Корвин, черный лебедь (гет)

План был прост — Корвин собирался уговорить родную стаю вернуться на Черное Зерцало, захватив с собой для развода живность из другого озера. Волшебная сила, которая пропитала воды Черного Зерцала когда сом сбросил лишнее, должна была ускорить рост растений, рыб, рачков и ракушек, это сказал сам Фунгус, когда Корвин отчитался ему об успехе дела.

Он застал Арнольда меланхолично швыряющего мелкие камешки в озеро.

— Ты что там наобещал Сому? — поинтересовался кентавр, глядя на сборы в дорогу юноши.

— Я сказал ему что мы зарыбим это озеро и даже разведем лягушек и различных водорослей.

— Ты сумасшедший бывший лебедь! — воскликнул Арнольд. — И как мы это сделаем?

— Может быть и лебедь…. — Корвин поджал губы и посмотрел на кентавра. — Именно на это я надеюсь, если честно. Отправлюсь на озеро к своим и попрошу помочь. А ты пока отдохни, попасись где-нибудь на травке…

— Шутку оценил, — Арнольд почесал затылок. — Твой план, если честно, со многими неизвестными. Ну, действуй, как знаешь. Я же пока отправлюсь к кобольдам, сдам им магический котел и заберу свои шмотки. С тебя, кстати, десять мангов за аренду.

Получив серебро, он быстро скрылся в чаще леса.

* * *

Корвин отправился на Долгое озеро, где, как он помнил, обитала стая Луннокрылов, которая его вырастила.

К озеру расположенному в лесной чаще, он прошагал почти двенадцать лиг, к счастью не по звериной тропе, а по не широкой, мощеной камнями дороге, скорее всего, когда-то проложенной кобольдами.

Долгим озеро называлось не просто так. Шириной от ста до трехсот шагов оно протянулось на три с половиной лиги. Существовала легенда, что это озеро образовалось на месте одной из битв Древней войны эльфов от удара могущественным оружием.

Добрался Корвин к вечеру. Солнце давно скрылось за верхушками елей и сосен и на озере воцарились глубокие сумерки. Тем лучше — решил Корвин, так он сможет без лишних глаз переговорить с кобом, так у лебедей зовется вожак стаи.

"Интересно, кто сейчас заправляет стаей?" — подумал он. Наверняка кто-то из его ровесников, если бы он все еще о оставался птицей. Или кто-то их старших потомков. Молния поразила его восемнадцать лет назад, а для лебедей, срок жизни которых в три раза короче людского, это был солидный срок.

Размышляя, как представить себя, Корвин полностью разделся, сложил одежду и стараясь громко не плескать, поплыл в прохладной воде, выискивая глазами стаю.

Он быстро нашел их и не замеченный дозорными птицами, стал невольным свидетелем унижения тех, кого считал своей первой родней.

Две стаи расположились на воде строгими полукругами, разделёнными полосой открытой воды. Со стороны Луннокрылов — молчаливые птицы, с опущенными к воде клювами. Со стороны Клюводолбов, наоборот, выпрямленные шеи, грудь колесом, каждое движение членов этой стаи выражало превосходство.

По ходу беседы Корвин догадался, что Клюводолбы, видимо, более сильная и многочисленая стая в последнее время притесняет Луннокрылов и уже три раза опрокинула их на поле боя.

Вождя Клюводолбов было видно сразу, его звали Громоклюв. Он был на треть крупнее любого из лебедей, а его клюв был ярко-оранжевым, с черным крючком на конце, словно отлитым из обсидиана.

Рядом с ним, чуть позади, находилась Сильногласка— стройная лебедь с необычно длинной шеей, за свой голос назначенная глашатаем стаи. Она откашлялась тонким, пронзительным гоготом, призывая к вниманию.

— Выслушайте приговор Совета Плавучих Ветвей! — возвестила Сильногласка, и её голос эхом разнёсся по воде. — Стая «Луннокрылы», трижды воевавшая наши воды с претензией на гнездовья, трижды побеждённая в битвах на волне…

— Это не ваши воды, — раздался голос коба Луннокрылов. — Ваша стая прилетела на это озеро пять лет назад, прося приюта из-за того, что ваше родное озеро было осушено людьми ради их полей. Разве мы вам отказали в гостеприимстве? Разве мы воспользовались вашим бедственным положением? Почему же вы, набрав силу, притесняете нас?

Гран, коб, то есть — предводитель Луннокрылов, выплыл вперед своих. Его перья были взъерошены, но шея держалась прямо. Позор он принимал с высоко поднятой головой.

— Молчать! — прервал его речь Громоклюв. — Продолжай, дорогая.

— Э... на чем я остановилась? А, трижды побежденная в битвах стая Луннокрылов…лишается права на прежнее имя! — продолжила Сильногласка. — Ибо имя несёт в себе дух, а дух ваш сломлен и вымотан. Отныне вы будете зваться…

Тут вперёд выплыл Громоклюв и Сильногласка тут же замолчала.

— «Грязношейки»? Или может быть, «Илоеды»? — Он сделал паузу, давая каждому прозвищу впитаться в сознание противников. Лебеди Клюводолбов одобрительно загоготали.

Птицы стаи Луннокрылов судорожно дергались после каждого слова.

