Раскол (гет)

В тишине темной гостиной собственное дыхание казалось слишком громким. Джинни смотрела на Тома и не понимала, был ли он реальностью или злой шуткой ее разума.

Но чем дольше она смотрела на него, тем яснее осознавала, что это был не сон. Том определенно был настоящим — Джинни понимала, что может дотронуться до него, стоит ей только протянуть руку. Но она не смогла бы, даже если бы захотела: тело парализовало от страха.

Все эти годы Джинни казалось, что она готова к новой встрече. Она даже представляла, что именно написала бы в дневнике, попади он к ней в руки вновь. Во снах, где он звал ее к себе, она была далеко не такой смелой, но все же это были сны — призрачная дымка смягчала все, даже эмоции. С лучами рассвета она таяла, унося за собой испуг, и в голове оставался лишь смутный волнующий образ.

А теперь он был прямо перед ней, и их не разделяла даже спасительная дымка.

— Том… — хрипло прошептала Джинни пересохшими губами, как только у нее появилась возможность шевелиться. Голос дрогнул, выдавая ее страх, но он все равно отшатнулся, точно она пальнула в него жалящим заклятием.

— Кто ты, черт возьми, такая? — зло прошипел Том. — И откуда ты знаешь мое имя?

Ничего общего с милым мальчиком из дневника. Перед ней был яростный зверь, готовый в любое мгновение ударить первым.

И удар не заставил себя долго ждать. Том резко навис над Джинни, заставив ее сжаться еще сильнее, и направил палочку ей в лицо.

— Легилименс!

Вторжение в разум напоминало резкое погружение под воду. Водоворот мыслей закрутился, вызывая болезненное головокружение.

Первый курс Хогвартса. Черный дневник, спрятанный под подушкой. Петушиные перья на простынях. Туалет Плаксы Миртл и мокрая мантия. Пробуждение в Тайной комнате. Гарри с окровавленным мечом. Расползающееся по камню пятно чернил. Кабинет Дамблдора, хмурое лицо директора и испуганные родители.

Водоворот остановился резко, и Джинни понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя. Том склонился над ней так низко, что она могла рассмотреть каждую его ресницу. В черных глазах стоял безумный блеск.

— Так-так-так, — протянул он с легкой усмешкой, — ты явилась из будущего. Это уже интересно…

Его колени зажимали бедра Джинни, а свободная рука лежала у нее на шее. Вырваться было невозможно, даже если бы у нее хватило решимости попытаться. Том вновь занес свою палочку.

— Легилименс!

Второе вторжение отозвалось болью в висках. Поток воспоминаний давил на голову, заставляя ее раскалываться изнутри.

Тихий шепот отца, впервые произнесшего для нее имя Волдеморта. Рассказ о Гарри Поттере, который спас всех волшебников от Темного лорда — один из сотни, ведь Джинни каждый день просила маму рассказать о нем перед сном. Вечер в Норе, когда Рон втайне от родителей поведал Джинни о спасении философского камня и Волдеморте в затылке Квиррелла. Беспокойные разговоры о Сириусе Блэке, который захочет вернуть своего хозяина. Финал Турнира и Гарри, явившийся из ниоткуда с мертвым Седриком. Его отчаянные крики о возвращении Волдеморта.

Голова отчаянно гудела, а на глазах выступили слезы от боли. Том отстранился, и меж его бровей залегла глубокая складка.

— Вот как, значит, — бросил он с холодным равнодушием. — Меня одолел мальчишка, которому едва исполнился год?

Джинни не ответила. Она чувствовала, что стоит ей открыть рот, как ее моментально вывернет. На смену страху приходила злость.

“Я обещала себе, что никому больше не позволю залезть ко мне в душу, — подумала она, морщась от боли в глазницах, — и уж точно не позволю сделать это ему… снова!”

Пальцы осторожно нащупали палочку, которая слилась с темным паркетом. Тепло, исходящее от дерева, несколько обнадежило. Том же поднялся с пола и отошел к окну, повернувшись к Джинни спиной.

— Что же, я узнал достаточно, — его спина была идеально прямой, а голос ровным и не выражающим ни единой эмоции. — Мне бы стоило просто убить тебя, как и всякого гонца, принесшего дурную весть. Но что-то мне подсказывает, что ты еще принесешь мне пользу…

— Никогда.

