Шотландские страсти (джен)

Осенним вечером тысяча девятьсот девяносто четвëртого года в школе чародейства и волшебства Хогвартс проходил торжественный пир по случаю прибытия на Турнир трëх волшебников иностранных гостей.

Директор института Дурмстранг Игорь Каркаров сидел за столом преподавателей, пребывая в тяжких раздумьях.

Никто не знал, что Игорь Каркаров, занимавший пост директора уважаемого магического учебного заведения, был шпионом.

Родился Игорь в Болгарии, в семье эмигрантов, служивших в армии Врангеля. Рано лишился родителей. В сиротском приюте, где он воспитывался, ему дали имя Найдён Найдёнов. Когда у мальчика случился магический выброс, его забрал из приюта русский чародей Асаф Каркаров.

После тысяча девятьсот семнадцатого года, когда магов массово истребляли большевики, российские волшебники создали отдельное от немагов государство. Сумев выстоять, они не сидели сложа руки, а укрепляли своё положение в магическом мире, перенимали опыт магловской науки, работая совместно с простецами там, где позволяла ситуация (в силу исторического развития идеи превосходства чистокровных развития в России не получили), а также раскидывали обширную и хорошо отлаженную сеть резидентов по всему миру.

В обязанности мага, забравшего Найдёна из приюта, входило возвращение на Родину осиротевших детей эмигрантов либо просто воспитание юных магов, оставшихся за границей без опеки родителей.

Своего воспитанника Асаф, сам осиротевший вскоре после рождения, назвал Игорем в честь священника, отца Игоря, крестившего самого Асафа и воспитавшего того, как собственного сына. Когда Каркаров-младший достиг совершенных лет, то стал работать в разведке. По заданию своего начальства он вернулся в Болгарию, где, благодаря чарам и личному обаянию, под именем Эмиля Боева сумел стать сотрудником болгарского Комитета Государственной Безопасности.

На новой работе он проявил себя прекраснейшим образом, выполняя задания за границей. Одновременно он действовал по приказу российских коллег. Позднее «болгарская половина» его работы стала основой для рассказов какого-то Богомила Райнова. Впрочем, Игорь был даже этому Райнову благодарен: его книжки сделали «Боева» популярным и на определëнное время спасли от раскрытия болгарской магической контрразведкой. Пользуясь этим, в России сумели имитировать гибель Эмиля Боева, и через несколько месяцев Игорь Асафович Каркаров начал вести подрывную деятельность в организации «Пожиратели смерти».

После падения Волдеморта Каркаров при попытке покинуть Британию попал в руки британских мракоборцев. Он ожидал, что его вытащат, но этого не происходило. Игорь не понимал, почему? Но всë прояснилось, когда в его камеру вошëл Барти Крауч-старший. В идущем к посту министра магии человеке Игорь-Эмиль узнал своего старого соперника, сотрудника американских спецслужб Уильяма Сеймура. Игорь не удивился, узнав что Сеймур — маг. Многие волшебники работали среди маглов.

«Всë ясно, — думал тогда Игорь. — Старый лис, ты узнал меня и решил свести счëты».

Он оказался прав: его держали не в Азкабане, а в какой-то заброшенной крепости: видимо, Уильям боялся, что из Азкабана узник, уже обводивший его вокруг пальца, найдёт путь на свободу.

Впрочем, заключение длилось недолго: агенты Верховного чародея России нашли его и подсказали, как действовать. На суде Каркаров-Боев сдавал своих «соратников» из числа Пожирателей. В числе названных были сотрудник Отдела тайн Август Руквуд и сын Барти Крауча, также носивший имя Барти.

Это имя внесло хаос в политическую обстановку Британии. Игоря отпустили. Якобы за раскрытие Руквуда, но Игорь подозревал, что за разрушение карьеры Бартемия Крауча.

Тогда же он понял, почему коллеги не устроили ему побег: Крауч в случае своего избрания многим навредил бы Волшебной России. Вместо него кресло министра занял Фадж, во всëм советовавшийся с Дамблдором, стоявшим за союз и добрые отношения с русскими. Барти-Уильям стал главой международного отдела, оставшись в Министерстве, но попрощавшись с возможностью стать министром.

Руководство сумело устроить Каркарова учителем в Дурмстранге. Позднее он занял директорское кресло и, пользуясь этим, снабжал Центр важной информацией, полученной разными путями от различных политиков волшебного мира за застольной беседой, или при получении документов на детей, поступающих в его Институт, или от студентов из семей чиновников.

