом, который они прятали за молчанием.

Он изучал голографическую карту «Аванпоста-12» — имперской базы, намеченной для захвата. Данные были скудными: обычный опорный пункт, десяток штурмовиков, рота солдат гарнизона, инженерный взвод для обслуживания щитов, артиллерия средне мощности, отражатели.

— Дыра, — пробормотал Кайл, сидевший напротив. Ему было на вид под пятьдесят, лицо изрезано шрамами, один глаз — стеклянный, с тусклой линзой. — Сделаем дело и уйдём, пока они не подтянули фрегат или не дай бог крейсер.

— В прошлый раз ты так говорил, — отозвался молодой боец с левой стороны, — а мы три дня сидели в окружении.

— В прошлый раз у нас был другой командир, — Кайл кивнул в сторону Гектора, — сейчас — хороший. Расслабься.

Гектор не улыбнулся. Он прокручивал в голове каждый коридор, каждый поворот, каждую точку возможного сопротивления имперцев. Это было его ритуалом перед каждым вылетом.

— Тридцать секунд, — раздался голос пилота по внутренней связи, — выход на цель.

Гектор надел шлем и затянул крепления. В ушах зашипела статика, затем послышались голоса отряда — двадцать человек, двадцать жизней.

— Первая группа — Кайл, ведёшь шестерых на восточный шлюз. Отвлекающий манёвр. Вторая группа — со мной, заходим через главный ангар. Подавляем щиты, выбиваем инженеров. Через сорок минут здесь будет подкрепление. Вопросы?

Вопросов не было.

Капсула дрогнула. Удар — металл заскрежетал о металл. Передняя стенка с грохотом отвалилась, открывая серый ангар «Аванпоста-12», залитый аварийным светом.

Имперцы уже ждали. Лазерные очереди ударили по капсуле. Гектор выкатился из кресла, вскинул винтовку и короткой очередью уложил первого штурмовика — тот рухнул в своей белой броне, окрасившейся красным.

— Вперёд! — скомандовал Гектор.

Отряд рассыпался. Слева двое десантников ставили полевую завесу. Справа Кайл вёл свою группу к восточному шлюзу. Гектор шел вперёд, ведя отделение и стреляя навскидку. Каждый его выстрел находил цель.

Имперская база была типовой: коридоры из сборных панелей, тусклый свет, запах металла, технических масел и перекиси водорода. Они пробились к инженерному отсеку, имперцы отступали. Трое имперских солдат прикрывали молодого инженера в гражданской одежде. Тот сжимал планшет с данными и смотрел на десантников с ужасом.

— Брось оружие, — сказал Гектор, — ты гражданский. Мы не стреляем в гражданских.

Инженер не понял. Штурмовики открыли огонь. Гектор ответил двумя очередями, и они упали. Инженер застыл.

Гектор подошёл, вырвал планшет из рук, заглянул в глаза:

— Убирайся. Беги. Пока я не передумал.

Инженер убежал. Гектор не смотрел ему вслед.

База была взята за двадцать минут. Вокруг лежали тела вражеских солдат, штурмовиков, а десантники уже разворачивали оборонительные комплексы — лёгкие турели и щиты.

Гектор отошёл к ангару. Там, у стены, лежали мертвые, один накрыт серым одеялом. Ещё семеро сидели, прислонившись к стене, пока полевой медик обрабатывал раны. Молодой боец смотрел на свою правую руку — она висела неестественно, и сквозь разорванную броню виднелась обугленная плоть.

Гектор подошёл к накрытому телу, откинул край. Парень из второй группы, двадцати двух лет. Лазерная очередь в голову — наверное он не успел понять, что умер.

Гектор снова накрыл его.

Медик подошла и коротко доложила:

— Один убит. Семеро раненых. Тяжёлых двое — Келлер, ожог третьей степени, у Эрна проникающее в грудь. Все стабильны. Эвакуация через десять минут.

— Спасибо, — сказал Гектор. — Организуй погрузку первыми.

Он сам помогал перевязывать раненых — накладывал жгуты, подавал антисептик, держал бойцов за плечи, пока медик вводила обезболивающее. Он делал это молча. Без слов. Они знали цену.

Когда последнего раненого погрузили в эвакуационный транспорт, Гектор вернулся в командный отсек. Сорвал имперский значок с пульта и бросил на пол. Кайл подошёл сзади, протянул ему флягу с водой. Гектор взял, глотнул.

— Насчитали шестнадцать убитых имперцев. Четыре штурмовика. Остальные в бегах. Раненных они унесли с собой.

Гектор кивнул.

— Сорок минут, — сказал Кайл. — Ты уверен, что подкрепление придёт?

— Придёт.

— Ты всегда веришь им, будто они твои братья.

Гектор посмотрел на него. В его глазах не было злости. Только усталость.

— Кайл, займись делом.

Тот пожал плечами и направился к разворачиваемым орудиям и установкам. Имперцы обычно не заставляют себя ждать…

Отпуск

Три недели спустя Гектор был дома.

