Зануда (джен)

Это было больно.

Несравнимо больнее, чем от ударов палкой или камнями, или от прилетевших пропущенных кулаков.

Чуя стиснул зубы так, что казалось, те раскрошатся, но упрямо отказывался пропускать сквозь них хоть какой-то звук кроме напряжённого пыхтения. Он должен был быть сильным. Хотя бы перед ребятами. Хватит, что и так не сдержался и позорно закричал при ранении, напугав их и повеселив придурков с оружием.

— Чуя, это ведь может быть очень серьёзно, — напряжённо, испуганно пробормотала Юан, с нескрываемой тревогой наблюдающая за ловко перебирающими грязный, стремительно краснеющий бинт пальцами Асахи, которым тот обвязывал ему плечо. — Тебе бы в больницу.

— Нор...мально! — шипя, выдавил Чуя, дёрнувшись от слишком резкого движения товарища. — Прививку от всякой заразы мне тогда сделали, а это просто царапина. Всё хорошо. — Разговор дался нелегко, и на лбу от боли и напряжения выступила испарина. Чуя попытался улыбнуться, но губы искривились в гримасе. — Главное же кровь остановить?

— У нас лекарств в лучшем случае на два дня, и я сомневаюсь, что они помогут от инфекции. И пуля — это не царапина. — Мотнув головой, продолжила стоять на своём Юан.

— Не кипишуй, ладно? — огрызнулся на неё Чуя.

Девочка замолчала, тревожно поджав губы, но её общий нервный вид продолжал раздражать. Чуя сомкнул веки, мысленно ругая себя за злость и приказывая во что бы то ни стало держать язык за зубами, потому что Юан не должна была получать грубости в ответ на заботу. Да и кто-либо из его ребят, если на то пошло. Асахи сделал ещё несколько обматываний прежде чем перевязочный материал закончился и, судя по недовольному шипению друга, кровь пока не особо думала останавливаться, продолжая пробиваться сквозь новые слои марли.

— Чуя, боюсь, Юан права и это зашивать надо. — подал голос Асахи. Помолчал несколько секунд, добавил уже неуверенно: — По-моему, пуля засела в лопатке. — он легонько прикоснулся пальцами к месту прострела, и Чуе показалось, что в него выстрелили вновь.

— Придурок! — выдохнул он. — Не дави туда!

— Я не давлю! — поднял ладони Асахи, капитулируя.

— Очень больно? — сцепив пальцы в замок, испуганно вопросила Юан, и Чуя, собрав остатки гордости, кое-как выдавил хриплое: «терпимо». Юан прикусила нижнюю губу, явно не поверив, беспомощно обернулась на Асахи: — Мы подготовим для него постель, а ты придумай, чем можно заменить бинт: нужно ещё перевязать.

Она скрылась с глаз раньше, чем кто-либо из них успел что-то ответить, оставляя Чую в надёжных, но неумелых руках товарища.

— Чуя, — тихо позвал Асахи, с усилием отрывая от потрёпанного подола кофты неровный кусок, — пуля точно внутри. Я уверен на девяносто девять и девять процентов.

Чуя промолчал. Он и сам чувствовал инородное тело, особенно при малейшем движении, но что он мог сделать? Если бы его подстрелили спереди в руку или ногу, да даже в сам корпус, он бы зажал в зубах тряпку, чтобы не орать, и, активировав способность, вытащил бы пулю пальцами. Но извернуться так, чтобы проделать это с пострадавшей спиной не предоставлялось возможным при всей его гибкости, а позволить ребятам лазать пальцами в рану без возможности подцепить пулю было бы верхом идиотизма.

— Пусть пока так. — вновь зажмурившись прохрипел он, вяло проследив как поверх бинта на плечо легла зелёная ткань некогда любимой Асахи кофты. Сознание укололо лёгким чувством вины. — Потом придумаю что-нибудь, не паникуй.