Но мысли директора северной школы занимали не воспоминания.

Сегодня он получил приказ от начальника разведки Волшебной России: внедрить в британское Министерство магии своих людей.

Легко сказать — внедрить своих людей. И времени Игорю дали до конца Турнира, потом такой возможности не будет... Что же делать?

Тут его взгляд упал на сидящего за столом факультета Гриффиндор Гарри Поттера. Победитель Волдеморта влюблëнным взглядом смотрел на сидящую рядом с ним лохматую ученицу, читающую учебник. И такое Каркаров видел не первый раз.

А ведь это идея! Каркаров может помочь Поттеру сойтись с возлюбленной, завербовать, а потом спокойно отрапортовать: задание выполнено! Поттер знаменит, и его против воли втянут в политику, а значит, работать он может лишь в Министерстве.

Решено: с завтрашнего дня Игорь будет действовать по этому плану. Главное — действовать аккуратно, ведь Поттера опекает Дамблдор.

Избрание Поттера четвëртым чемпионом Турнира трëх волшебников едва не разрушило планы Игоря: если бы Дамблдор и Крауч не смогли отстоять Поттера, то он потерял бы магические способности, и тогда нужно было менять планы, а времени на выполнение задания было мало. Впрочем, поразмыслив, он пришëл к выводу, что участие гриффиндорца в Турнире — больше удача, нежели преграда.

«Поттер сейчас обескуражен, потерян, нуждается в помощи, — думал он, — такой помощью стану я. Это заставит мальчишку мне доверять и облегчит вербовку».

Подумав таким образом, директор Дурмстранга начал действовать.

Каркаров подловил Поттера, когда тот шëл на церемонию взвешивания палочек.

«Никогда не понимал, почему проверку палочек называют взвешиванием, — думал Игорь, следя за Поттером. — Ведь вес инструментов всë равно никто не проверяет. Только исправность. И почему проверку проводят лишь один раз, если испытаний три?»

Сделав вид, что спешит куда-то, Игорь столкнулся с мальчишкой.

— Простите, мистер Каркаров, — пролепетал нежданный чемпион, — я вас не заметил.

— Надо следить за дорогой! — огрызнулся бывший Пожиратель в ответ. Не следует проявлять дружелюбие сразу, это будет слишком подозрительно и наведёт на ненужные мысли. — В каких облаках ты летаешь, парень?

Каркаров, не стесняясь, применил легиллименцию. Его глазам предстало происшествие перед уроком зелий. Отлично, ещё одна удача, можно сразу разыграть любовную карту.

— Ну ладно, — притворился смягчившимся Каркаров, — это простительно — за свою девушку переживать.

— Гермиона — не моя девушка, — ответил Поттер.

— Но ты переживаешь за неë, причëм так сильно, что не обратил внимания на то, что я прочëл твои мысли. Она тебе нравится, не отрицай это!

Мальчик вздохнул и кивнул головой.

Игорь мысленно усмехнулся. Всë проходило по плану.

— Я видел, как на твою девушку засматривается Крам. Он старше, сильнее, а ты не сумел толком еë защитить. Гляди, уйдëт она от тебя к Виктору.

— И что делать? — в голосе Поттера слышалась тревога.

«Сильно же он в неё влюблён, если даже не спросил, какое мне до этого дело», — подумал директор.

— Ладно, — Игорь сделал вид, что задумался на минуту. — Я тебе помогу, научу кое-чему. Чтобы ты с Крамом соперничать мог. Иди на церемонию взвешивания волшебных палочек, а потом жди меня у корабля.

— Но ведь...

— Да, профессора не могут помогать чемпионам. Но я же не готовлю тебя к испытаниям, и ты — не мой чемпион. Иди, тебя заждались.

Когда Поттер ушëл, Каркаров пошëл к кораблю.

— С чего вдруг такое сострадание, Эмиль? — раздался голос.

Игорь обернулся. Перед ним стоял Крауч-Сеймур. Хотя стоило сразу понять это: никто, кроме него, не стал бы называть Игоря Каркарова «Эмиль».

— Я уже не могу проявить к кому-то доброту, Уильям? — вопрос был задан ровным голосом, но даже самый последний идиот догадался бы, что директор Дурмстранга едва сдерживает злость.

Крауч растянул тонкие губы в подобии улыбки, но его лицо осталось холодным.