— Но мы милосердны. Мы даруем вам простое, честное, отражающее суть имя. Отныне вы — «Дерьмокрылы». Пусть оно напоминает вам о вкусе поражения, которое вы жрали трижды. Так же мы запрещаем вам сбор пищи от Малой заводи до Песчаной косы.

По стае Клюводолбов вновь пронёсся сдержанный, но довольный гогот.

— Но... это же наши основные угодья! Чем мы будем кормить молодняк?!

— Слышал такую поговорку: "Горе побежденным"? — прошипел Громоклюв. — Скажи спасибо, что мы не желаем вас истребить под корень. За это вы будете искать для нас водяные орехи и каждый день оплачивать ими свое пребывание на наших водах.

Гран замер. Его крылья дрогнули. Сопротивляться? Это означало бы четвёртую войну, которую они наверняка проиграют, потеряв ещё больше сородичей. Принять? Это позор на поколения.

— Твой ответ, коб бывших Луннокрылов? — прошипела Сильногласка, вытянув шею.

Гран на мнгновение закрыл глаза. Когда открыл, в них была лишь пустота и горечь вынужденного решения.

— Мы… подумаем, — выдавил он хрипло, и эти слова прозвучали громче любого крика о капитуляции. Это была всего лишь отсрочка неизбежного.

Громоклюв медленно, величаво кивнул, как император, снизошедший до просьбы раба.

— Я дам вам время. На закате третьего дня мы ждем вашего... нового имени. К тому времени я решу, сколько водяных орехов вы должны приносить.

Клюводолбы, получив команду, единовременно развернулись и поплыли прочь единым, безупречным строем. Их белые спины долго еще виднелись в сумерках, пока совсем не скрылись.

А на месте осталась стая птиц, которая практически только что перестала быть собой. Они подавленно молчали. Даже слабый ветер громче шелестел камышом.

— Будь проклят тот день, когда мы приняли стаю Клюводолбов, — пробормотал Гран.

Именно в этот момент позора, Корвин, все еще под впечатлением от услышанного, подплыл ближе и обратил на себя внимание. Он стал свидетелем не просто птичьей ссоры, а крах целого мира, в котором когда-то вырос.

Корвин довольно хорошо понял лебединые переговоры, но говорить на птичьем не мог — человеческие связки для этого не годились.

Зато коб стаи должен был понимать всеобщий язык, высокая должность наделяла вожаков небольшим количеством магии.

— Эй, Гран! Коб Луннокрылов! На берег! Поговорить!

Сказав это и убедившись, что коб его понял, Корвин погреб к берегу.

Коб, дав указание стае держаться подальше и вместе, поплыл за ним. Если он и боялся незнакомца человека, то виду не показал, а может быть он стал бесстрашным, потому, что после такого позора ему уже стало все равно на свою жизнь.

Корвин выбрался на сушу, а Гран остался в воде, у самой кромки берега.

— Пожалуйста, представься вожак, — попросил Корвин.

— Я — Гран, коб стаи Луннокрлов! — гордо расправил крылья Гран, но вспомнив о Громоклюве он резко поник. — О, человек, понимающий лебединую речь, ты наверняка слышал что произошло только что.

— Гран, а ведь ты меня хорошо знаешь, — без предисловий сказал Корвин. — Сколько щипков и ударов клювом по темечку получил я от тебя во времена, когда мы оба были покрыты серым пухом и наши клювы были нежно-розовыми.

— Что?! — не понял Гран и уставился на Корвина как на сумасшедшего.

Юноша, натягивая на себя одежду, усмехнулся.

Я — тот самый Уголек, это же ты мне дал это прозвище? Тот, в которого очень давно ударила молния.

Гран замер. Его темные глазки-бусинки расширились.

— Чёрный лебедь? Ты... выжил?

— Меня спасли. Ведьма Вайлетта и маг Фунгус. Им пришлось превратить меня в человека, чтобы исцелить мои раны. А потом Вайлетта вырастила меня как своего птенца.

— Мастер Фунгус... да, слышал, — осторожно кивнул Гран. — Старики рассказывали, что однажды мастер Фунгус помог нашей стае в каком-то деле.

— Где Сильноклюв и Белошейка? Мои... родители.

Гран потупился, ковырнул клювом мокрый песок.

— Сильноклюв пал в последней войне. Пытался отбить нашу старую отмель. Белошейка... не пережила. Угасла.

Корвин сжал кулаки, но виду не подал. Время для скорби будет позже.

— Я пришел с предложением. Пусть я и был пасынком, а ты был идиотом, но стая для меня — родня.

— Какое предложение? — Гран насторожился, словно увидевший затаившуюся щуку.

Корвин поведал про Черное Зерцало.

— Запретное озеро, где обитает пожиратель птиц?!

Пришлось поведать и про сома, который был ужасен, а стал размером с три аршина. Про договор с сомом и про то, что озеро сейчас пустует, оно никому не принадлежит и потенциально оно может стать идеальной базой для стаи.

— Это будет только ваше царство. Я уговорил сома вас охранять, пока он там. Вы будете в безопасности.

Гран колебался. Слишком хорошо звучало. Вдруг это месты за все прошлые издевки?

Тут к нему подплыла Изящношейка, его жена. Она тихо ткнула его клювом в бок.

