Шотландские страсти (джен)

Когда члены жюри выставили оценки, Айлин и Гермиона оттащили Гарри в сторону.

— Ну и что это было? — спросила Грейнджер, пристально глядя на друга.

— Я... — замялся юноша, — слегка изменил наш план. Попросил Седрика наколдовать похожего на меня голема. Я под мантией призвал метлу, голем улетел, а я забрал яйцо.

Девушки скосили друг на друга глаза, синхронно покачали головами и тяжело вздохнули, потирая переносицы.

— А предупредить сразу не судьба? Мы за тебя волновались! У меня из-за тебя душа в пятки ушла!

— Герми, успокойся, — Поттер обнял её, прижав к себе и поглаживая по спине. — Я додумался до этого только после твоего ухода, а способ сообщить не нашёл!

Ни слизеринка, ни гриффиндорка не ответили ему, но их лица, прежде суровые и пытливые, несколько смягчились, и две пары нежных рук обняли его.

— Ловкий ход, Поттер, — голос Каркарова раздался совсем близко от них.

Вздрогнувший Гарри огляделся и увидел его сидящим на трансфигурированном стуле.

— Профессор, — поздоровался он. Девушки молчали, но мужчина даже не обратил на это внимания.

— Не помню, я говорил тебе, что на Рождество во время Турнира пройдёт бал? — спросил директор Дурмстранга. — Пара у тебя уже есть, но вот вопрос, милый друг: умеешь ли ты танцевать?

— Нет, — ответил юноша. — Не умею. Меня не учили.

— Напрасно, — Игорь поднялся со своего сиденья, превратил его в свой посох и пошёл прочь. — Чемпионы обязаны танцевать. Готовься, Поттер.

Гарри загрустил. Ему не хотелось ни танцевать, ни идти на этот бал. Он лишний чемпион, он участник Турнира по воле кого-то неизвестного! Лишь в одном директор Дурмстранга был прав: если и приглашать кого-то туда, то исключительно Гермиону.

Он поднял глаза и посмотрел на неё.

— Ты пойдёшь со мной на бал, Герми? — спросил парень дрожащим голосом, страшно робея.

Она улыбнулась, подошла к нему и легонько поцеловала в щёку.

— Да, Гарри, — ответила девушка.

* * *

Хотя предупредить четвёртого чемпиона о Святочном бале было необходимо — преподаватели Хогвартса вряд ли потрудятся сказать об этом раньше, чем за неделю до мероприятия, а хореографическими навыками Гарри Поттера, скорее всего, и вовсе никто не озаботится, несмотря на то, что знают: поведение чемпиона на балу отразится на репутации школы. Но Игорь уже почти жалел о нём — не стоило действовать столь топорно, это может вызвать ненужные вопросы, которых и у Поттера, и у его подруг наверняка накопилось изрядное количество.

Внезапно шестое чувство буквально завопило о том, что за ним следят. Игорь, привыкший доверять своим инстинктам, незаметно вытащил из рукава волшебную палочку и сделал ею пас, превращая одну из травинок на его пути в камешек, тотчас отлевитированный в голенище сапога.

Резко затормозив, он снял с ноги предмет обуви, затряс им в воздухе, балансируя на одной ноге, стараясь не выдать того, что осматривает окрестности.

Вот его глаз уловил какое-то движение, и подкованный сапог полетел в том направлении.

Он промахнулся, но зарябивший воздух указал скрытого наблюдателя. Не желая больше впустую тратить чары, Каркаров ударил посохом, накладывая обездвиживающее заклинание на площадь в радиусе двадцати метров вокруг себя, а затем также скастовал Фините инкантатем.

Его преследователем оказался Крам. Игорь Асафович, глядя на злое лицо ученика, вздохнул. Что бы он ни собирался делать, Виктор явно сошёл с ума.

Как же с ним поступить? Радикально нельзя, он ещё должен участвовать в турнире. Если же послабее, то он этого наказания и не почувствует.

«Вот нужна ему эта маглокровка? — подумал он. — Девками полна школа, а он преследует её, как...»

* * *

Дафна и Астория Гринграсс сидели за столом в Большом зале и, то и дело вздыхая, бездумно поглощали свои порции обеда.

После первого испытания прошло всего несколько часов, а они уже жалели о данном ими непреложном обете.

Айлин Розье в тот день сильно унизила их: выпорола, как маленьких неразумных девочек. Сёстры, никогда не ведавшие розг, кричали и плакали, больше от стыда, нежели от боли — старшекурсница, несмотря ни на что, не желала им зла, и её удары были лёгкими. На взгляд самой Айлин.

А потом они, как и обещали, принесли обет. Условия клятв формулировала сама Розье, явно не доверявшая сёстрам. И это не оставило им даже маленького шанса исполнить свой план: Айлин была старше, сильнее магически, умнее и изворотливее, чем они, а значит, продумала всё до мельчайших деталей.

— Она советовала нам переключить своё внимание на кого-то другого, — тихим голосом сказала Астория. — Может, так и сделаем?

— И кто же это будет? — ехидно спросила её Дафна. — Маглокровок родители не примут, гриффиндорцы ни с кем из слизеринцев, кроме Розье, не разговаривают, среди наших ровесников никто с Поттером в известности не сравнится, старшекурсники давно обручены, а о младших даже и думать нечего.

С тяжёлым вздохом они покинули Большой зал, размышляя о том, как им быть дальше.

Шли они в молчании, погружённые каждая в свои мысли, и не слышали тихих шагов за спиной.

А уже через секунду в головах слизеринок возникли мысли о том, какой Виктор Крам замечательный человек, как он красив и мужественен...

* * *

— Отлично, — Айлин прокашлялась и посмотрела на Гарри и Гермиону. — У тебя талант, милый, а теперь — продолжим.

Она вдохнула побольше воздуха и вновь затянула медленную песню. Голос её не сказать, чтобы был особо красив, но пела она хорошо, и гриффиндорцы пару раз прекращали репетицию, чтобы послушать её.

Сцепив руки на талии Гермионы, Гарри взглянул ей в глаза и начал двигаться. Выбранный их новой подругой мотив на вальс походил мало, но лучшая ученица Хогвартса великолепно чувствовала музыку, отчего двигались они весьма органично, не теряя такта и ритма.

Старшекурсница, не прекращая петь, смотрела на них и с каждой секундой всё отчётливее понимала, что в будущей семье этих двоих ей светит, скорее, место старшей сестры, нежели хозяйки дома. Поттер всем сердцем любит Грейнджер, а на неё и не смотрит.

От этой мысли её охватила тоска, и она сама не заметила, как вместо абстрактной валлийской песни о природе запела другую, о несчастной любви. Но вовремя спохватилась и вытерла одинокую слезу с щеки.

Её любимый счастлив, значит, счастлива и она.

А боль? Она пройдёт. Они не могут быть вместе, но любить его Айлин Розье никто не запретит.