Второй шанс (гет)

ГЛАВА 10

Турнир Трёх Волшебников объявили в первый день учебного года. Гарри сидел в Большом зале, слушал, как Дамблдор торжественно зачитывает правила, и не чувствовал ничего, кроме лёгкого любопытства.

— Участвовать могут только совершеннолетние, — сказал директор. — Я прошу всех, кому нет семнадцати, не пытаться обойти ограничения. Чемпионов выберет Кубок Огня.

— Жаль, — шепнул Рон. — Было бы весело.

— Тебе семнадцать только через три года, — заметила Гермиона.

— Я умею ждать, — обиделся Рон.

Гарри усмехнулся и вернулся к ужину. Он не знал, что через месяц его имя выпрыгнет из Кубка Огня, обжигая зал синей вспышкой. Не знал, что мама будет рвать и метать, требуя от Дамблдора объяснений. Не знал, что Северус Снейп потратит полгода на бесплодное расследование.

Он просто ел картошку и строил планы на выходные.

* * *

Северус начал расследование на следующее утро после того, как Гарри назвали чемпионом.

Он проверил список всех, кто входил в замок в ночь перед распределением. Опрашивал призраков, портреты, домовых эльфов. Осторожно залез в головы Крама, Делакур, даже самого Бартемиуса Крауча-старшего, который приехал судить турнир. С Краучем всё было не так просто: он не помнил, что делал за неделю до выбора чемпионов, но в целом всё было спокойно.

Никаких следов угрозы.

Он обыскал кабинет Грюма — нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Но и здесь не было подвоха — нападение на старого аврора не состоялось, и ничего подозрительного Северус не нашёл. Зато, кажется, заработал себе врага, так как Грюм как-то догадался об обыске. «Коллега» намекнул Снейпу, что несмотря на отставку и то, что сам Дамблдор поручился за Снейпа, Грюм, если что обеспечит ему спокойную одиночную камеру.

Северус промолчал, потому что своя свобода его не сильно волновала: он опасался нападения Хвоста, не мог постоянно оберегать Лили, понимал, что судьба неуклонно ведёт их по тому же пути, что и в прошлый раз. А он не хотел такого исхода: он не готов был при живой Лили сказать её сыну, что ему придётся умереть.

Но и сомнений, что Крестраж в Гарри не оставалось. Мальчику стало плохо во время Чемпионата мира по квиддичу после появления метки в воздухе, да и сейчас Гарри выглядел чересчур бледным. Метка на руке Северуса периодически горела.

— Может быть, ты ошибаешься, — сказал Дамблдор, когда Северус в десятый раз пришёл к нему с отчётом. — Да, Питер сбежал, а Сибилла произнесла новое пророчество, но это не означает, что Волан-де-Морт вернётся в этом году.

— Турнир Трёх Волшебников — самое подходящее время. В школе много посторонних, и Поттер втянут в это всё.

— Может быть, Гарри действительно был выбран случайно. Я вполне поверил бы, что часть способностей, которые передал Волан-де-Морт мальчику в ту ночь, вполне могли заставить Кубок ошибиться и воспринять Гарри как взрослого.

— Кубок Огня не ошибается, — отрезал Северус. — Его обманули. Я знаю это. И я найду, кто это сделал.

— Докажи, — устало сказал директор.

Северус пытался. Но у него ничего не получалось.

* * *

Испытания были одно за другим.

Первое — дракон. Гарри вытащил золотое яйцо, получил рану от удара хвостом, но справился. Северус стоял у шатра, готовый вмешаться в любую секунду. Рядом — МакГонагалл, бледная, сжимающая палочку.

— Он молодец, — прошептала она.

— Ему просто повезло, — ответил Северус.

Но в душе он был согласен.

За две недели до Святочного бала Лили приехала в Хогвартс.

Она выглядела уставшей — тени под глазами, бледность, которая не проходила уже несколько месяцев. Гарри отметил это, но счастливо позвал её:

— Мам! — он подбежал к ней, обнял. — Ты приехала!