— Я всё слышала. Помню Уголька. Он был черным, странным, но честным. Не врал, не задирался. Доверяю ему.

— Звучит слишком гладко, — уперся Гран. — Где здесь подводная коряга?

— Коряга в том, что сом, пока был большим, сожрал в озере все живое. Ни тины, ни рачков не осталось. Поэтому озеро нужно заселить. И ваша, точнее — наша стая — идеальные переселенцы. Вы начнете новую жизнь, а озеро — оживет.

— А если это ловушка? Если ты заманиваешь нас на обед к тому чудовищу?

— Я поклянусь на крови, — сказал Корвин и уже полез за ножом.

— Не надо! — вмешалась Изящношейка, вставая между ним и Граном. — Мы верим. Гран, скажи «да».

Гран вздохнул — тяжело, по-лебединому.

— А сом? Он вновь вырастит в монстра и начнет жрать нас без разбора!

— Во-первых, не вырастит. У него уже нет волшебного предмета, который и делал его чудовищем. Но да, это крупный сом, но обычный. И к тому же, через некоторое время, может быть месяц или два, я его заберу. Обещал перенести эту рыбину в другое место, в озере ему слишком тесно.

Гран несколько раз открыл и закрыл клюв, глубоко задумавшись. Изящношейка молчала — ответственность за решение целиком ложится на коба.

— Ладно. Договорились.

— Отлично, — Корвин убрал нож. — Собирайте всех, кто готов, и летите на Черное Зерцало. Помните — это теперь ваше. Я буду занят пару месяцев, но когда все устрою — вернусь. Устроим пир. Как перенести в озеро живность — учить не буду, сам разберешься.

— Там все же есть сом, — мрачно пробурчал Гран. — Без волшебства, но все равно, сом.

— Не надо его опасаться, — уверенно сказал Корвин. — Обещаю, что до конца года я все устрою и сома увезу.

* * *

Если бы кто-то наблюдал за Долгим в следующие несколько ночей, он решил бы, что лебеди сошли с ума или в округе объявилась новая, странная секта водоплавающих.

Операция по переселению биоты была запущена в ту же ночь. Гран, чьё птичье достоинство было уязвлено до самого крайнего пера хвоста, ухватился за предложение Корвина как за единственную нить надежды.

Только предстояло перетащить на новое место пару сотен пудов водяной живности. И её нужно было украсть с акватории еще недавно принадлежащей Луннокрылам.

И Луннокрылы, чтобы не стать Дерьмокрылами превратились в идеальных, безмолвных контрабандистов. Покрыв соком чернильных ягод свое белое оперение, обычно демаскирующее на тёмной воде, они превратились в стаю черных лебедей и в ночной мгле или при лунном свете стали почти что незаметны, словно призраки. Но главное — они были мотивированы. Мотивированы так, как не бывает мотивирован ни один лебедь, кроме того, который спасает свою жизнь, потомство, любимую или стаю от позорного переименования.

Работа была распределена Граном с неожиданной эффективностью, словно он в прошлой жизни был гением военного планирования.

Самые сильные лебеди были назначены крылатыми грузчиками. Они таскали тину и водоросли, которые выдергивали на мелководье целыми коврами для них юркие и шустрые лебеди помоложе, сплошь покрытые камуфляжем из чернильных ягод. "Сборщики" тащили добычу в укромное место среди рогоза, где перегружали на спины грузчикам. Те дожидались, когда посильнее стечет вода с их пахучих зеленых плащей и тяжело и низко взлетая, стараясь как можно меньше шуметь летели к Черному Зерцалу.

Подростки, требующие присмотра и легкие самки действовали клювами среди зарослей камыша и в заливчиках, на песчаной отмели и подводной "банке", где глубина была такая маленькая, что можно было дотронуться до дна ногой. Их орудия труда были собственные клювы и быстрые лапы. Они быстрыми черными тенями рыскали тут и там, собирая улиток, головастиков, полусонных рачков. Набирали в зобы, но не глотали и пристроившись в хвост очередной эскадрильи тяжелых грузчиков самостоятельно доставляли добычу на новое место, просто сбрасывая ее в воду, чтобы не тратить время на посадку.

А самая элита стаи, опытные ныряльщики с крепкими клювами занимались сложной и ценной работой. Они ныряли в глубокие места, где крепились к камням устрицы. Отклеить моллюска одним точным ударом клюва, не разбив раковины? О, это требовало навыка. Затем бережно зажав добычу в клюве летели, стараясь не выронить дорогой груз.

Черное Зерцало, обычно безжизненное и молчаливое, в ночь приняло вид на первый взгляд хаотичного гидроаэродрома. Лебеди приземлялись на воду с мягким плеском, стряхивали с спин тину, бомбардировали воду рачками и улитками, аккуратно выкладывали устриц на мелководные камни.

— Быстрее, без задержек! — командовал Гран, кружа над озером как призрачная тень. — Не оставляем следов, не шумим на Долгом!

Сом Сом поначалу был в восторге. Он носился между прибывающими лебедями, хватая на лету упавших мальков и с аппетитом хрустя улитками. Но скоро объём поставок стал таким, что и он устал. Он просто лежал на мелководье, наблюдая, как его новое царство обрастает жизнью, и время от времени лениво открывал рот, чтобы поймать очередной подарок с небес.

