Зануда (джен)

Обычно в День рождения «Овцы» дарили имениннику несколько шоколадных батончиков или другие сладости, говорили добрые слова, обнимали и на сутки освобождали от обязанностей. Для чего-то бо́льшего просто не было возможностей, но даже так это вызывало радость и ощущение праздника.

Чуя уже не был ребёнком и не ждал на своё четырнадцатилетие чего-то особенного, но всё же был уверен, что традиция продолжится.

В какой-то степени так и случилось.

Ребята улыбнулись ему, пожелали доброго здоровья и сил, чтобы успешно защищать банду, сунули в руки пять батончиков — два от девчат, два от парней и ещё один уже от себя подарил Асахи, добавив к нему горсть зефирных конфет, явно стащенных в каком-то магазинчике — и почти прямым текстом заявили, что он может наслаждаться отдыхом в городе, пока они будут заняты рутиной. Практически прогоняли с глаз долой. Чуя незаметно сглотнул вставшую слюну, стараясь не обращать внимания на сдавившее горло, посмеялся, что-то даже пошутил и, сделав вид, что ничего не заметил и не понял, в лёгкую припрыжку пустился в сторону ведущих наверх ступенек.

Асахи нагнал его спустя две минуты.

Подстроившись под шаг, уверенно пошёл рядом в молчаливой поддержке, только один раз ободряюще хлопнул ладонью по плечу и бросил твёрдое: «не загоняйся». Чую не хватило даже на «Спасибо», только на едва заметный кивок. В голове словно ватой всё заделали и мыслей, обычно гудящих, роящихся, никаких не было. Только горстка сладостей слегка раздражала кожу ладоней заострёнными концами упаковки, помогая не затеряться в пустоте и продолжать смотреть под ноги.

— Я что-то не так сделал или сказал? — вырвалось полушёпотом само собой, и Чуя, сгорбившись, замер на восьмой ступеньке. Асахи, уже забравшийся на последнюю, обернулся на него, спустя несколько мгновений спрыгнул вниз.

— Всё хорошо, не бери до головы. — он снова положил ладонь ему на плечо, сжал пальцы до лёгкого впивания подушечек в кость. — Просто некоторые тебе завидуют и остальных накручивают, всё нормально. Уймутся со временем, как и всегда.

Чуя моргнул. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким тупым.

— В чём... завидуют? Объясни.

— Серьёзно, — Асахи махнул рукой, чуть поджав губы. Не нужно было обладать способностью читать чужие лица чтобы понять, что тот ругал себя за длинный язык. — Нет нужды вникать в свой праздник в чьи-то...

— Асахи. — Чуя нахмурился, позволив металлическим ноткам, какими обыкновенно отпугивал незваных гостей, просочиться в голос. — Скажи мне.

По сути это был приказ лидера банды.

Друг поморщился, потёр заднюю часть шеи, открыл и закрыл рот в тяжёлом вздохе. Метался. Не хотел расстраивать — понял Чуя, и от этого на языке появился привкус горечи. Нарушаемая ветром и криками птиц тишина провисела над ними ещё немного, прежде чем Асахи наконец сдался:

— Если коротко: этого твоего полицейского стало слишком много в твоей жизни.

Внутри что-то как будто оборвалось.

— ...Опять? — Чуя не нашёл сил произнести вслух больше.

Он же уже всё всем объяснил, так почему?.. Ребята правда считали, что он всё-таки?..

Сказанное Асахи витало в воздухе, кружилось вокруг головы и отражалось в ушах и мозгу звонким дезориентирующим эхом. Просто… Что? Губы дрогнули в вымученной абсолютно не смешной улыбке и на смену растерянности и лёгкого шока как-то резко пришло раздражение:

— Я же и Ширасэ, и Ринне, и всем уже по полочкам всё разложил! Это просто выгодное для нас сотрудничество! Чем вам всем плохо получить дополнительную еду или несколько тёплых вещей?!

— Ничем нам не плохо, — мотнул головой Асахи, стараясь сохранять спокойный тон голоса. — Но ты возвращаешься после встреч с ним радостный, тебе дают еду, пускают спать в тёплый дом...

— Один раз я у него заночевал! Когда гроза была! — перебив друга, запротестовал Чуя. — Да, он и потом предлагал пару раз зимой, но я отказался! Хотя мог бы остаться, но ради банды отказался! — он резко выдохнул, скрестив руки на груди. В попытке успокоиться перекатился с пятки на носок, опасно балансируя на краю ступеньки. — И причём тут вообще это?