— Конечно, приехала, — Лили поцеловала его в макушку. — Как я могла пропустить Святочный бал? Тем более что мой сын — чемпион.

— Я не хотел быть чемпионом, — нахмурился Гарри.

— Я знаю, милый, — она погладила его по плечу. — Но раз уж так вышло — надо достойно пройти все испытания. Я буду рядом. Всё время.

Она говорила это с улыбкой, но Гарри заметил: в её глазах затаилась тревога. Что-то беспокоило её. Что-то, о чём она не говорила вслух.

— Мам, что случилось? — спросил он тихо.

— Ничего, — ответила она слишком быстро. — Всё хорошо. Просто… — она запнулась. — Будь осторожен, Гарри. Пожалуйста.

Гарри кивнул.

На следующий день после ужина Лили постучала в кабинет Северуса.

Он открыл дверь, и его лицо — обычно непроницаемое — дрогнуло. Лили стояла на пороге, бледная, с каким-то странным выражением в глазах. Страх? Тревога? Он не мог понять.

— Лили, — сказал он, отступая в сторону. — Входи.

Она вошла, села в кресло, сложила руки на коленях. Молчала. Северус ждал. Он никогда не торопил её.

— Северус, — сказала она наконец. — Я не знаю, что происходит. Но я чувствую. Что-то не так. Мне кажется, что за мной следят. Что кто-то наблюдает. Я не могу объяснить, но… — она подняла на него глаза. — В последнее время я постоянно думаю о Гарри. О том, что он в опасности. Я не могу спать. Я не могу есть. Я чувствую, что что-то должно случиться. Что-то ужасное.

Северус сжал кулаки.

— Ты просто устала, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты много работаешь. Переживаешь за Гарри. Тебе нужно отдохнуть.

— Я не устала, — возразила она. — Я знаю своё тело. Знаю свой разум. Что-то не так. Я чувствую это каждой клеткой.

— Лили, — Северус подошёл ближе. — Я проверю. Всё, что смогу. Но ты должна быть спокойна. Для Гарри. Для себя. Если ты будешь в панике, ты не сможешь помочь ему. Он заметит, будет волноваться, а ему ещё два испытания проходить.

Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах застыла мольба.

— Пожалуйста, Северус. Будь рядом с ним. Защити его. Я не могу… я не переживу, если с ним что-то случится.

— Я всегда рядом с ним, — сказал Северус. — И с тобой. Ты знаешь это.

Лили хотела сказать что-то ещё, но передумала. Кивнула, встала и вышла.

Северус остался в кабинете один, глядя на закрывшуюся дверь.

«Я не знаю, что происходит, — подумал он. — Но я чувствую это тоже. И это пугает меня больше, чем я готов признать».

* * *

Гарри стоял у колонны, смотрел на кружащиеся пары и ждал мать. Она обещала прийти. Она всегда выполняла обещания.

И она пришла.

Лили спускалась по лестнице, и зал на мгновение затих. Тёмно-зелёная мантия — бархат и шёлк — струилась за ней, как тень. Волосы уложены в высокую причёску, открывая тонкую шею и изумрудное ожерелье — то самое, которое Джеймс подарил ей на первую годовщину свадьбы. Она выглядела как королева, сошедшая с портрета древнего рода — холодная, величественная, неприступная. В её осанке была стать, в каждом движении — уверенность аристократки, которая знает себе цену и не позволит никому усомниться в этом.

— Мама? — прошептал Гарри.

Она улыбнулась ему издалека — коротко, едва заметно. Кивнула, но не подошла. Её взгляд скользнул по залу, оценивая, изучая, сканируя каждое лицо. Она искала кого-то. Или что-то.