Так было и на вторую ночь и на третью. Но как не старались лебеди Луннокрыла скрыть свою деятельность, все равно тайна стала явью.

 

К утру третьей ночи (Корвин и Арнольд к тому времени уже были очень далеко от Черного Зерцала, но об этом позже) обиталище сома стало неузнаваемо. Вода, прежде чёрная и мёртвая, теперь отдавала зеленоватым оттенком водорослей. У берегов шелестел молодой тростник того вида, что ранее не произростал в Черном Зерцале, он тоже был аккуратно выкопан и перенесён вместе с корнями. С камней на дне уже выглядывали сотни устриц. А вода кишела мелкой живностью, которая с удивлением осваивала новые, просторные и, главное, свободные, как им чудилось, от гигантских зубастых ртов апартаменты.

Гран сделал последний облёт и с удовлетворением отметил: они совершили невозможное, то, во что бы он не поверил, если бы сам не участвовал. И теперь у них было своё неприкосновенное убежище. Место, где они без страха могли быть Луннокрылами.

Он посмотрел на восток, где находилось Долгое. И где сегодня должен быть состояться ритуал их унижения.

— Пусть их Громоклюв своих Клюводолбов называет «Дерьмокрылами», — тихо сказал он. — Или даже "Долбоклювами"... От этой мысли Гран даже рассмеялся, напугав шипением свою верную подругу.

* * *

Гран гордился своей стаей — и потому не знал, какая трещина уже пошла по её гладкой, белоснежной поверхности.

Красавица Жемчужинка трижды отказала Хватоклюву. Трижды — спокойно, без насмешек, но твёрдо. Её сердце принадлежало Быстрокрылу: молодому, стремительному, прекрасному в полёте. Сам Быстрокрыл об этом пока не догадывался, но любовь, как известно, редко интересуется взаимностью на ранних этапах.

Третий отказ оказался последним.

— Ну что ж, — процедил Хватоклюв, сжимая клюв так, что перья на шее вздыбились. — Не хочешь по доброй воле — будет по злой.

Ночью, незаметно отстав от звена, таскавшего водоросли, он сбросил груз и свернул прочь. Его путь лежал туда, где ночевали Клюводолбы.

К Громоклюву перебежчика не подпустили — вожак не терпел, когда тревожили его сон. Зато Хватоклюва приняла Громкогласка. Он выложил всё: и про тайный перелёт, и про Чёрное Зерцало, пустующее озеро, которое Луннокрылы осмелились сделать своим.

— Чёрное Зерцало? — прищурилась она. — Запретное? Там же пожиратель птиц.

— Был, — торопливо закивал Хватоклюв. — Чудовища больше нет. Озеро ничьё.

— И зачем ты это нам рассказываешь?

Хватоклюв замялся, потом выпрямился, придавая себе значительности:

— Я всегда преклонялся перед статью Громоклюва… и мощью вашей стаи. Решил, что за такую услугу вы примете меня к себе.

И… — он запнулся, — есть одна лебёдушка. Жемчужинка. Когда с Луннокрылами будет покончено… отдайте её мне.

Громкогласка пообещала замолвить словечко. На деле же у неё прибавилось головной боли: если Жемчужинка так хороша, Громоклюв наверняка положит на неё глаз. Конкурентки были лишними. Значит, когда стаю Луннокрылов сотрут окончательно, красивых лебёдушек лучше не оставлять.

В том, что разгром неизбежен, Громкогласка не сомневалась. Громоклюв не прощал побегов.

Жадник и Задира, отправленные на разведку, подтвердили слова перебежчика. На рассвете Громкогласка уже докладывала вожаку.

— О мой Громоклюв! Пока ты спал, я раскрыла страшную измену!

— В чём дело? — холодно отозвался коб. За годы власти он привык к интригам и реагировал на новости с ленивым недоверием.

Но стоило ему услышать про побег Луннокрылов — ярость вскипела, словно вода над оголённым источником.

— Эти жалкие Луннокрылы… точнее, Дерьмокрылы, — прошипел Громоклюв, — осмелились сбежать и захватить озеро, которое должно принадлежать нам! Моему старшему сыну давно пора отделяться, я как раз подыскивал ему воды… а этот Гран уводит их у меня из-под клюва!

Через полчаса боевое крыло было в сборе. Хватоклюв оказался среди них.

— Пусть докажет верность, — презрительно бросил Громоклюв. — Пусть обагрит клюв кровью луннокрыла.

Сначала они направились к старому гнездовью. Там их встретила пустота: ни птенцов, ни молодняка, ни старых птиц. Только смятый камыш да остывшие следы. Это было утро четвёртого дня с тех пор, как Гран объявил о перелёте. Стая снялась совсем недавно.

— Летим на Чёрное Зерцало! — вскричал коб Клюводолбов. — Пусть это мёртвое озеро станет могилой для Дерьмокрылов! Захватим его!

— Га! — откликнулось воинство.

— У них мало самцов, — продолжал он. — Их самки — гнездовицы, не бойцы. Да, они будут драться за птенцов, но это будет лёгкая битва. Мы сотрём их имена с вод раз и навсегда!