Слова Джинни заставили его удивленно обернуться. Она села на полу, игнорируя боль в висках, и утерла рукавом ночной рубашки хлынувшую из носа кровь.

Все ее светлые воспоминания о милом друге из дневника, рассыпались прахом еще в тот момент, когда он направил на нее палочку. Джинни с горечью осознала, что правдой оказались слова Дамблдора, в которые она упрямо не хотела верить.

Том был искусным лжецом. Он не был ее другом. Это всегда был Волдеморт — их никогда не было двое. И теперь, когда его жизнь не зависела от привязанности маленькой девочки, он показывал свое истинное лицо. Лицо монстра, который однажды решит погубить всех, кто ей дорог.

— Никогда? — голос Тома остался таким же ровным, но в нем проскользнула ощутимая угроза.

Он сделал шаг вперед, и Джинни стоило огромных усилий не отпрянуть.

— Хочешь знать больше о своем будущем? — спросила она, пытаясь выиграть время для неожиданной атаки. — Твое имя — настоящее имя — будет помнить один лишь Дамблдор, а Волдемортом тебя не будут называть даже твои сторонники. После твоего падения люди будут делать вид, что тебя не существует. В газетах будут поднимать на смех всех, кто заговорит о тебе, а истории о твоих жалких попытках вернуться к власти будут сравнивать с бреднями сумасшедших…

— Замолчи!

Лицо Тома перекосилось от ярости, и он вскинул палочку. Джинни уже положила руку на свою, и теперь ей оставалось лишь окончательно переключить его внимание.

— Ты и сам видел, когда копался в моей голове, что сделал с твоим дневником двенадцатилетний мальчишка, — продолжила она, уговаривая себя не отводить взгляд. — Ты пытался убить его снова и снова, но он каждый раз уходил от тебя. Целый год ты разрабатывал план, чтобы поймать его, и весь этот год шел низзлу под…

— Круцио!

Красный луч ударил в пол: Джинни была готова к атаке и молниеносно перекатилась за кресло, сжав в руке свою палочку. Едва Том успел шагнуть в ее сторону, она высунулась из укрытия.

— Ступефай!

Глаза Тома едва заметно расширились — он явно не ожидал ответного удара. Щит остановил заклинание в нескольких дюймах от него. Воспользовавшись заминкой противника, Джинни ударила вновь:

— Веспертилио!

Клин летучих мышей громко зашуршал, позволяя Джинни незаметно сменить локацию. Она вновь согнулась и на четвереньках переползла за диван. Том испепелил всех мышей невербальным заклинанием и лениво поднял палочку.

— И это все, на что ты способна? — хмыкнул он. — Для такой слабой колдуньи у тебя слишком уж длинный язык.

Медленно вдохнув, Джинни резко выпрямилась вновь.

— Экспеллиармус!

На этот раз Том выставил щит почти мгновенно. Джинни спряталась и со злостью прикусила язык: она утратила эффект неожиданности, а без него ее шансы на победу были ничтожно малы. Она направила палочку на окно и еле слышно прошептала:

— Фенестрам.

Стекло со звоном разлетелось, но Том даже не взглянул в сторону окна. Он медленно двинулся вдоль дивана.

— Признаться честно, я не такой большой любитель играть в кошки-мышки, — протянул он. — Депульсо!

Джинни пришлось отскочить, чтобы ее не раздавил взлетевший диван. В ту же секунду ее настиг красный луч, и палочка вырвалась из ладони. Она осознала, что загнала саму себя в угол комнаты, и теперь Том стоял прямо перед ней с двумя палочками в руках, отрезая все пути к отступлению.

— А теперь, пока ты снова не затеяла какую-нибудь увлекательную игру, — палочка Тома изящно выписала в воздухе сигил, — Империо. Стой на месте.

Разум начало заволакивать сладким туманом, и Джинни узнала это чувство. Оно накрывало ее перед каждым провалом в памяти, которые происходили с ней на первом курсе.

“Нет! — яростно подумала она, пытаясь заткнуть сладкий голос, требующий подчиниться. — Я не поддамся ему. Я не поддамся!”