Северус стоял в тени колонны и смотрел на неё. Что-то было не так. Что-то в её движениях, в её улыбке, в том, как она держала голову. Лили всегда была гордой — но не высокомерной. Лили всегда была сильной — но не холодной. А сейчас она излучала ледяное величие, как будто примеряла на себя роль, которая ей не принадлежала.

«Она изменилась, — подумал Северус. — Или я никогда не знал её такой?»

Он наблюдал, как Лили направилась к Бартемиусу Краучу. Тот выпрямился при её приближении, на его лице заиграла дежурная улыбка. Лили остановилась перед ним — на её лице появилась самая обворожительная улыбка, какую Северус никогда ранее не видел. Лили вела с ним беседу, шутила. Крауч тоже перестал хмуриться. Он охотно отвечал на вопросы женщины, его рука касалась её руки.

Укол ревности, на которую зельевар не имел права, был такой острый, что Снейп чуть не направился к ним. Почему другим достаются её улыбки, её тепло, а ему только слёзы по почившему мужу?

Но Лили уже направилась к отцу Крама. С ним она была немного другой: тёплой, открытой, почти нежной. Она кланялась, улыбалась, что-то говорила, и старый Крам расплывался в ответной улыбке. Они смеялись, обменивались любезностями, и Лили выглядела среди них как своя — среди людей, которые не были врагами. Среди тех, кто не предавал.

Но в ней всё равно было что-то чужое. Что-то, что заставляло Северуса насторожиться.

— Миссис Поттер сегодня невероятно привлекательна, — прозвучал заинтересованный голос Люциуса рядом с ним. Северус нахмурился. — Пожалуй, я приглашу её на танец…

— Нарцисса давно не устраивала тебе сцены ревности? — как можно более равнодушно поинтересовался Снейп.

— Ох, Северус, тебе надо жениться, чтобы понять меня, — усмехнулся Малфой. — И не думай, что Цисси действительно разозлится из-за увлечения на вечер. Но игнорировать такое явное желание Лили найти себе спутника я не хочу.

— Только не страдай потом, если она опять покажет зубки, — ядовито выплюнул Снейп. Не мог же он признаться, что сгорает от ревности. Что его раздражает, что Лили решила привлечь всеобщее внимание.

Он отвернулся и отошёл от Малфоя, делая глоток из бокала, чтобы скрыть замешательство.

Лили заметила его.

Она поднялась, извинилась перед Крамом и направилась к колонне, за которой стоял Северус. Шла медленно, грациозно, и каждый её шаг приковывал взгляды. Северус чувствовал, как на них смотрят — Люциус, Крауч, даже Дамблдор из своего угла.

— Ты прячешься, — сказала она, подходя ближе.

— Я не прячусь, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я наблюдаю.

— Ты всегда наблюдаешь, — она улыбнулась, но в глазах её затаилось что-то странное. — Ты видел, как я разговаривала с Краучем? Он верит, что у Гарри хорошие шансы на победу.

— Я видел, — ответил Северус. — Что ты делаешь, Лили?

Она пожала плечами — небрежно, почти кокетливо.

— Развлекаюсь.

— Ты ведёшь себя не как обычно, — сказал Северус. — Слишком ярко. Слишком громко.

— Может быть, я просто хочу, чтобы меня заметили, — сказала она, шагнув ближе. — Хочу, чтобы ты заметил меня.

— Я всегда замечаю тебя, — вырвалось у него. Он сам удивился своей резкости.

Лили улыбнулась, взяла его за руку.

— Тогда потанцуй со мной, Северус.

— Я не танцую.

— Сегодня — танцуешь, — она не спрашивала. Она требовала.

Северус позволил увести себя в центр зала. Лили положила его руку себе на талию, другой сжала его ладонь. Она вела.

Музыка заиграла — медленный вальс, тягучий и печальный. Северус чувствовал запах её духов — лёгкий, цветочный. Помнил этот запах из той жизни, когда она была ещё девочкой, а он — мальчиком, который любил её без памяти.