Они прибыли в полдень. Солнце слепило, отражаясь в зеркальной глади, когда Клюводолбы приводнились, выстроившись в безупречный белоснежный клин. Вид у них был такой, будто они только что подписали купчую на это озеро у самого водяного нотариуса.

У дальнего берега стая Грана замерла. Сердца колотились, самки торопливо загоняли малышей на сушу, затем выстраивались цепью, пытаясь хоть чем-то прикрыть. Самцы готовились к последней схватке — иллюзий не осталось.

— Бывшие Луннокрылы! — разнёсся над водой голос Громогласки. — Вы похитили биоресурсы озера Долгого и самовольно заняли нейтральные воды. По Законам Войны на Волне это карается полным изгнанием и конфискацией гнездовий. Немедленно очистите озеро!

Гран выплыл вперёд. За ним — горстка самцов, уже не раз битых Клюводолбами. Их было мало, но шеи изгибались в отчаянной, гордой позе вызова.

— Мы не уйдём, — сказал Гран. Голос звучал негромко, но чётко, так что слышали все. — Здесь наш новый дом. Мы будем драться. Насмерть.

В стане Клюводолбов прокатился насмешливый гогот. Боевая линия начала смыкаться полукольцом.

— Что ж, Луннокрылы, — прозвучал ответ. — Мы, Клюводолбы, поможем вам обрести покой!

 

Сом, накануне плотно перекусивший, дремал на дне самой глубокой ямы. Странное мельтешение на поверхности разбудило его.

— Это ещё что такое?.. — пробормотал он, широко зевнув.

Живот уже предательски пустел: рачки и ракушки — не жирная птичья тушка. Но нельзя. Он дал Корвину клятву: Луннокрылов не трогать, даже если придётся голодать. Любопытство, однако, оказалось сильнее. Сом подплыл ближе.

Картина прояснилась быстро: обычная птичья война, одна стая собиралась уничтожить другую.

Сом уже развернулся к отмели — поискать ракушек, — как вдруг его осенило.

«Погоди-ка… — мысль медленно проплыла в его рыбьей голове, цепляясь за обрывки памяти. — Не трогать Луннокрылов — это да. А этих… в договоре не упомянули. А раз не упомянули… И Корвин просил стаю беречь… Значит, это не обед, а… охрана объекта. Логично? Логично».

Он осторожно начал подниматься туда, где из зеркала воды торчали аппетитные красные лапки.

Громоклюв не спешил вступать в бой. Пусть враг выдохнется. Тогда он лично забьёт Грана насмерть.

Крыло двинулось вперёд, сжимая кольцо.

И тут вода рядом с кобом зашевелилась. Он не заметил — в мыслях уже делил будущие гнездовья между лейтенантами. Под ним мелькнула тёмно-серая тень.

Сильногласка раскрыла клюв, но не успела.

Острые зубы сомкнулись сразу на обеих лапах Громоклюва и рванули вниз. Лебедь забился, захлопал крыльями, загоготал, вытянув шею в тщетной попытке вырваться. Он изогнулся, стараясь клюнуть невидимого врага — напрасно.

Сила оказалась безжалостной.

— Гаак?! — вырвался последний, возмущённо-удивлённый крик, и Громоклюв исчез под водой, оставив лишь расходящиеся круги.

Боевой порядок рассыпался мгновенно. Клюводолбы взмыли в воздух, метались над озером, кричали. В чёрной глубине не было ни следа вожака.

— Громоклюв! — надрывалась Сильногласка, и её крик лишь множил панику.

И тогда Гран нашёл слова.

Он выпрямился, и голос его прозвучал с ледяной, пугающей мощью:

— Всех вас ждёт та же участь! За нас — Дух Озера! Он пробудился! Бегите, если жизнь дорога!

Этого оказалось достаточно. Лишённые вожака, столкнувшиеся с необъяснимой силой, Клюводолбы не стали испытывать судьбу. Они не отступили — они бежали. Взметнув фонтаны брызг, в панике и беспорядке, стая исчезла, даже не сделав погребального круга.

На поверхности лопнули несколько пузырей.

Через минуту сом выплыл на мелководье, лениво выплюнул клочок перепонки, посмотрел на Грана круглыми, равнодушными глазами и скрылся среди водорослей.

Наступила тишина.

Гран выдохнул. Он посмотрел на своих — на перепуганных, но живых самок, на птенцов, на уцелевших самцов.

— Нас он не тронет, — тихо сказала Изящношейка, подплывая ближе.

— Да, — ответил Гран, глядя на воду, где только что решилась их судьба. — Я на это очень надеюсь.

С тех пор Чёрное Зерцало стало только их озером. Легенда о мстительном Духе Озера, уничтожающем непрошеных гостей, надёжно защищала стаю Луннокрылов, как никакой страж. Что касается Хватоклюва… Его судьба была проста и поучительна: предателя обвинили в гибели вожака и заклевали.

* * *

Бодро прошагали Корвин и Арнольд по тропе от Черного Зерцала к Башне Слоновой Кости, и весь путь они довольно улыбались. Под исполинскими елями, окружающими башню, царили сумерки. Глубокая тишина окутывала эти места, друзья едва слышали собственную поступь по слою палой хвои. И вот они, как и прежде, стояли перед вратами, а каменные горгульи по сторонам мрачно взирали на пришельцев своими чёрными, пустыми глазами.