— Можете. Но, я не поверю, что это случилось просто так.

— Ваше право.

Каркаров хотел уйти, но Крауч вновь окликнул его:

— Не вы один обратили на него внимание!

— О чëм вы? — спросил, подобравшись, Игорь.

— Не прикидывайтесь дураком, вам это не идëт, — «Уильям» подошёл к нему вплотную. — Я тоже хочу, чтобы Поттер был в Министерстве, но по своей собственной инициативе.

— И зачем же это вам?

— Без ложной скромности скажу, что слабостей у меня мало. Одна из них — это моя семья. Я вытащил из Азкабана своего сына и держу у себя в доме под подчиняющим проклятием. Метка на его руке, как, верно, и на вашей, сигнализирует о скором возвращении Вы-знаете-кого. Думаю, избрание Поттера чемпионом — часть этой... игры. Дамблдор, судя по поведению Фаджа, скоро окажется, в опале: этот тупица, ставший министром, возомнил, что ни в чьих советах не нуждается, а директор — чересчур влиятельная фигура. А когда состоится возвращение Тёмного Лорда...

— Вы возьмëте Поттера под своë крыло, под вашим руководством он вступит в борьбу, возможно, победит, и в этом случае вы, как его наставник, займëте министерское кресло. Верно?

— Именно. Это Дамблдор не желает власти, а я еë получу. И смогу наконец вздохнуть спокойно.

— Вы не похожи на Сеймура, которого я знал, Уильям, — покачал головой Игорь.

— Время меняет людей. Меня выгнали после одной... неприятной истории, и я сосредоточился на политике Магического мира. Здесь нужна кардинально иная линия поведения. Вы спросите, зачем я вам рассказываю это? Я не боюсь, что вы кому-то поведаете о нашем разговоре, ведь вам не поверят. А чтобы поверили, придëтся раскрыть множество тайн. До встречи, Эмиль.

Чиновник замолчал и развернулся, а потом, будто вспомнив какую-то мелочь, оглянулся и бросил через плечо:

— Скажите, вы ведь помните очаровательную француженку по имени Франсуаз? Вот какое удивительное совпадение: она тоже волшебница и, говорят, преподаëт в Шармбатоне. Возможно, она приехала сюда с ученицами.

Крауч ушëл, а в голове Игоря появился образ красивой блондинки и зазвучал голос:

«Господин Никто, родом из Ниоткуда, национальность: никакая».

«Франсуаз, — думал Игорь. — Только этой бестии здесь не хватало!»

Он успокоился с большим трудом и направился к кораблю. Там его уже ожидал Поттер.

— Первый наш урок посвятим защите разума. Ты ведь не хочешь, чтобы о том, что я тебя тренирую, кто-то узнал, верно?

Поттер кивнул, и Игорь достал палочку Урок начался.

Сëстры Дафна и Астория Гринграсс сидели в гостиной Слизерина. Только что был сигнал отбоя: Снейп разогнал учеников по спальням, сам ушёл на обход, после которого всегда запирался в своих покоях, не заходя в общую комнату, а потому девушки говорили, не боясь быть услышанными.

— О чëм ты хотела поговорить, Дафна? — спросила Астория, борясь с желанием заснуть. Старшая сестра подняла её из постели и вытащила в гостиную под предлогом разговора.

— О возможностях, Тори. Точнее, возможности.

Тон, которым была произнесена эта фраза, заставил Асторию встрепенуться.

Сëстры Гринграсс жили в богатой и влиятельной семье, с детства слышали разговоры о финансах и политике, подслушивая беседы отца и матери. Сначала они делали это случайно, во время игр, а потом уже вполне осознанно, потому что они — наследницы рода Гринграсс, и в будущем будут вести эти дела вместо родителей. В этом году родители поймали девочек за подслушиванием и наказали их. Сначала хотели выпороть, но слишком лорд и леди любили дочерей, к тому же они были слишком взрослыми для подобного, а потому им всего лишь уменьшили количество выдаваемых им денег до минимума. Дафне и Астории, привыкшим к роскошной жизни, пришлось изобретать различные схемы заработка дополнительных галлеонов, сиклей и даже кнатов втайне от семьи в стенах школы.

И применённый сейчас Дафной тон голоса не оставлял сомнений: ей в голову пришла идея.

— О какой возможности? — спросила Астория. — Скажи на милость, ради чего мы пожертвовали своим сном?