— Ты хорошо танцуешь, — сказала Лили, глядя ему в глаза. — Почему ты всегда прячешься?

— Потому что моё место в тени, — ответил он.

— Как романтично, — усмехнулась она.

Они кружились в медленном танце, и Северус чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, чем должно. Слишком близко. Слишком интимно. Слишком похоже на мечту, которую он похоронил много лет назад.

— Ты скучал по мне? — спросила она неожиданно.

Северус замер, споткнулся, но она притянула его ближе, не давая отстраниться.

— Что?

— Ты слышал, — Лили смотрела на него с вызовом. — Ты скучал по мне? По тому, что было?

— А что было? Когда-то мы были друзьями, потом и ими перестали быть. Ты вышла замуж за Поттера, — сказал он глухо. — Ты выбрала его.

— И это твой ответ мне? — сказала она.

— Нет, — Северус сжал её руку сильнее, чем хотел. — Я не скучал. Я забыл тебя. Много лет назад. Ты выбрала его. Ты родила ему сына. Ты носишь его фамилию и его кольцо. Я принял это. Я смирился. Я научился жить без тебя.

Она молчала, продолжая танцевать.

— Я уважаю твой выбор, — продолжил Северус, и голос его звучал хрипло. — Я защищаю твоего сына, потому что Дамблдор просил. Но не проси меня чувствовать то, чего больше нет.

Лили остановилась. Прямо в центре зала. Музыка играла, пары кружились вокруг них, но они стояли неподвижно, глядя друг на друга.

— Северус, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я не верю тебе.

— Это твоё право, — ответил он.

Она взяла его за руку и повела к выходу из зала, в пустой коридор. Там, в тишине, где не было свидетелей, она повернулась к нему.

— Ты лжёшь, — сказала она. — Ты всегда лгал, когда дело касалось меня. Ты думаешь, что защищаешь себя, отрицая свои чувства. Но ты только делаешь больнее.

— Ты не знаешь, что я чувствую, — Северус сжал кулаки.

— Тогда покажи мне, — сказала Лили, шагнув вперёд. — Покажи мне, что ты чувствуешь. Или скажи, что я ошибаюсь.

Она наклонилась и поцеловала его.

Этот поцелуй был не нежным. Не робким. Он был страстным, требовательным, почти отчаянным. Слишком дерзким, слишком горячим, слишком… неподходящим ей.

Северус замер на мгновение. А потом оттолкнул её.

— Нет, — сказал он хрипло. — Нет, Лили.

Она отшатнулась, глядя на него с удивлением и обидой.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Это ты что делаешь? — его голос дрожал от гнева и боли. — Ты приходишь ко мне, танцуешь, целуешь, говоришь о чувствах? Ты, которая выбрала его? Ты, которая носит его имя? Ты, которая никогда не смотрела на меня так, как смотрела на него?

Лили открыла рот, чтобы возразить, но Северус продолжил.

— Ты непостоянна, Лили, — сказал он, и в голосе его звучала горечь. — Ты не знаешь чего хочешь. Ты плачешь по Поттеру, а потом целуешь меня. Ты говоришь, что не сможешь забыть его, а потом требуешь любви от меня. Это нечестно.

Он замолчал, тяжело дыша.

— Я любил тебя, — сказал он тихо. — Всю жизнь. Я любил тебя, когда ты смотрела на него. Я любил тебя, когда ты выходила за него замуж. Я любил тебя, когда ты родила ему сына. Но я не могу больше. Я не могу ждать. Я не могу надеяться. Ты сделала свой выбор. А я… я забыл тебя.

Лили смотрела на него, бледная, с широко открытыми глазами. На её губах ещё горели его слова.

— Ты не можешь забыть, — прошептала она. — Ты не можешь забыть то, что было.

— Я забыл, — ответил Северус. — Иначе я сошёл бы с ума.

Он развернулся и ушёл, оставив её одну в пустом коридоре.