Мхи на цоколе, патина и плесень на цепях, недвижных уже целое столетие. Тусклое бронзовое изображение демона на дверном полотне вновь выглядело просто барельефом.

— Ну, вежливый стук в прошлый раз сработал не сразу, — заметил Арнольд, разминаясь. — Давай сразу попробуем вежливый удар копытом.

Он занес ногу, но не успел.

Бронзовые черты на двери сделались гладкими и блестящими, словно демоническую рожу кто-то невидимый мгновенно надраил полировальной пастой. Они таяли и плыли, как масло на сковороде. Рот Асгарота открылся для зевка, но получилось больше похоже на гримасу отвращения.

— О, опять вы… И, как видно, всё такие же грубияны. Если надо сообщить о своём визите — вот же висит специальный дверной молоток в виде бронзовой лапы, держащей шар. Не обязательно долбить в мою физиономию тем, что у вас там торчит сзади.

— Мы выполнили твоё задание, Асгарот, — прервал нравоучительную тираду Корвин. — Кольцо Мерлина у нас!

Бронзовая морда замерла на полуслове в гримасе искреннего удивления и недоверия.

— Что-о? Не может быть… Вы? Победили исполинского сома-архимага?

— Мы нашли способ договориться, — процедил Корвин. — Дело ещё не завершено, но тем не менее, кольцо… Вот.

Он достал из-за пазухи потёртый кожаный мешочек, развязал шнурок и вытряхнул на ладонь тяжёлое, тускло блеснувшее кольцо. Вокруг сразу как будто стало ещё темнее, словно кольцо всасывало в себя и без того неяркий свет.

Глаза Асгарота расширились и вспыхнули красными углями, будто их раздували мехами, как в горне. Не надо было быть физиогномом, чтобы прочесть в них неподдельный жадный восторг.

— Оно… Да, это ОНО! Дух захватывает! Чувствуете, как оно источает ауру нарушенных обетов?!

— Мы свою часть сделали, — жёстко прервал возгласы восторга Арнольд. — Теперь твоя очередь. Давай, демон, отправляй нас в другой мир.

— Другой мир? Ах да. Но я не обещал отправить вас в другой мир. Я лишь обещал сказать вам, как туда попасть. — Асгарот выпустил из пасти длинный тонкий язык и смахнул кончиком невидимую слезу умиления. — Как только кольцо окажется в моём распоряжении, я немедленно исполню свои обязательства. Демоническое слово!

Арнольд фыркнул так, что чуть не порвал себе ноздри.

— И мы должны поверить? Уж наслышаны про ваши демонские «слова». Как правило, страдают именно те, кто им доверился. Давай сначала информацию, а уж потом получишь кольцо.

— Вижу, вы никогда не имели дела с высокодоговорными сущностями, — вздохнул Асгарот с преувеличенным сожалением. — Наша природа — в заключении и исполнении контрактов. Мы не можем нарушить условия. Это наша сила и наша проклятая слабость! Вот почему всеми нами пользуются, знаете ли? Все эти маги с их «дай-дай-дай» и «сделай-сделай-сделай»…

— Так или иначе, — перебил его Корвин, сжимая кольцо в кулаке, — мы добыли это кольцо в обмен на твои знания. Ты подтверждаешь сделку?

— Абсолютно! — восторженно просипел демон. — Кольцо — мне. Информация о межмировом переходе — вам.

— Корвин, не отдавай кольцо, пока не скажет, как пройти в другой мир, — проворчал Арнольд.

Но Корвин словно его не услышал. Он подошёл к самым дверям, барельеф демона оживился ещё сильнее. Асгарот широко раскрыл пасть и высунул свой длинный язык. Корвин надел кольцо на кончик языка, как на палец. Кончик изогнулся, обвивая кольцо, словно цепкий червь, и со скоростью, которой бы позавидовала жалящая змея, мгновенно скрылся в глубине пасти. Асгарот сомкнул челюсти с громким, плотоядным звуком — «чвак». По морде демона расползлось выражение великого блаженства, словно у гурмана, проглотившего невероятно вкусное лакомство.

Затем его черты снова потускнели и застыли, вернувшись к состоянию обычного барельефа.

Наступила тишина.

— Ну? — спросил Арнольд.

Ничего не произошло.

— Эй, бронзовая морда! Гони инфу! — крикнул он, постучав суставом пальца по демоническому носу.

С тем же успехом можно было требовать ответа от придорожного булыжника.

Арнольд тяжело вздохнул.

— Ну вот, я же говорил. Типично для демонов. «Дай-дай-дай» сработало, а «сделай-сделай-сделай» — нет.

Он развернулся задом к воротам, оценил расстояние и нанёс мощный удар обоими копытами. Дверь задрожала, и с неё посыпалась труха.

Лицо Асгарота мгновенно ожило, искреннее возмущение исказило и без того спорные черты.

— Опять?! Ну зачем же бить ногами?! У нас есть бронзовая лапа для вызова! Цивилизованные методы!

— У нас нет времени на твои демонические выкрутасы! — рявкнул Арнольд, постукивая ушибленным копытом о землю. — Мы своё сделали. Теперь твой черёд. Скажи, как попасть в другой мир. Сейчас же!