— Я не паникую, это ты наплевательски относишься к своему же здоровью.

Чуя устало закатил глаза:

— Просто, как я и сказал вначале, вам не стоило тащиться со мной.

— Супер. — в голосе Асахи появились нотки неприкрытого раздражения. — Если ты вдруг уже забыл, это тебя подстрелили.

— Со спины! — почувствовал необходимость защищаться Чуя, недовольно надувшись.

— Да какая хрен разница?! — неожиданно сорвался на крик друг, от души влепив ему по затылку так, что перед глазами на миг появились звёзды. — Будь ты там один, эти головорезы нахрен застрелили бы тебя раненого и всё! Скажи спасибо, что мы смогли тебя вытащить!

— Спасибо! — саркастически отпарировал Чуя, ухватившись здоровой рукой за занывшую голову. Ему всё ещё было больно и плохо, но словесная схватка разогнала по крови новую порцию адреналина, притупив неприятные ощущения. — И я пострадавшая сторона, меня бить нельзя!

— А нечего было выкрутасничать! — ничуть не раскаялся Асахи, продолжая, впрочем, обматывать простреленное плечо друга новой полоской от кофты. — Я, блин, чуть сердечный приступ не схватил, когда они в тебя очередь выпустили, а ты даже не дёрнулся и не попытался уйти от огня!

— Потому что я мог всё остановить... — вдруг снова устало выдавил Чуя, дёрнувшись и зашипев сквозь зубы от очередной волны боли. Затраченные на спор резервы сил как-то быстро опустошились, оставив его ещё более выжатым, чем изначально. Пульсирующая боль в лопатке тоже ситуации не улучшала. — Нужно было показать, что «Овцы» не просто какая-то шайка беспризорников, а сила, с которой стоит считаться, — он запнулся, выдохнул сквозь зубы, прикрыв глаза, после чего продолжил: — И ведь всё получилось, все пули удалось удержать и даже перевернуть в воздухе в их сторону. Видел их реакцию? Глаза навыкате, поджилки трястись начали; если бы не тот ушлый тип сзади, они все удрали бы сверкая пятками и больше не возвращались.

— Если бы, — уже тише проворчал Асахи, тоже потеряв запал.

Чуя закрыл глаза, позволив себе погрузиться в смешанный мир тревоги, боли и неуверенности, позволяя слегка подрагивающим рукам друга сделать последний оборот ткани вокруг простреленного плеча и завязать концы неаккуратным бантиком.Ком слюны и взбудораженных нервов на секунду встал в горле, перекрыв кислород, прежде чем позволил себя проглотить.

Как всё так обернулось?

Всё ведь начиналось так хорошо, он полностью контролировал ситуацию и уже почти заставил вооружённую до зубов группировку обмочиться от страха и сделать ноги, когда вмешался этот неожиданный фактор в виде пули со спины.

Как он мог сосредоточиться на гравитационном поле исключительно перед собой, оставив спину полностью открытой? О чём вообще думал?

Губы сжались в полоску. Чуя медленно втянул носом начинающий дышать вечерней прохладой воздух, постарался расслабить спину и плечи. Теперь, когда всё случилось как случилось и ребята помогли ему унести ноги — раненым оказалось непросто удерживать гравитационный щит над всеми тремя, но каким-то чудом и, быть может, упрямством, он сумел, — было до смешного очевидно, насколько по-дурному с его стороны было думать, что все нарушители границ подобно крысам собрались в одной части здания и никого не было на страже.