Лили стояла, глядя ему вслед, и в её глазах застыло что-то странное — смесь обиды, ярости и… облегчения?

Она не плакала. Она стояла с каменным лицом, глядя в пустоту, и в её взгляде мелькнула тень чего-то тёмного.

«Слишком легко, — подумала она. — Слишком предсказуемо».

Она развернулась и пошла обратно в зал. В её походке появилась уверенность — не та, что была раньше, а новая, более жёсткая, холодная.

* * *

Он стоял у окна, глядя на заснеженный двор, и чувствовал, как метка на левом предплечье слегка жжёт. Не сильно. Не постоянно. Но иногда — когда он проходил мимо каких-то людей, когда кто-то входил в комнату, когда он слышал чей-то смех в коридоре.

«Тёмный Лорд не вернулся, — думал Северус. — Но его слуги знают, где он. Они здесь. Я чувствую это».

С Лили они ни разу не обсуждали рождественскую ночь. Она молча кивала ему, располагалась за столом рядом с Хагридом. Кажется, работу в клинике она окончательно бросила, и сейчас активно помогала Помфри в больничном крыле. Дамблдор был не против, да и Поттер чувствовал себя увереннее.

Утром в день второго воспитания они впервые заговорили. Они сидели в учительской, Лили помогала Макгонагал проверить работы второкурсников. О скором испытании речь зашла как-то сама собой:

— Я немного удивилась, что выбрали Рона, а не меня, — вдруг сказала Лили. — Но кто подумает о матери, когда есть верный друг.

— О, Лили, мне кажется, они поступили так ради вашей безопасности. Вы и так столько пережили, — попробовала утешить её Минерва.

— Надеюсь, Гарри сообразил, как быть в воде час. Он отказался принимать мою помощь в разгадке. А ведь чар подходящих он ещё не знает. Вот если только использовать жабросли.

— И был прав, раз тебе столько известно, — заметил Северус не удержавшись. — Кстати, откуда.

— Крауч по секрету поделился.

— Ты общаешься с Краучем?

— Иногда…

Северуса что-то смутило в их разговоре, но он не обратил внимание. И, конечно, не заметил слышавшего всё Добби.

Второе испытание — озеро. Гарри нырнул в ледяную воду, пробыл там больше часа и вынырнул с Роном и Габриэль Делакур. Пока они ждали, Северус сжимал перила так, что костяшки побелели.

— Не лезьте, — сказал ему Дамблдор. — Он справится.

— Вы не знаете наверняка, — ответил Северус. — Сколько ещё мы будем рисковать его здоровьем и нервами Лили?

— Лили будет нервничать в любом случае. Она мать.

Но она не казалась нервной. Лили обнимала сына и подбадривала с улыбкой на лице. Вся её паника ушла в прошлое вместе со святочным балом.

Третье испытание началось в июне.

Лабиринт. Живые изгороди выше человеческого роста. Гарри вошёл туда первым. Северус стоял у входа, сжимая палочку.

Они ждали. Час. Два. Из лабиринта вынесли Крама и Делакур.

Гарри не было.

— Я иду туда, — сказал Северус.

— Нет, — Дамблдор остановил его.

В этот момент из лабиринта вывалились двое. Гарри и Седрик Диггори.

— Портал… — прохрипел Гарри. — Тёмный Лорд… он вернулся… Седрик мёртв…

Толпа закричала.

Северус искал глазами Лили. Она стояла в стороне, бледная, сжимая палочку.

«Палочка? — удивился Северус. — У неё с собой палочка?»

Она бросилась к Гарри, обняла.

— Пойдём, — сказала она. — Пойдём в больничное крыло.

Она взяла Гарри за руку и повела его к замку. Мальчик хромал, а из его руки текла кровь. Северус шагнул следом, чтобы помочь. Но Лили остановилась, обернулась и посмотрела на него. Холодно. Пусто. Как на незнакомца.

— Не надо, — сказала она. — В вашей помощи мы не нуждаемся.