— Ах, в другой мир! — Асгарот закатил глаза. — Это же элементарно. Для этого нужно всего лишь иметь кольцо Мерлина, которое вы так любезно… мм… вернули. Наденьте его на безымянный палец левой руки, крутите против хода солнца и произнесите на каждый оборот часть заклинания на древнеэльфийском: «Люме хиве аута, илумэо ванда руцина, альда мара леннома, миссэ сэнде тулмассе». И вас перенесёт в мир, наиболее соответствующий вашим… э… текущим устремлениям.

Демон замолчал, хитро поблескивая своими рубиновыми глазами. Арнольд и Корвин переглянулись, и их взгляды были красноречивее любых слов.

— Отдай кольцо, — тихо сказал Корвин.

— О нет, это невозможно! Оно уже на своём месте в коллекции Марлаграма, где и должно было находиться. — сказав это, Асгарот сделал пару глотательных движений.

— Ты что, специально над нами издеваешься?! — Арнольд рванулся вперёд, но Корвин удержал его за руку. — Я разнесу эту дверь в щепки вместе с твоей бронзовой рожей!

— Думаешь, я — это дверь? — демон захихикал. — Милый кентавр, я уже говорил: я не дверь, я — концепция. Дерзай, разнеси. Дай мне повод активировать защитные механизмы башни, давно хотел посмотреть, что они сделают с агрессорами. А то ранее, знаешь ли, не было повода — пока никто не отваживался наезжать на самого Марлаграма. Интересно глянуть, как вы будете отбиваться от оживших горгулий и струй расплавленного свинца.

— Ты же обещал! — в голосе Корвина едва не прозвучали слёзы обиды. — Ты сказал: «С меня — информация о том, как попасть в иные миры»!

— И разве я её не дал? — Асгарот изобразил на лице неподдельное изумление. — Вы теперь точно знаете, как это делается. Подробный рецепт! Со всеми нюансами! Контракт исполнен. Всё честно.

Он сладко зевнул.

— Теперь, если вы не собираетесь ничего покупать, не могли бы вы… немного отойти от двери? Лиг на двадцать хотя бы. У меня рабочий график. Мёртвых воронов пора кормить.

Арнольд молча сверлил тяжёлым взглядом морду Асгарота, раздумывая, что бы оторвать ему в первую очередь. Но тут Корвин, стоявший чуть позади, незаметно похлопал его ладонью по крупу. У Арнольда чуть не округлились глаза, и он вдруг понял: это сигнал «подыграй».

Арнольд расслабился. Выражение ярости уступило гримасе безразличия. Нарочно фальшивя так, чтобы Корвин угадал игру, а Асгарот остался в неведении, он ответил:

— Ладно, Корвин. Похоже, мы простофили, и нам ничего не светит здесь. Демон действительно формально выполнил свои пункты, остальное — наши проблемы. Найдём дварфов или дварфийскую какую-нибудь старую карту, я слышал, они как-то прорывались в другие миры…

Рожа демона при этих словах заметно расслабилась. Он с иронией взирал на двух неудачников.

— Да, Арнольд, похоже, мы проиграли…

Корвин театрально повернулся к кентавру и заговорил тоном глубокого сожаления.

— Жаль только, наш друг демон Асгарот так и не получит то, что ничуть не хуже какого-то колдовского кольца.

— А, ты это имеешь в виду? — подхватил Арнольд, пока даже в общих чертах не представляя, что именно Корвин придумал.

Губы демона сложились в крайне скептическую ухмылку.

— О да. Начинается. Сейчас предложишь мне душу. Но это не работает, душу так просто не отторгнуть, даже по желанию носителя. Плавали, знаем.

— Душу? Конечно, нет. Души они же не принадлежат нам, а даются как бы в аренду на время жизни… Я же предлагаю нечто иное, то, что могу сделать сам.

— Сделать? Что-то материальное? О-хо-хо, мальчик! Что же ты такого материального можешь предложить мне, великому Асгароту, у которого есть диковины, о каких ты и понятия не имеешь! Что ты можешь создать такого особенного? Пузырёк дешёвого зелья от блох и коричневую пирамидку в ближайших кустах?

— Да, ты угадал, я говорю о материальном, но не это главное. Я говорю о храме из бумаги, в плотном переплёте которого хранятся истории, словно заклинания, заключённые в волшебном кристалле. Да, это как память. Но не та, что у нас в головах, а та, что останется, даже когда нас всех не станет. Видишь ли… Я решил всё записать. Все наши приключения, нашу историю. Как мы отправились на поиски ученика для ведьмы, как торговались с демоном-дворецким, как вытаскивали кольцо из говорящего волшебного сома, а потом отправились дальше в неведомый мир. Всё, что было и будет с нами на этом пути.

— Ты хочешь написать настоящую книгу, в смысле роман о ваших похождениях? — изумился демон.

— О да! — с неподдельным, а может быть, прекрасно симулированным энтузиазмом воскликнул Арнольд. — У него талант делать из наших приключений, и даже неудач, увлекательное чтиво. А тебя, Асгарот, он мог бы изобразить так, что ты стал бы настоящим народным любимцем — ироничным демоном-буквоедом с бронзовым лицом и золотым сердцем! Корвин, когда ты издашься, подпишешь мне несколько экземпляров? Уверен, книга и так станет популярна, а с твоей подписью — драгоценной библиографической редкостью!