— Чуя! — Юан появилась вместе с другими девочками, позади которых размеренным, но быстрым шагом шёл Ширасэ и, чуть позади, маячили Кота, Коске и Рюджи. — Ну как, смог остановить кровь? — Подруга бросила напряжённый взгляд на неопределённо кивнувшего Асахи, подалась вперёд, самостоятельно оценивая плотный и пока не спешащий мазаться проступающей кровью слой зелёной ткани. Покусав губы, снова посмотрела Чуе в лицо: — тебе сейчас тепло нужно, ты же кровь потерял, поэтому мы соорудили что-то вроде шалаша из одеял рядом с кухонной зоной. Костёр будем оставлять на ночь, надеюсь, поможет. Ринна овсяную похлёбку на скорую руку сготовила…

— Я не хочу есть, спасибо, — мотнув головой, оборвал подругу Чуя, криво улыбнулся ей и остальным подошедшим: — Спасибо вам. Мне просто отдохнуть надо и быстро пойду на поправку. Вы же знаете, на мне как на собаке всё заживает.

— Это же не царапина или синяки от драки. — взяла слово Ринна, подобно Юан сцепившая пальцы в замок и прижавшая руки к груди. — Пуля осталась в тебе, так? Её обязательно нужно вытащить…

— А разве она не выйдет сама через время, ну как заноза? — неуверенно спросил Коске, заработав от более старших членов банды фырканье и закатывание глаз. Чуя подавил не к месту возникший смешок, постарался посмотреть на двенадцатилетнего мальчика максимально спокойно, мотнул головой.

— К сожалению, с такого типа «занозами» это не работает. — сделав пальцами кавычки наконец подал голос Ширасэ и преувеличенно громко вздохнул. Опустил взгляд на сидящего на земле Чую, протянул ладонь. — Как ты, блин, вообще умудрился заработать пулю? Разве гравитационное поле не окутывает всего тебя?

Поморщившись от резкого рывка, которым Ширасэ помог ему встать на ноги, Чуя благодарно кивнул вмиг вставшим у него по бокам Асахи и Рюджи, не без иронии отметив, что подстрелили ему вообще-то лопатку, а не ноги, так что в помощи в ходьбе он не нуждается. Ширасэ на комментарий закатил глаза, что-то проворчав одними губами, на что получил раздражённые взгляды со стороны девчонок.

Чуя добрёл до упомянутого Юан шалаша из одеял, осторожно, чтобы не потревожить плечо, опустился в самое мягкое, составляющее основу.

Перед носом возникла дымящаяся миска, которую держала уж слишком грозно смотрящая Ринна. Сглотнув, Чуя попытался улыбнуться, промямлив, что уже говорил, что не голоден, но девочка только зыркнула ещё строже и, схватив ложку, зачерпнула похлёбку, решительно поднесла Чуе к лицу. Не в силах противостоять ей, чувствуя, как заливаются жаром неловкости уши и шея, он послушно обхватил ложку губами, сглотнул.

— Я не малыш, знаешь ли? — выдавил на грани слышимости.

— Заткнись и ешь, — не впечатлилась доводом Ринна.

.

В первый после ранения день особых неудобств кроме ноющей боли в лопатке Чуя не ощущал. Он проснулся немногим позже обычного и скорее от тихого шума возящихся с мисками ребят, ожидающих завтрак, чем потому что ему было плохо. Правда, аппетит по-прежнему не вернулся и, проглотив лишь два стакана воды, он проспал ещё около часа, прежде чем его разбудил Асахи, упорно желавший размотать бинты, чтобы посмотреть на рану, которая, судя по реакции друга, не особо внешне изменилась. Разве что боль при касании показалась Чуе куда сильнее, чем в прошлый вечер, но это могло быть и обычным изменением восприятия.

Он убеждал себя, что всё хорошо.

Что он переживал многие травмы и об этой тоже нет нужды беспокоиться.

В любом случае, обстановка в банде царила напряжённая: Ширасэ справедливо опасался, что вооружённые головорезы выследят их и заявятся поквитаться, так что Чуя похлопал себя по щекам здоровой рукой и взлетел на крышу базы осмотреться с условной высоты. Никаких подозрительных движений он не заметил.