Северус замер. Слова ударили больнее, чем любое заклинание.

«В вашей помощи мы больше не нуждаемся».

Она никогда не говорила так. Никогда.

Он смотрел, как Лили уводит Гарри в замок. В её походке была уверенность, которой он не видел раньше. В её осанке — сталь, которой у неё не могло быть. Она не оглянулась. Не сказала ни слова благодарности.

И в этот момент что-то щёлкнуло в голове Северуса.

Он вспомнил бал. Её театральную яркость, её показную уверенность. И тот поцелуй — страстный, требовательный, слишком дерзкий, слишком… непохожий на неё. Лили никогда не целовала его так. Она вообще никогда не целовала его.

«Ты непостоянна, Лили», — сказал он тогда.

А она не возразила. Только смотрела на него с вызовом.

А в голове молоточками била её фраза «не нуждаемся». Лили, которая всегда благодарила его. Лили, которая называла его по имени. Лили, которая плакала у него на плече, когда дементоры пробудили в ней боль от воспоминаний.

Она никогда не говорила так.

Никогда.

— Альбус, — Северус рванул к директору, который стоял рядом с телом Седрика, утешая Амоса Диггори. — Это не Лили.

Дамблдор повернулся к нему. В глазах директора мелькнула тревога — он тоже что-то почувствовал.

— Что ты имеешь в виду?

— Вспомните бал. Её поведение. Её слова. Она говорит мне «вы». Она никогда не говорила «вы». Она всегда говорила «ты». И у неё есть палочка, Альбус. У Лили нет магии.

Дамблдор сжал палочку. Его лицо стало жёстким, старым, как камень.

— Ты уверен?

— Я чувствую это, — сказал Северус. — Я знаю её. Это не она. Это кто-то другой. Всё это время — кто-то другой.

— Тогда бежим, — сказал Дамблдор.

Они бросились за Лили и Гарри.

В это же время «Лили» усадила Гарри на кровать.

— Мама, со мной всё в порядке, — говорил Гарри, бледный, но живой.

— Я знаю, милый, — голос был мягким, но в нём проскакивал холодок. — Я просто хочу убедиться.

Она достала палочку.

— Мама, ты же не можешь колдовать. Ты потеряла магию.

«Лили» замерла. Её лицо дрогнуло.

— Я нашла способ.

— Ступефай! — крикнул Дамблдор врываясь.

Красный луч ударил «Лили» в спину. Она пошатнулась, откатилась в сторону, уклоняясь от второго заклинания. Но ударил своим заклинанием Снейп, и женская фигура замерла.

— Профессор? — испуганно воскликнул Гарри.

— Это не твоя мама, Гарри, — спокойно пояснил директор. В это же время Северус обыскал карманы самозванки и достал пузырёк с зельем, цвет которого Гарри был знаком: это было Оборотное зелье. — Осталось немного подождать, и мы узнаем, кто перед нами.

Спустя пять минут её лицо поплыло — черты менялись, волосы темнели, фигура становилась выше и шире. И вот уже перед ними был Барти Крауч-младший.

— Привет, Снейп, — сказал он, ухмыляясь, когда преступника привели в чувство заклинанием. — Долго же ты догадывался.

— Где Лили? — Северус наставил на него палочку. Голос его дрожал от ярости.

Крауч рассмеялся — дико, безумно, с наслаждением.

— А ведь ты солгал, что забыл её. Как же я хочу увидеть, что с тобой сделает Лорд, когда узнает, что ты под каблуком у грязнокровки. Для тебя же лучше никогда не найти её. Я спрятал её так, что даже твой великий Дамблдор не найдёт. И скоро она умрёт.

— Ты лжёшь, — Северус шагнул вперёд. — Где она?!

Крауч усмехнулся, облизнул губы. Он наслаждался своей властью, своей тайной.

— Я не скажу. Ты будешь искать её всю жизнь, Снейп. И никогда не найдёшь.