Корвин торжественно пожал руку Арнольду, как бы в знак согласия, и продолжил, глядя в глаза барельефу.

— Да, Арнольд, дело уже решено. И знаешь, что я мог бы написать на самой первой странице? Прямо под названием? Там бы могло быть: «Эту историю стало возможно рассказать благодаря мудрому содействию демона Асгарота, хранителя врат Башни Слоновой Кости, чьё знание указало нам путь». Имя нашего доброго демона. В эпиграфе. И оно там будет навеки. Любой, кто откроет эту книгу, сначала прочтёт об Асгароте. Не о великом Марлаграме, а о его верном дворецком. Он не просто станет персонажем романа, а легендой! Ну, или не станет, если мы сейчас пойдём искать дварфов и карты. Всё зависит от него, правда, Арнольд?

— Правда, Корвин. Всё зависит от нашего демонического друга.

Наступила долгая пауза. Асгарот напряжённо думал. В его рубиновых глазах мелькали демонические чувства: жадность, хитрость и жажда славы.

— Когда ты начнёшь писать эту книгу? — спросил Арнольд.

— Как только мы вернёмся из похода. Я уже собираю материал, записываю все наши перипетии в дневник. История-то хорошая. Знаешь, Арнольд, сколько есть скучающих существ, которые в силу обстоятельств не могут отправиться в подобное путешествие, привязанные к своим башням и довольствующиеся случайными байками редких посетителей? Они с огромным удовольствием погрузятся в мир приключений, что переживут человек, рождённый лебедем, и кентавр, рождённый… кентавром!

— О да, Корвин! Я уже вижу её страницы: история о волшебниках, ведьмах, гиппогрифах, демонах, волшебных артефактах…

Наконец заговорил Асгарот, и его голос звучал гораздо тише, без привычной насмешки.

— Значит, эпиграф?

— Да, эпиграф! И, конечно, целая глава о нашей с тобой сделке. Со всеми твоими остротами. Ты будешь не злодеем, не обманщиком… а тем, без кого ничего бы не вышло.

— Ой, Корвин, ты же видишь, это нашему доброму Асгароту совершенно не интересно, — буркнул Арнольд, демонстративно поворачиваясь задом к демону. — Пойдём, Корвин.

— Да, Арнольд, ты прав. — Корвин вздохнул с сожалением. — Пора нам идти, найдём какую-нибудь ведьму и узнаем, что надо. Уверен, не единственный наш милый демон владеет подобной информацией. Книгу-то я всё равно напишу, но кое-кто в ней останется всего лишь парой скучных строчек, мол, повстречали одного мелкого пакостного демона, который обманом заставил выловить для него кольцо из пруда, задержав нашу экспедицию… Не помню, как его там звали? Асбормот? Агород?

— Может, Аскарид? — поддакнул Арнольд. — И напиши его со строчной буквы.

— Эй, прекратите коверкать моё имя! Я — АСГАРОТ! — вскричал демон с подлинно демонической страстью. — С большой заглавной буквы! И в эпиграфе нужно будет указать мои титулы: «Демон Асгарот, Хранитель Врат и Несущий Знание»! И глава должна быть не меньше всех остальных. А лучше даже больше! И…

— Две главы! — с жаром ответил ему Корвин. — Ты будешь упомянут в двух главах! Контракт?

— Контракт! — торжественно объявил демон. — Ладно, ваша взяла. От такого предложения действительно было бы глупо отказываться. Я не знаю, как вам попасть в иной мир, кроме демонического. Но туда вам точно не надо.

Арнольд хотел его перебить, но демон не дал это сделать.

— Но! Я точно знаю, что вам нужно будет сделать, чтобы добиться своего. Итак, внимайте: на запад от Башни в четырёхстах лигах пролегает хребет Подлунного Кряжа. Там проживает оракул Эльфина. Где точно — не скажу, но местные знают. У неё время от времени бывают паломники, и даже Марлаграм побывал разок — от него я и узнал, старик имеет привычку бормотать обо всём вслух — Эльфина точно знает, где проход в иной мир, и даже может сама провести. Это единственное, чем я могу вам помочь. А кольцо… Что кольцо. Оно там, где ему и положено быть. В святая святых. Тронуть его теперь — значит разбудить охранные чары, перед которыми эти горгульи — как котята перед драконом.

— Ты сказал — «Лунный Кряж»? — задумчиво проговорил Арнольд. — Я в детстве слышал это название.

Кентавр почему-то помрачнел.

— Четыреста лиг? — Корвин уже смотрел в сторону, где через несколько часов должно было сесть солнце. — Сколько же времени нужно, чтобы туда добраться?

— Тебе — дней шестнадцать, не меньше. Мне — восемь или девять дней пути, — сказал Арнольд.

— Ну, тогда я пошёл, — сказал Корвин, поправляя суму. — Время не ждёт.

— Подожди… — Арнольд положил ему на плечо руку. — Я с тобой.

— Ты же хотел только до башни…

— Я передумал, — коротко оборвал его кентавр. — Идём дальше.

— Стойте! — влез Асгарот. — Корвин, детка, давай быстро, в общих чертах обсудим мои главы. Уверен, я помню наши диалоги куда лучше тебя…