На второй день к пульсирующей лопатке добавилась лёгкая тошнота, которая после стакана воды и попытки впихнуть в себя пару ложек каши сменилась полноценной рвотой и, как следствие, сильной слабостью. Юан, наблюдающая из-за плеча Асахи за очередным разматыванием повязки, напряжённо прокомментировала, что лопатка «заметно опухла» и стала «красной как помидор», пожевала губу и неуверенно предложила использовать ножницы, чтобы попытаться подцепить и достать-таки застрявшую пулю. Чуя от идеи пришёл в справедливый ужас, а вот друг на пару с подошедшими Ринной и Ширасэ восприняли ту с нездоровым энтузиазмом, и следующие полчаса Чуя мычал и кричал в задранную фуфайку, сосредоточив все свои мысли на удержании от инстинктивного призывания способности, пока ребята сидели у него на ногах, руках и пояснице, позволяя тяжело дышащей от собственного напряжения и стресса Ринне ковыряться в ране в попытках нащупать и вытащить пулю. Слёзы сами собой бороздили ему лицо, голова и тело разрывались болью в такт малейшему движению подруги, а сердце колотилось так сильно, что Чуя был уверен: долго оно не выдержит.

Когда над ухом раздалось убитое: «не получается» и сразу вслед как оправдание: «она постоянно выскальзывает», Чуя и разволновался, и успокоился одновременно. Разволновался, потому что минуты жуткой боли он, получалось, терпел напрасно; успокоился — потому что была надежда, что теперь от него отстанут.

Но ребята вознамерились во что бы то ни стало вытащить из раны мешающийся инородный предмет, и пытка продолжилась ещё какое-то время прежде чем каждый из них признал поражение. К концу этого кошмара Чуя уже даже не стонал — сил попросту не осталось. Локализованная ранее только в лопатке пульсирующая боль захватила теперь всю спину и руку, горло сдавливало спазмами и дышать получалось с трудом. От перенапряжения и стресса он весь взмок. Чёлка пропиталась по́том и неприятно липла ко лбу, попав отдельными прядями в глаз. Чуя кое-как дышал сквозь нос, крепче сжимая зубами ткань уже почти полностью окрасившейся кровью некогда бежевой фуфайки и чувствовал себя на грани обморока.

Это было непростое испытание, и он искренне радовался, что смог его пережить.

Кто-то щедро плеснул на его истерзанную спину сначала ледяной водой, а потом — запасом перекиси водорода, и, когда Асахи вновь принялся за перевязку, да ещё и надавливая на рану, чтобы остановить кровотечение, Чуя решил что он достаточно продержался, чтобы позволить себе наконец отключиться, уловив напоследок только звонкое: «потерпи, Чуя!» от кого-то из девчонок.

Третий день обернулся уже постоянными приступами тошноты, жуткой ломо́той во всём теле и просто кошмарной болью в спине и, особенно, в лопатке. Не хотелось ни есть ни пить, и даже от мыслей о необходимости подняться начиналась мигрень.

Он выдержал.

Гордо собрал в кулак оставшиеся силы, призвал на помощь способность и заставил тело принять вертикальное положение, чтобы хотя бы отлучиться в туалет. Асахи нашёл его на обратном пути и под аккомпанемент возмущений и необоснованных оскорблений буквально оттащил в шалаш из одеял. Зачем-то вновь размотал перевязку — совсем не осторожно, а куда грубее, не мог не отметить Чуя — приложил ладонь ко рту и куда-то сбежал, оставив его сидеть с голой спиной. Вернулся, правда, быстро и в сопровождении Юан и Ширасэ.

— Ну, выглядит херово. — будничным голосом вынес вердикт последний, склонившись над спиной Чуи и что-то внимательно отыскивая в ране. — Сможешь сам подняться в город или нести надо? — обратился уже к нему.