— Я же и говорю! — в голосе Асахи послышались умоляющие дослушать нотки. — Помнишь, Ши предъявил тебе за ботинки и одеяла, а ты ответил, что он и остальные могут тоже поискать себе друзей среди взрослых? Ребята восприняли слова в штыки, решили, что ты хочешь нас кинуть и уйти с этим своим благодетелем.

— Что?

— Они думают, ты «продался», — Асахи сделал пальцами кавычки, показывая своё отношение к этим домыслам. — Боятся, что однажды сдашь убежище полиции и поспособствуешь и их определению в детдом, как наших мелких.

— Да я же не... Я... — Чуя хватанул воздух ртом, шокированный откровением. В голове не укладывалось. Он же не давал никаких проводов для таких мыслей, он же исправно защищал территорию банды, обеспечивал едой и прочим необходимым... Чуя поднял напряжённые плечи, пряча шею и опустив глаза на ступени под ногами. — Я же всё как обычно!.. А малыши, они ведь... Ты ведь тоже согласился, что так будет лучше!Хоши, вон, уже удочерили; она так хотела снова маму и папу и теперь они у неё есть, да и Айя, и Минато с Юджи тоже ещё могут найти нормальные дома! Разве это плохо? Я просто боялся, что случившееся летом может повториться, я отдал их не потому что они мне надоели или что-то, а потому что волновался!

Шоколадные батончики жалобно хрустнули обёрткой, деформируясь под напором сжимающихся вокруг них пальцев. Горло саднило, давило спазмами и глаза как-то подозрительно подпекали. Чуя яростно проморгался, не собираясь показывать и намёка на глупые слёзы. Он просто был зол на такие обвинения, не больше!

— Чуя, я этознаю, я на твоей стороне! — Асахи ухватил его за плечи уже обеими руками, встряхнул так, что клацнули зубы. — И ребята тоже в глубине души всё понимают, но на данный момент они завидуют, что у тебя появился кто-то из взрослых, желающий проводить с тобой время, желающий как-то помочь, а у них — нет! Вот и всё! Только поэтому они так косятся на тебя и шепчутся, они боятся, что ты уйдёшь.

— Да не уйду я никуда! Я не предатель! — Чуя не заметил, как снова сорвался на крик. — И что плохого в том чтобы иметь нормальные отношения с полицией?! Если кто-то забыл, только благодаря им мы с Айей живы!

— Да сказал же, я на твоей стороне! Успокойся уже! — Асахи вскинул руки в небо, демонстрируя одновременно и свою беспомощность, и усталость от спора.

Чуя замолчал.

Горло сдавило спазмом, слюна тяжёлым комом медленно протолкнулась вниз. Руки сжались в кулаки и отросшие чуть длиннее нормы ногти неприятно впились в чувствительную кожу ладоней, наверняка оставляя на той следы-полумесяцы.

Вздох вырвался тяжёлым и каким-то обречённым.

Они с Асахи посмотрели друг на друга, обменявшись пристальными взглядами, прежде чем Чуя позволил себе сдаться, осев на холодный бетон ступеньки. Упёрся спиной в поросшую мхом и каким-то вьющимся растением земляную стену, запрокинул голову. Облака по небу плыли вяло, как-то откровенно лениво и напоминали неаккуратные комки сладкой ваты, которую «Овцы» периодически таскали с ларьков парка аттракционов, когда за наплывом людей хозяевам было трудно уследить за товаром.

Друг присел рядом, глянув как-то сочувствующе, помолчал и осторожно, словно он мог укусить, опустил на плечо ладонь.

— Чуя…

— Что я им, ребёнок что ли, чтобы хотеть подобного? — не дав Асахи развить мысль, перехватил инициативу Чуя. Пожал плечами, сглотнул и тряхнул головой, прогоняя сковавшую по рукам и ногам обиду. — Променять вольную жизнь на какого-то надоедливого взрослого с его дурацкими правилами вроде: «не смей шататься по улице ночью» или «не облизывай пальцы»? Ни в жизнь. — Слова должны были прозвучать твёрдо, уверенно и с лёгкой долей агрессии, но вместо того вышли какими-то хриплыми и безжизненными. Подковырнув ногтем мелкий, лежащий у колена камушек, Чуя запустил тот с высоты вниз, потеряв из виду практически мгновенно.

На душе было паршиво.

Он как будто разом лишился бо́льшей части внутренних сил, а вместе с ними и веры в завтрашний день.

Ладонь Асахи осталась на его плече молчаливым, тёплым и таким нужным жестом поддержки.