— Поттер, — ответила Дафна. — Если ты заметила, то от него отвернулись почти все. Это прекрасная возможность, которую упускать нельзя.

— Ты что же, хочешь в будущем женить его на себе, Даф?

— Почему на себе? На нас обеих! — ответила Дафна таким тоном, будто речь шла о чëм-то незначительном. — Всё просто: мы подойдëм к нему, окажем поддержку, поможем в прохождении Турнира, выставим его прежних дружков в дурном свете, и он будет наш. Его родители оставили ему много денег, и к тому же он знаменит.

— С таким женихом, как Поттер, у нас появятся влияние и деньги, нужно только убедить его сотрудничать! — кивнула Астория, начиная понимать замысел старшей сестры. — Мы можем заставить его действовать по указке нашей семьи, родители нас простят, и тогда будем жить лучше прежнего. Но, Даф, все знают, что он влюблëн в Грейнджер. Кроме самой Грейнджер, конечно.

— Я тебя умоляю, Тори, — Дафна превратила забытый кем-то учебник в ростовое зеркало. — Посмотри, какие мы красавицы! По сравнению с нами любая подружка Гарри Поттера — дурнушка! Нужно только найти верные слова, и он поссорится с этой гриффиндорской зубрилой. А потом мы будем почаще появляться вместе с ним, и все решат, что он в нас влюбился. А когда придëт время, мы просто подкупим нужных чиновников, обе выйдем за него замуж и будем делать, что захотим! Он будет как шёлковый в наших руках. Думаю, что поделить мы с тобой его сумеем.

Проговорив ещë пять минут, они отправились спать.

Когда они скрылись на лестнице, ведущей в их комнаты, в одном из кресел появилась девушка.

— Как же долго они говорили! — прорычала она. — Я боялась, что чары невидимости спадут!

Девушка встала с кресла, подошла к трансфигурированному зеркалу и взмахом палочки превратила его обратно в учебник. Наклонившись, она подняла книгу с пола и прочла название:

— «Зельеварение, шестой курс», — прочла она. — Знал бы Снейп, для чего вы, две дуры, использовали учебник по его предмету, он бы лопнул от гнева.

Бросив учебник на кресло, девушка развернулась и вышла из гостиной Слизерина.

«Посмотри, какие мы красавицы! — мысленно передразнила она Дафну Гринграсс. — Дуры! Курицы! В Хогвартсе много девушек намного прекраснее вас!»

Она, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь внимание старост и преподавателей, шла по коридорам Хогвартса. Наконец девушка остановилась.

— О чëм ты хотел поговорить со мной? — сказала она в темноту.

Навстречу ей вышел Виктор Крам.

— Как вы узнали, что я здесь? — спросил он.

— Ты очень много шумишь, я слышала твоё дыхание.

Крам сократил расстояние между ними и попытался поцеловать ей руку. Но девушка мягко отстранила его.

— Айлин...

— Мы пока не настолько близки, зови меня по фамилии.

— Хорошо, мисс Розье, но ведь это не отменит вашего обещания?

— Прости, но ты утверждал, что разговор важен, я волнуюсь.

— Да, важен, — кивнул Крам. — Вы интересовались этим мальчишкой Поттером. Так вот, наш директор с недавних пор тоже помешался на нëм.

Он замолчал, будто ожидая чего-то. Айлин Розье про себя чертыхнулась и проговорила:

— Говори, тогда я позволю поцеловать себя в губы!

Крам улыбнулся.

— Каркаров стал его тренировать, давать Поттеру советы, даже по романтической части, я подслушал их разговоры. И самое странное: я случайно услышал, как директор разговаривает во сне, говорит о Поттере и отчëте перед каким-то начальством.

Розье видела по лицу чемпиона, что подслушал он это специально, чтобы впечатлить еë. Она усмехнулась и поманила его к себе. Крам наклонился к еë лицу и, обняв за талию, попытался поцеловать.

Девушка выпустив палочку, спрятанную до того в рукаве, бросила Краму между ног жалящее заклинание. Чемпион согнулся, истошно вопя.

— Конфундус! — быстро проговорила Айлин, и Крам затих с блаженной улыбкой на лице.

Резко развернувшись, она пошла в обратном направлении.

Айлин Розье была необычной девушкой. Дочь Пожирателя смерти Эвана Розье, убитого вскоре после исчезновения Волдеморта, она ненавидела Пожирателей смерти и саму идею чистой крови. И одновременно ненавидела Дамблдора, ведь директор был ярым противником ущемления нечистокровных, но не предпринимал решительных мер для его прекращения.