Новый Иден встретил его умиротворением курортного оазиса. Здесь не знали, что такое война — только бескрайние поля зелёной травы, леса, что взбегали на пологие склоны гор, океан, который на рассвете окрашивался в розовый от двух восходящих солнц, и мягкий бриз, пропитанный ароматами соли и цветов. Просторные светлые дома с панорамными окнами казались островками спокойствия в бушующем мире.

Гектор каждый отпуск прилетал сюда, но не находил здесь покоя. Воздух казался ему приторным, слишком сладким, словно сироп.

Дети бросились к нему, едва он переступил порог. Младшие повисли на шее, старшая дочь держалась в стороне, улыбаясь настороженно, а средний сын — тот, что мечтал пойти в десантники — встретил его вопросительным взглядом. Гектор лишь кивнул ему.

Арабелла вышла из гостиной. Лёгкое платье, распущенные волосы, та самая улыбка, что когда-то покорила его сердце. Она ступала босыми ногами по мраморному полу. Подошла к нему и поцеловала его в губы:

— Ты вернулся. Я так рада.

Гектор обнял её — и в тот же миг уловил что-то. Духи — сладкие, цветочные, с мускусной ноткой. Мужские, дорогие. Она всегда предпочитала лёгкие цитрусовые ароматы.

Он промолчал, просто опустил руки.

Вечерняя тишина

За ужином старшая болтала о школе, новых друзьях. Средний хмуро молчал, сжимая имитатор бластера. Младшие резвились, кидая друг в друга ягодами. Арабелла улыбалась, подкладывала ему еду, но молчала. За весь вечер ни разу не спросила о штурме.

Когда подали кофе, зажужжал её голокомм. Входящий вызов. Арабелла взглянула на экран, побледнела, сбросила звонок.

— Это с выставки, — сказала она слишком поспешно. — Я перезвоню им позже.

Гектор заметил имя экране: «Корпорация „Атлас". Исполнительный директор.

Он допил кофе, поставил чашку:

— Я устал. Пойду прилягу.

Поцеловал детей и вышел из-за стола. Арабелла следила за ним, но не останавливала. У лестницы она окликнула:

— Гектор...

Он обернулся.

— Я люблю тебя.

Гектор посмотрел на её красивое, ухоженное лицо, на дрожащие руки.

Всё стало ясно. И она поняла, что он знает.

— Спокойной ночи, Арабелла.

Поднялся наверх, лёг, уставился в потолок.

Ночные размышления

Он лежал без сна, глядя в темноту. Его разум всё ещё был там, на захваченной имперской базе, среди дыма и гари. Он слышал эхо выстрелов, чувствовал запах горелой плоти. Война не отпускала его даже здесь, в уютной спальне.

Он достал из ящика стола старую фотографию. На ней была Арабелла, до их свадьбы — смеющаяся, с распущенными волосами, без тени той усталости, что появилась сейчас. Когда они познакомились? Кажется, это было в другой жизни.

Его пальцы скользнули по рамке. Он вспомнил их первую встречу. Она не боялась его шрамов, не отворачивалась от его боли. Его неловкость на светской вечеринке не раздражала ее. Наоборот. Она улыбалась, смеялась, держала его за руку. Они танцевала тогда, и он поверил, что нашёл своё тихое место.

Внезапно он поднялся на кровати и взглянул в окно. Там бушевал шторм. Ветер развивал оконную занавеску. Ночник тускло мерцал зеленоватым свечением. Он услышал ее дыхание, Арабелла спала рядом. Он погладил ее по волосам, пальцы коснулись щеки, но одернулись. Опять этот запах. Гектор стиснул губы…

Утро перед отлётом

Неделя пролетела быстро.

Дети ещё спали, когда Гектор встал. Он тихо собрал вещи, проверил снаряжение. В зеркале отразился человек, которого он едва узнавал — глубокие морщины, седина в висках, взгляд, в котором навсегда поселилась война.

Арабелла появилась на пороге спальни. На ней был тот же халат, что и вчера. Лицо было бледноватым, под глазами круги. Казалось, она не спала последнюю ночь.

— Ты уходишь? — её голос дрожал.

— Да. Приказ...

— Гектор... — она сделала шаг вперёд. — Надо поговорить. Мы все дни избегали этого, но...

Он покачал головой:

— Нет.

Дети проснулись от суеты сборов. Они не понимали, почему отец так спешно улетает. Старшая дочь подошла к нему:

— Пап, ты почему так рано? Ты надолго?

Гектор обнял её:

— Не знаю, милая. Но я вернусь.

— На полгода, как всегда?

Она всхлипнула.

Младшие цеплялись за его ноги. Средний сын стоял в стороне, сжимая кулаки. Гектор видел в нём себя — того молодого идеалиста, верящего, что может изменить мир.

Арабелла проводила его до ангара.

— Гектор... — она запнулась. — Прости меня.

Он кивнул, улыбнулся, погладил ее по щеке и обнял.

— Увидимся, Арабелла.

Его корабль поднялся в небо, а он смотрел вниз. Новый Иден казался игрушечным с высоты. Но он удалялся. Теперь его путь лежал обратно — туда, где грохотали взрывы, где падали звёзды, и каждый день мог стать последним.

Война не отпускает тех, кто знает её истинное лицо.