Друг не сказал ни слова. То ли давал ему выговориться, то ли не был уверен, что ответить. В любом случае, разносчиков грязных слухов и домыслов не сдал. В любом случае, Чуя был почти уверен, что главным из оных был Ширасэ: последние полгода тот только и делал что язвил и всячески принижал его заслуги перед бандой, начиная от уменьшения доли добычи, которая, кстати, снизилась у всех с наступлением холодов, и заканчивая не особой надобностью защищать границы кулаками — тоже из-за оных, так как большинство нахалов, испытывающих их территорию на целостность, предпочитали пережидать непогоду в своих халупах. Чуя угрюмо сложил руки на груди и хотел сказать что-то ещё, когда заметил, что Асахи как-то ностальгически улыбнулся и тихо хмыкнул, смотря куда-то вдаль. Постепенно добрая улыбка сошла с губ друга, сменившись гримасой тоски и боли.

— Что случилось? — Чуя быстро забыл про собственный кавардак чувств.

— Ничего, — качнул головой Асахи. Жилка на его горле на миг напряглась, с потрохами выдав реальное состояние. — Просто, ты напомнил мне... — Асахи замолчал, выждал минуту, беря под контроль некстати проявившиеся эмоции. — Знаешь, когда родители были живы, мама часто готовила персиковый джем для пирогов. Вкуснющий такой — словами не передать. Я любил зачерпнуть тайком пальцами и потом слизывать, а мама всегда злилась, шлёпала по рукам и кричала, что, если мне так уж хочется, я должен взять ложку как нормальный человек. Просто вспомнилось что-то. Прости. — вновь покачал головой, провёл ребром ладони по лицу, не давая пролиться блестящим в глазах слезам.

— Всё нормально... — Чуя быстро облизнул и поджал губы, неловко погладил друга сначала по предплечью, а потом и по спине. Асахи всегда говорил о своём прошлом с улыбкой, никогда не плакал и как будто давно принял факт гибели родителей, так что такая реакция стала неожиданностью. — Это нормально, скучать по тем, кого любишь. Я вот своих совсем не помню: ни как выглядели, ни го́лоса, ни привычек... Ничего. В принципе до банды своей жизни не помню. И это немного пугает. — тихо поделился и своей болью Чуя.

Асахи благодарно улыбнулся ему, запустил пятерню в волосы, взъерошивая, вздохнул и, вытянув руки над головой, хлопнул себя по бёдрам и поднялся.

— Ладно, — протянул Чуе руку, помогая встать, — Нечего нам разводить сопли из-за прошлого, тем более в твой праздник. Пошли, что ли, в город? Я тут накопил немного, думаю, на какую-нибудь развлекаловку да хватит.

* * *

Они опомнились только когда солнце частично ушло за линию горизонта, окрасив улицы в приглушённые тона и забрав с собой весенние лучи тепла.

Чуя смахнул со лба взмокшую чёлку, рвано выдохнул, сбрасывая адреналин, широко улыбнулся:

— Предлагаю ничью.

Их с Асахи сбережений хватило на целых два аттракциона в местном парке — на дикий поезд и на прыжки на батутах, где, благодаря страховочным мягким тросам, они оба умудрились не только от души напрыгаться, но и сделать не одно сальто в воздухе, — после чего было решено сгонять в небольшую кофейню с добродушной бариста, налившей им по стаканчику газировки «за счёт заведения» и угостившей свежими ватрушками. Подкрепившиеся, они продолжили дурачиться. Посоревновались друг с другом в метании камней по мишеням, раза четыре или даже все пять прошли на время «полосу препятствий» на одной из бесплатных оздоровительных площадок, по итогам которых Чуя одержал сокрушительную победу, пусть Асахи и уверял, что произошло это только благодаря его способности, с чем сам Чуя был категорически не согласен. Исследовали все достаточно крепкие ветви огромного, раскидистого старого клёна, причудливо согнувшегося у русла мелководной речушки; Асахи однажды чуть не сорвался, бездумно оперевшись на явно хрупкую ветку, но Чуя успел поймать его способностью и несколько секунд издевался, заставляя друга парить над водой под ругательства и забавные страшные рожицы последнего. Они наперегонки рванули по направлению к трущобам и миновали своеобразную отметку в виде ржавых труб с разницей в доли секунды. Кто всё-таки победил решить так и не смогли, потому что ви́дение ситуации у каждого, ожидаемо, было в свою пользу.

— Согласен, но только потому что у тебя сегодня праздник. — Нахально ухмыльнулся Асахи. — По факту точно победил я.

— Ага, ври больше! — довольно оскалился Чуя.