Опекуны смеялись над ней, говорили, что в ней кипят детский максимализм и валлийская кровь. Айлин же гордилась своим происхождением и выучила валлийский язык. А когда опекуны попытались научить еë правилам этикета, в пику им стала ездить верхом по-мужски, научилась стрелять из лука и владеть мечом.

Поступив в Хогвартс и попав на Слизерин, она быстро рассорилась со Снейпом и другими слизеринцами. Конфликт привëл к тому, что она ела за столами других факультетов и спала в заброшенных классах.

Когда ей исполнилась четырнадцать, она сумела убедить Флитвика обучить еë боевой магии. Учëба шла своим чередом, были и победы, и поражения. Но чего у Айлин было не отнять, так это хитрости. Никто не мог точно сказать, какое заклинание она использует в схватке.

Тогда же она придумала план мести директору.

Всем было известно, что его враг, Геллерт Гриндевальд, ещë жив и находится в заточении. Розье решила освободить тëмного колдуна и обрушить его мощь и ярость на Британию. Когда Гриндевальд, не деливший магов по статусу крови, устроит войну, мучимый совестью директор наконец поймëт свои ошибки. Но будет поздно.

Но одной ей было не справиться. А потому она заводила друзей из наиболее сильных учеников. В будущем они должны были помочь ей в исполнении еë планов.

В этом году Айлин Розье улыбнулась удача: в Хогвартсе появились сильные иностранные волшебники. Она, разумеется, тут же попыталась познакомиться с ними, и если с шармбатонками знакомство прошло на отлично, то из дурмстрангцев попался в её сети один Виктор Крам. Розье не тешила себя иллюзиями: болгарин подружился с ней, надеясь на романтические отношения с красивой старшекурсницей. Нет, он был полезен; обучал еë боевым чарам Дурмстранга и рассказывал новости о происходящем с северной делегацией, но его стремление постоянно целоваться выводило слизеринку из себя.

«Идиот, — думала Айлин, стремительно шагая по коридору замка. — Думает, если я с ним познакомилась, то позволю и целовать себя, и обнимать, а может, ещë любовницей ему стать? Никто, кроме Гарри Поттера, моей любви не достоин!»

При мысли о Гарри Поттере на еë лице появилась улыбка.

Как и многие другие девочки волшебной Британии, она была влюблена в Мальчика-который-выжил. Увидев его на распределении, Айлин едва не лишилась чувств от нежности: он был такой милый! Но подойти и познакомиться с ним она постеснялась, особенно после урока Снейпа и подставы с дуэлью со стороны Малфоя, о которой она узнала, сидя за столом Гриффиндора; ведь эти два события испортили его отношение ко всем слизеринцам, и он не принял бы её дружбы. Наверное.

Она каждый год с замиранием сердца внимала слухам о его приключениях, так хотелось подбежать, обнять, зацеловать... но Розье вечно что-то мешало. Раз за разом она находила оправдания своей трусости. Но в этом году она твëрдо решила, что подойдëт к Гарри и поможет ему выпутаться из передряги под названием Турнир трëх волшебников. Свою одержимость мальчиком она объясняла важностью Поттера для своих планов — если против Дамблдора пойдëт его любимый ученик (в том, что это Гарри, она не сомневалась), то удар будет ещë ощутимее. Но в глубине души понимала, что это отговорка.

То, что гриффиндорец влюблëн в Грейнджер, еë не смущало. Они вполне могут жить одной семьëй: Гарри — муж, Айлин — жена, а Грейнджер — конкубина, то есть законная наложница мужа.

С этими мыслями девушка подошла к двери заброшенного класса, открыла еë и вошла внутрь.

Это был обычный заброшенный класс Хогвартса. Слизеринка закрыла дверь, запечатав еë заклинанием, и взмахнула палочкой.

Парты сдвинулись к стене, на столы были взгромождены стулья.

Учительский стол был превращëн в кровать, а стулья — в матрац, простынь и одеяло.

Убедившись, что трансфигурация не спадëт до утра, Розье превратила свою одежду в пижаму и легла в постель.

Сон не шëл. Айлин обдумывала полученную сегодня информацию.