Потупив, никак не взяв в толк, причём тут город — вроде никаких новых крупных вылазок, где нужно было его присутствие, они не обсуждали — Чуя наконец кивнул, стиснув зубы, заставил себя подняться, продолжив держать кофту в руках. В убежище было прохладно, но для горящей спины воздух казался благословением.

— Супер. — кивнул Ширасэ. — Кота и Рюджи доведут тебя до больнички.

Чуя моргнул, силясь осмыслить услышанное. Что?

— А если он в обморок грохнется по пути?! — вмешался Асахи. — Малы́е его не дотащат, лучше я пойду!

— Ты нужен здесь, на базе. — недовольно фыркнув, выделил Ширасэ. — Если та компания вооружённых мужиков таки решит с нами поквитаться, нам понадобятся все здравомыслящие и нормально функционирующие люди.

— Да что ты зациклился на них, а? — разозлилась подошедшая на шум Ринна.

— Потому что я не понимаю, почему они до сих пор не заявились! — рявкнул Ширасэ, и стоящий рядом с ним Чуя зажмурился от излишней громкости. — Если ты забыл, Чуя здорово подпортил им дела и людей покалечил! У них есть все основания для мести, хрен знает, чего ничего не делают!

— Может, просто считают ниже себя охотиться на малолеток? — предположил Асахи.

— Дай-то Бог! — Ширасэ возвёл руки к потолку. — Но я хочу перестраховаться, если вам всем остальным плевать!

Это стало решающей точкой.

Чуя постарался максимально сосредоточиться, как мог распрямил плечи, подавив естественный рефлекторный стон.

— Ши прав, ребята. — несколько хриплым от редкого использования последние дни голосом вклинился в разговор Чуя, заработав удивлённые взгляды ребят. — Те… люди… и правду могут прийти сюда.

— Вот-вот. — кивнул воодушевлённый поддержкой друг.

— И поэтому я тоже остаюсь. — логически завершил Чуя.

— Чего?

— Ни в какую больницу я не пойду… — повторил, вложив в голос всю решимость, борясь с желанием сомкнуть веки и просто мирно поспать. — Я… лучше чем кто-либо смогу дать им отпор.

— У тебя рана гноиться начала, если что, — скептично поднял бровь Ширасэ. — Ты, конечно, лучше себя знаешь, и я не на что не намекаю, но, возможно, боец из тебя в таком состоянии не ахти какой будет.

Что ж, это была правда.

Чуя и сам это прекрасно понимал и, если честно, был рад, что поняли и ребята.

Но это не значило, что слова не ужалили.

— Всё заживёт… — он на миг прикрыл глаза, борясь с тошнотой. — Мне просто отлежаться надо.

— Тебе пулю достать надо, гений. — раздражённо скрестив руки на груди, закатила глаза Ринна. — Конкретно здесь я поддерживаю Ширасэ: совсем не хочется, чтобы ты помер, оттого что мы не в состоянии оказать тебе должную медицинскую помощь. Ты уже не можешь говорить без одышки, дальше только хуже будет.

Чуя нахмурился, не желая признавать её правоту. Ринна, сама того не осознавая, озвучила ровно то что лезло в голову ему самому уже целый день.

— Не болтай, и не будет хуже.

— Придурок. — положив руки на пояс с чувством констатировала она, поджав губы. А потом вдруг выставила руку, практически ткнув в него пальцем: — Короче, если завтра твой видок будет ещё хуже, чем сегодня, я сама созову совет и объясню всем, почему тебе надо к врачу. Будь уверен, они проголосуют «за».

Не поверить ей было невозможно: что-что, а убедительной Ринна быть действительно умела и в моменты абсолютной уверенности в собственной правоте с ней лучше было не спорить. Чуе оставалось только натянуть на губы подобие невинной улыбки и в очередной раз заверить всех собравшихся, что завтра ему обязательно станет лучше.

Потому что не могло не стать.

Он знал своё тело.

Не было никакой нужды обращаться к кому-либо из взрослых за помощью.