Наваждение спало так же быстро, как и началось. Джинни снова могла себя контролировать, но продолжала стоять истуканом, чтобы не вызвать подозрений. Том опустился в кресло и принялся вертеть в руках ее палочку. Казалось, что он потерял к своей пленнице всякий интерес, и это было лучшей возможностью оценить обстановку.

“Том сказал, что я из будущего, — лихорадочно думала Джинни, — и он выглядит точно так же, как в воспоминаниях, которые показывал мне дневник. Значит, меня занесло… а куда меня вообще занесло?”

Во время их общения Том никогда не упоминал точных дат своей учебы в Хогвартсе — лишь раз туманно бросил, что учился здесь полвека назад. Но однажды Джинни нашла в Зале наград табличку о его заслугах перед школой, датированную сорок третьим годом. Если Том все еще учился в Хогвартсе, то она была примерно в начале сороковых.

“Но как это вообще возможно? — Джинни уставилась на старый ковер под ногами, силясь оставаться неподвижной. — Маховик не смог бы забросить меня так далеко!”

Она еле заметно сжала кулаки, и большой палец скользнул по холодному металлу.

“Кольцо! — мгновенно осенило ее. — Я надела это кольцо во сне, и сразу после этого оказалась здесь. Быть может, это никакое не прошлое, а всего лишь иллюзия темного артефакта?”

Слабая надежда приостановила медленно накрывающую панику. Том все еще сидел в кресле, задумчиво глядя куда-то поверх головы Джинни, и она попыталась незаметно снять кольцо большим пальцем. Оно не поддавалось: металл будто прирос к коже.

“Если все это — иллюзия, то Тома не существует. Он всего лишь часть проклятия, которое удерживает меня в ней, — рассуждала Джинни, хватаясь за свою идею как за спасительную соломинку, — и мне нужно просто снять это чертово кольцо!”

Эмоции, которые она сдерживала, хлынули лавиной. Все, кроме кольца на ее пальце, резко перестало иметь значение. Джинни кинулась прочь из гостиной, на ходу пытаясь сорвать кольцо.

— Черт возьми! — раздался голос Тома у нее за спиной. — Я не мог ошибиться дважды!

Сустав на руке болезненно ныл, но кольцо упрямо не поддавалось. Джинни успела рассмотреть темный коридор и лестницу, ведущую наверх, но секунду спустя ощутила, как невидимое лассо рывком тянет ее обратно в гостиную. Она распласталась на полу под ногами Тома, и все ее тело заныло от очередного удара.

В который раз за вечер Джинни пришлось осознать, что она тешила себя выдумками. Боль была слишком реальной, чтобы ее можно было списать на иллюзию. Она действительно была в прошлом, и дела ее были плохи.

— Какая же ты несносная, — прошипел Том, склонившись над Джинни, — мне и впрямь следует просто убить тебя. Или стереть тебе память и бросить здесь…

“Но ты этого не сделаешь, — зло подумала она, молча глядя ему в глаза, — тебе слишком важно знать, что еще о своем будущем ты сможешь найти в моей голове”.

Судя по тому, как перекосилось лицо Тома, он владел и поверхностной легилименцией. Резко выпрямившись, он направил на Джинни свою палочку.

— Инкарцеро.

Веревки опутали ее тело, лишив возможности шевелиться. Том вышел из гостиной, и вскоре его шаги стихли. Тишину гостиной нарушало лишь гулкое сердцебиение Джинни, тиканье часов и шум ветра, который прорывался сквозь разбитое ей окно. Пытаясь успокоиться, она принялась осматривать комнату.

Одинокая свеча на каминной полке. Старая, но дорогая на вид мебель. Неподвижные картины на стенах и столь же неподвижные фотографии в рамках. Большие напольные часы с самым обычным циферблатом и стрелками. Странные стеклянные шары в потолочной люстре. Этот дом принадлежал маглам.

“А ведь я никогда не слышала о волшебниках по фамилии Реддл, — подумала вдруг Джинни, — Том вполне мог быть из маглов. Но если это его дом, то где вся его семья?”