С момента избрания чемпионов Айлин замечала странные взгляды, бросаемые на Поттера. И если взгляды большинства учеников Хогвартса объяснялись просто: ученики гадали, как Поттеру удалось бросить в Кубок огня своё имя, то внимание от учеников школ-соперниц и Дафны Гринграсс, прозванной за безразличие и равнодушие к окружающим Ледяной принцессой, настораживало. Айлин решила устроить слежку. В карете Шармбатона еë вели подруги-француженки, на корабле Дурмстранга — Крам, а за Гринграсс следила она сама. Шармбатонки ничего толкового не узнали, а она и этот кретин-квиддичист были более удачливы.

«Итак, что известно в данный момент? — думала она, плотнее кутаясь в трансфигурированное одеяло. — Гарри Поттером заинтересовались, помимо меня, ещë две стороны: первая — это две дуры Гринграсс. Они преследуют сугубо меркантильные цели, самоуверенны и не слишком умны. Вторая — Каркаров. Сильный волшебник, обладающий авторитетом, хитрый и изворотливый. Его мотивы неизвестны. Зачем ему Гарри? Стоп! — осенило её. — Каркаров — Пожиратель смерти! Это движение сейчас поднимает голову, может, они хотят вернуть Того-кого-нельзя-называть, и для этого им зачем-то нужен Гарри?»

Чем дольше Айлин думала, тем сильнее убеждалась в своей правоте: Каркаров мог бросить имя Гарри в Кубок огня, он втëрся к нему в доверие, давая советы, и, получив условный знак, наверняка похитит Гарри, чтобы, возродившись, Тёмный Лорд убил Мальчика-который-выжил.

«Я обязана помешать! — повторяла Айлин сама себе. — Но как? Мне никто не поверит, я ведь дочь Пожирателя смерти, сражавшегося за идеи Неназываемого до конца, а Каркаров — директор иностранной школы-участницы Турнира. Так, спокойно. Сейчас мне с Каркаровым не тягаться: он сильнее, и позиции у него лучше. Сначала разберусь с этими алчными курицами, потом подружусь с Гарри, помогу ему, а потом мы вместе придумаем, что делать с директором Дурмстранга!»

Удовлетворëнно кивнув своим мыслям, Розье закрыла глаза, и уже через пять минут еë сморил сон.

Игоря Каркарова что-то беспокоило. Он не знал точно, что: какая-то забытая мелкая деталь или предчувствие беды. Игорь за годы работы в разведке магической России познал всю ценность хорошей памяти, но никак не мог сосредоточиться, чтобы вспомнить причину своего беспокойства.

На корабле ему мешал Крам: чемпион Дурмстранга где-то получил сильное заклятие Конфундус и теперь всë время находился в неадекватном состоянии, отрывая Игоря от важных дел. Расследование ни к чему не привело: удалось установить только то, что околдовала звезду квиддича девушка. Каркаров, вспомнивший чересчур любвеобильную натуру своего подопечного, решил, что виновница просто защищалась от распустившего руки чемпиона. Дело на этом было закрыто: Каркаров претензий не имел, Крам был не в себе, а остальным профессорам не хотелось лезть в эту историю.

Вне корабля его отвлекала подготовка к испытаниям турнира и тренировки Поттера.

Гарри Поттер учился вполне прилежно: приходил всегда вовремя, задавал очень правильные вопросы, что удивляло Игоря, ожидавшего от него каких-нибудь глупостей. Но, как и у всякого ученика, у Поттера были и слабости.

Он, например, хорошо усваивал боевую магию, лечебные и скрывающие чары, был хорош в дуэлях. Но мальчишка никак не мог усвоить окклюменцию дальше самых лëгких упражнений.

— Ну что ж, сегодня уже лучше, — проворчал Каркаров, выходя из мыслей Поттера. — Агрессивному методу чтения мыслей ты можешь сопротивляться, а вот с более аккуратными методиками ещë много работы.

— Но почему у меня не выходит? — спросил мальчик. — Я ведь всë делаю, как вы учили!

— Думаю, что виноват твой характер: ты вспыльчив и импульсивен. Ну и не доверяешь мне. Лучше тренируйся в компании своей девушки. Может, она, прочтя твои мысли, узнает о твоих чувствах?

Мальчишка покраснел, и Каркаров насмешливо хмыкнул. Поттер, хотя изъявил готовность защищать лохматую заучку от всех и вся, включая Крама и самого директора Дурмстранга, стеснялся просто подойти и сказать ей три слова! Трогательно, конечно, но Игорю было не до сантиментов — он торопился исполнить свой план. А Поттер саботирует его исполнение! Ни тайных свиданий, ни поцелуев в укромных местах, ни полëтов на метле под луной.