Выпрямился, посмотрел вдаль. Сверху трущобы напоминали чашу — слишком идеальный был круг выемки, словно кто-то умышленно вырезал землю для создания дома всем убогим и обездоленным, лишь бы те не мешались под ногами да не мозолили глаза благополучным согражданам. Контраст с остальной частью города был налицо: ухоженные дома, дворики, деревья с аккуратно обрезанными сухими ветвями, заведения общего пользования — всё это было как насмешка над раскинувшимися внизу палатками, землянками и покосившимися подобиями магазинов, в которых хорошо если раз в несколько дней появлялись куски хлеба или овощи.

Чуя подцепил кроссовкой и запустил вниз обломок какой-то ветки, проследил как та очертила по воздуху дугу прежде чем удариться об одну из ступенек и разломаться напополам.

— Пойдём. — выдохнул спустя какое-то время молчания.

Они молча спустились в трущобы, оставляя позади воспоминания о проведённом наверху дне, бодрящий прохладный воздух, ласкающий щёки, запахи свежей выпечки и распустившихся первоцветов, нежные лепестки сакуры, словно в замедленной съёмке срывающиеся с цветков и, кружась, опадающие на убранные дорожки и проходящих мимо людей.

Наверху было красиво и маняще. Завораживающе.

Внизу был неказистый, местами утопающий в вони и мусоре, но единственно-доступный дом.

Что Чуя, что Асахи уже привыкли к этому перекосу благ и возможностей и давно не возмущались, понимая, что пока должны просто выжить, а уже потом, если достигнут совершеннолетия, смогут попытать счастья устроиться на работу наверху и начать жизнь с метаморфической новой главы.

— Сегодня было весело, — заложив руки за голову, бросив взгляд в растекающиеся по небу облака выдал Чуя, намеренно не смотря на повернувшего к нему голову Асахи. — Спасибо.

Друг тихо хмыкнул, поднял вверх большой палец и уже открыл рот, чтобы что-то ответить, когда кусты рядом зашевелились, перетягивая на себя внимание, и из-за них показалась немного растрёпанная Юан.

— О, вы вовремя, парни. Нормально развлеклись хоть?

Девочка вытащила из волос тонкую веточку с набухшей почкой на конце, небрежно бросила на дорожку. Чуя проследил как нераспустившийся листок подёрнулся пылью, поднял взгляд на подругу. Искривил губы в улыбке.

— Ага. — не вдаваясь в подробности ответил на вопрос и задал уже свой: — А что-то случилось?

— Если честно, мы пока без понятия. — Юан пожала плечами, приставила ладонь козырьком к глазам, прищурилась куда-то вдаль: — Ширасэ с патрулём заметили странных людей у западной границы. Кажется, те таскали ящики с оружием в сторону бывшей военной базы.

Чуя мгновенно напрягся.

Старая военная база, запрятанная в трущобах, была давно разрушена и единогласно признана эдакой зоной отчуждения, куда никто из местных согласился не соваться: слишком много людей по непонятным причинам там полегло в первые годы попыток закрепиться на как будто бы злачном месте. Со временем крыша обвалилась, оставив руины голыми; среди кирпичных стен жутковато завывал ветер, а земля вокруг базы разбилась ещё сильнее и даже колючая проволока, призванная защищать это место от незваных гостей, местами порвалась и проржавела, перестав выполнять свою функцию.

Место было, одним словом, нехорошее.

И вот внезапно там появились какие-то личности, да ещё и, возможно, с оружием?

Чуе не нужно было иметь образование, чтобы понимать: оружие несло угрозу. Прежде всего жителям самих Сурибачи. Потому что не трудно было догадаться, что вооружённая группировка прежде всего захочет взять под полный контроль землю, на которой стоит её база или одно из убежищ. В памяти всплыл рассказ Ширасэ о застреленном члене «Овец», который имел неосторожность приблизиться к стерегущим базу людям с оружием в надежде выпросить немного хлеба.

— Эй, — обратился Чуя к Асахи и Юан. — Оставайтесь здесь, а я пойду гляну, что там да как. Если они, кем бы они ни были, решили захватить наши земли, пока не поздно я заставлю их смотать удочки.

— Мы с тобой! — не согласился Асахи.

— Нет.

— Чуя, он прав. — вмешалась Юан. — Если эти люди вооружены, ты не можешь соваться к ним в логово один. Нужен ещё хоть кто-то, кто сможет, если что, отвлечь их или объявить тревогу.

— Да всё будет путём…

— Чуя! — Асахи рубанул воздух ребром ладони, выражая крайнюю степень своей позиции. — Мы не оставим тебя.

Он бился с ними взглядами около двух минут, прежде чем уставший за день мозг предложил сдаться, найдя идею не такой уж и лишённой здравого смысла.

— Ладно.

В конце концов, ходить в потенциально опасное место в одиночку и правда могло быть слишком самонадеянно, а возможного повторения летнего сценария он совершенно точно не желал.