Она вновь подняла глаза на ближайшую из фотографий, стоявших на каминной полке. На ней семья из пяти человек позировала фотографу на том самом диване, что теперь валялся в углу комнаты. Грузный мужчина с закрученными усами, женщина со сложной прической и печальным лицом, а рядом с ними — три девочки, старшая из которых выглядела ровесницей Джинни. Эти же девочки были изображены на всех остальных фотографиях, которые она могла разглядеть в полутьме. Следов причастности Тома к этой семье не было, и от этого по спине пробежал холодок.

“Что он с ними сделал? — задалась вопросом Джинни. — И не сделает ли он то же самое со мной?”

Она пыталась успокоить себя тем, что нужна ему — он не просто так ушел, когда прочитал ее мысли. Ему были нужны ее воспоминания, ее знания о будущем. История повторялась так точно, что Джинни была готова истерично рассмеяться. Она снова стала полезным инструментом для Тома, и поменялось лишь то обстоятельство, что теперь ее жизнь была в его руках, а не наоборот.

“Надо было выпить зелье, — с горечью подумала она, — спала бы сейчас в своей комнате, в теплой постели…”

Только теперь до Джинни начал медленно доходить весь ужас положения, в котором она оказалась. Ее родители еще даже не родились, а дедушки и бабушки едва ли поверили бы, скажи она им, что явилась из далекого будущего. О том, как опасны путешествия во времени сами по себе, Джинни боялась даже думать.

“Мне нужно вернуться назад как можно скорее, — решила она, мрачно глядя в потолок. — Вряд ли Том так просто меня отпустит, но если на время затаиться и сделать вид, что я согласна играть по его правилам…”

Она устало закрыла глаза. Несмотря на страх, холод, боль по всему телу и гудящую голову ей безумно хотелось спать.

* * *

Джинни разбудили шаги по лестнице. Она попыталась было отвернуться к стене и накрыться одеялом с головой, как делала каждое утро в попытках спрятаться от мамы, но впившиеся в предплечья веревки заставили ее распахнуть глаза. Чужая гостиная и затекшее тело быстро напомнили, что она больше не дома.

— Финита, — бросил Том, небрежно взмахивая палочкой, и Джинни тут же села, потягивая ноющую после ночи на полу спину. — Поднимайся.

Ноги с трудом слушались, и Джинни покачнулась, схватившись за спинку кресла. В свете дня лицо Тома казалось не таким угрожающим, как в полумраке, но от его ледяного взгляда все равно бросало в дрожь.

— Я решил, что оставлять тебя здесь или убивать и впрямь было бы глупо, — начал Том. Он сложил руки за спиной и медленно двинулся вокруг Джинни, словно нарочно оттягивая раскрытие своих планов. — Ты все еще можешь пригодиться мне в Хогвартсе. Вот только тебя там, увы, никто не ждет. В этом времени ты всего лишь безродная девчонка, которая даже не знает, какой сейчас год…

Он бросил на Джинни слегка вопросительный взгляд, будто ждал, что она начнет умолять ей помочь. Она слишком хорошо знала эту тактику, чтобы купиться на нее еще раз, но ей действительно нужно было попасть в Хогвартс. Там был Дамблдор — единственный человек, который мог ей поверить. Поэтому Джинни виновато склонила голову и коротко кивнула.

— Вижу, за ночь твоя голова немного остыла, — в голосе Тома послышалось легкое разочарование, — а теперь постарайся уместить в нее следующее. Сейчас тысяча девятьсот сорок третий год. Твоя семья бежала из Германии от Гриндевальда, который пытался их завербовать, но уже на территории Англии твои родители погибли от магловской бомбардировки. Твое имя — Вирджиния Краус…

— Джиневра.

Том едва заметно вскинул брови.

— Прости?

— Мое полное имя — Джиневра, — повторила Джинни. Она уже ненавидела всю ту ложь, в которой ей предстояло жить, но ей хотелось сохранить от себя хоть что-то.

— Что же, Джиневра, — Том шагнул ближе, заставив ее сердце испуганно замереть. Он обхватил пальцами ее подбородок и вынудил Джинни посмотреть ему в глаза. — Если ко всему остальному у тебя нет вопросов, то нам пора готовиться к твоему первому году в Хогвартсе.