— Ладно, — проворчал Игорь. — Давай-ка я покажу тебе ещë кое-какие заклятия, а потом мы перейдëм к изучению стратегии и тактики.

Поттер горестно вздохнул:

— Опять тактика! Все советуют выработать тактику! Гермиона, Бэгмен, Крауч...

Мозг Каркарова пронзила догадка. Крауч, вот причина его волнения! Прокручивая в голове их разговор, Игорь вспомнил глаза своего старого противника. Такие глаза бывают у тех, кто борется с подчиняющим проклятьем.

«Но кто мог наложить на «Сеймура» Империус? — думал Игорь. — И зачем? Почему он, будучи под заклятьем, рассказал мне о своëм сыне, своих планах? Объяснений несколько: увидев меня «Уильям» вспомнил старые навыки, сбросил проклятие и стал собой, а позже вновь попал под заклятие; или же он не противится, потому что приказ совпадает с его желаниями; или приказ ему поступил именно на беседу со мной, а озвученная история — дезинформация. Но в любом случае, заколдовал его сильный маг. И этот кто-то наверняка в замке, чтобы было проще контролировать «марионетку». Но кто это? Франсуаз? Но зачем ей это нужно? Под чьей личиной она скрылась? Может быть, Дамблдор о чём-то догадывается и решил проверить меня? Или Пожиратели смерти готовятся вернуть... Его?»

От внимания Игоря не укрылось, что метка Лорда с каждым днëм жжëт всë сильнее. Это он заметил ещё до встречи с «Уильямом». Он возвращался, и эта мысль заставляла Игоря торопиться. Он спешил завербовать Поттера, сведя его с подружкой, чтобы потом скрыться от карающей руки Лорда Волдеморта.

— Что-то не так, мистер Каркаров? — выдернул его из мыслей голос Поттера.

— Остерегайся Крауча, — коротко ответил Игорь. — Он жестокий человек. Он мог стать министром, но когда стало известно, что его сын — Пожиратель смерти, то Бартемий бросил его в Азкабан, не проводя следствия. Ради власти он готов на всë. Но хватит болтать, — встрепенулся Каркаров. — Продолжим тренировку.

* * *

Гарри был в растерянности. Он не понимал, что происходит. Почему Каркаров его тренирует? Зачем подталкивает к отношениям с Гермионой? Для чего предупреждает об опасности?

«Странно всë это, — думал Гарри. — Сначала он требовал моей дисквалификации, затем вдруг стал помогать. Почему я вообще послушал его? Но надо признать, он мне и правда помог... Может, он хочет знать, чего ожидать от меня, чтобы у Крама было преимущество? Но зачем предупредил о внимании Крама к Гермионе? Зачем ему заниматься сводничеством? Столько вопросов! И он ещë жалуется, что я не доверяю ему, хотя сам тоже темнит!»

— Привет, Гарри! — раздался за его спиной голос.

Гарри обернулся. К нему лёгким шагом направлялась старшекурсница. Одетая в голубую жокейскую куртку и такого же цвета брюки, среднего роста, стройного, почти худощавого телосложения, с длинными прямыми, спадающими на плечи распущенными волосами рыжего цвета. На лице застыло выражение радости.

— Мне ведь можно называть тебя Гарри? — спросила она звонким голосом с непонятными для Гарри нотками, подойдя вплотную к гриффиндорцу.

— Э... да... — растерялся Гарри от еë непосредственности. — Мы знакомы?

— Моë имя Айлин, — девушка протянула руку, которую Гарри пожал по инерции. — Пора бы начать обращать внимание на других учеников.

Пристыженный четвëртый чемпион оглядел еë внимательнее. Бирюзовые глаза глядели на него с радостью, не выражая ни презрения, ни злости. Изящные ухоженные руки с подстриженными ногтями были испачканы травой.

«Работала в теплице, — решил Гарри. — На хаффлпаффку не похожа, они сейчас меня ненавидят, к тому же слишком худа: «барсуки» располнели, живя рядом с кухней. Будто специально она надела магловскую одежду, чтобы я не смог узнать факультет».

— Рад знакомству. Тебе что-то нужно? — спросил он, гадая, зачем она подошла к нему и почему ведëт себя с ним, как старая подруга.

Айлин посмотрела ему в глаза и спросила:

— Ты что, в чём-то меня подозреваешь? Я просто хочу подружиться с тобой и помочь.

Еë голос дрогнул, красивое, по-детски искреннее лицо приняло скорбное выражение, глаза, смотревшие с добротой и дружелюбием, наполнились слезами. Гарри почувствовал укол совести.

— Прости, я не хотел тебя обижать. Но чем же ты мне поможешь?

Девушка рассмеялась. От её грусти не осталось и следа.

— Ты участвуешь в состязании для старшекурсников, а я — старшекурсница и могу тебе помочь. Конечно, мои знания не так обширны, как у директора Дурмстранга...

Гарри застыл. Он ведь никому не говорил о занятиях с Каркаровым. Неужели эта девушка прочла его мысли?

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Видела ваше занятие сегодня утром. Судя по вашему поведению, оно не первое. С чего бы ему тебе помогать, Гарри?

Ещë не успев прийти в себя от удивления, Гарри рассказал ей о разговоре перед церемонией взвешивания палочек.

Айлин выслушала его, а затем задумалась.

— Если Крам смотрит на Грейнджер, — проговорила она наконец, — а ты в неë влюблëн, то просто признайся ей в своих чувствах. Желательно прилюдно. Если Крам — адекватный человек, он не станет мешать вам, а просто отойдëт в сторону.

— А если нет?

— А если нет, то я защищу вас! — ответила новая знакомая с улыбкой. — Идëм! Признаешься ей в Большом зале, сейчас завтрак, и Крам там должен быть.

— А если Гермиона откажет мне? — спросил Гарри, но его слова не были услышаны. Девушка схватила его и потащила в замок.

Вероятно, этот завтрак отпечатался в памяти у всех учеников и учителей: с грохотом открыв двери, в Большой зал уверенно вошла старшекурсница, волочившая за руку лишнего чемпиона Турнира трëх волшебников. Они, не обращая ни на кого внимания, подошли к гриффиндорскому столу. Затем девушка поставила своего спутника перед Гермионой Грейнджер, осмотрела его с головы до ног, поправила мантию, ободряюще кивнула и отошла в сторону, пристально оглядывая завтракающих людей.

— Гарри? — удивлëнно спросила гриффиндорка, видя, что Поттер молчит и неотрывно смотрит на неë. — Что случилось? Гарри, не молчи, ты пугаешь меня.

Голос девушки, казалось, вывел Гарри из транса. Он на негнущихся ногах подошëл к ней, обнял за плечи и поцеловал.

— Я... Ты мне нравишься, Гермиона, — произнëс он дрожащим голосом. — Ты будешь моей девушкой?

Гермиона простояла неподвижно несколько секунд, моргнула, не понимая, что происходит, а затем обняла его.

— Да, Гарри! — ответила она с улыбкой.

Они говорили почти шëпотом, но в повисшей тишине их слышали все.

В следующий миг Большой зал взорвался аплодисментами.

— Вот видишь, всë прошло хорошо, а ты переживал, — произнесла старшкурсница, с которой пришëл Гарри. В этот же момент она стремительно повернула корпус тела в сторону и, резко выбросив вперëд руку с волшебной палочкой, сотворила невербальные атакующие чары.

Проследив за направлением атаки, Гарри и Гермиона увидели, что целью девушки был направлявшийся в их сторону Виктор Крам. Перевернувшись в воздухе несколько раз, чемпион северной школы отлетел в сторону преподавательского стола, угодив каблуками сапог в лицо Снейпа. Зельевар упал со стула, потеряв сознание.

Поднялся переполох.

— Бежим отсюда! — крикнула старшекурсница и, схватив Гарри и Гермиону за руки, бросилась прочь из Большого зала, в котором начался хаос.

Игорь Каркаров, проводив взглядом студентов, дождался, пока Дамблдор сумеет восстановить спокойствие среди учеников, привёл Снейпа в чувство и спросил его:

— Кто эта девушка?

— Позор моего факультета! — простонал Снейп, морщась от боли.

— Так её и зовут, «Позор Моего Факультета»? Странные же у британских магов имена!

— Айлин Розье, — ответ был тихим и неохотным.

Каркаров ещё раз посмотрел на то место, где стояли Поттер, его девушка и загадочная Розье. Лицо директора Дурмстранга приняло нечитаемое выражение.