Дамблдор на некоторое время лишил Крауча голоса.

— Она должна быть где-то рядом. Ему нужны были её волосы для зелья. Беги, Северус, — сказал директор. — Найди её. Я закончу здесь.

Северус выбежал из больничного крыла. Он бежал по коридорам, не разбирая дороги, но в голове его лихорадочно крутились мысли.

«Где она? Где он мог спрятать её?»

Северус бежал по коридорам Хогвартса. В голове лихорадочно проносились обрывки воспоминаний. Каждое странное поведение Лили за последние месяцы. Каждая её неловкая фраза. Каждый раз, когда она называла его «профессором» вместо «Северусом».

Он остановился у портрета Григория Смирного. Нажал на раму — и та отодвинулась, открывая тёмный проход.

Лестница вела вниз, в маленькую каменную комнату. В углу стояла кровать, на которой сидела женщина с рыжими волосами. Её руки были скованы магическими кандалами, прикованными к стене. Во рту — кляп. Волосы — местами острижены неровно, словно кто-то торопливо отрезал пряди.

— Лили! — Северус бросился к ней.

Она подняла голову. Глаза её были красными от слёз, лицо бледным, но она была в сознании.

— Северус, — хрипло сказала она, когда он освободил её от кляпа. За эти недели она отучилась пользоваться голосовыми связками. — Гарри... он в порядке?

— Он в порядке, — Северус упал на колени рядом с ней. — Жив. Не пострадал.

Лили всхлипнула, слёзы снова потекли по её щекам.

— Я так боялась... Я думала, он убьёт Гарри. Крауч говорил, что Тёмный Лорд возродится. Что Гарри умрёт. Я не могла ничего сделать, я была бесполезна...

— Ты не бесполезна, — Северус начал снимать кандалы. — Ты — его мать. Ты — причина, по которой он сражается.

Кандалы упали на пол. Лили рухнула в его объятия, дрожа и плача.

— Я так испугалась за него, — шептала она. — И за тебя... он говорил, что ты тоже получишь по заслугам.

Северус обнял её, прижимая к себе.

— Со мной и Гарри всё будет в порядке, — сказал он хрипло. — Я обещаю.

Он отстранился, заглянул ей в глаза. И впервые в жизни поцеловал её.

Робко, невесомо, будто боясь сломать. Лили замерла на мгновение, а потом ответила — прижалась к нему, вцепилась в его мантию, будто он был единственным, что держало её на плаву.

Они отстранились, когда стало трудно дышать. Лили смотрела на него, и в её глазах больше не было слёз.

— Северус, — прошептала она.

— Мы поговорим потом обязательно, — ответил он. — А сейчас давай вернёмся ко всем.

Он поднял её на руки и понёс к выходу.

В больничном крыле Помфри осмотрела Лили и велела ей лежать.

— Истощение, обезвоживание, — заключила целительница. — Ей нужен отдых и покой.

Лили лежала на кровати, приходя в себя. Рядом сидел Гарри, сжимая её руку.

— Мама, — сказал он. — Ты как?

— Лучше, — ответила она улыбаясь. — Я в порядке, милый.

В этот момент в больничное крыло вошли Дамблдор и Северус.

— Лили, — начал Дамблдор. — Я рад, что ты в безопасности.

— Спасибо, Альбус, — ответила она.

— Прогуляемся, Лили? — он показал на выход в приглашающем жесте. Лили потрепала по голове Гарри и последовала за Северусом и Альбусом.

Когда они покинули замок, оказавшись втроём в ночной тиши, Дамблдор продолжил.

— Я хотел поговорить с вами двумя, — сказал директор. — Северус, я должен попросить тебя вернуться к Волан-де-Морту. Возобновить шпионскую деятельность.

— Нет, — тут же запротестовала Лили. — Альбус, нет. Вы не имеете права просить его о таком. Волан-де-Морт убьёт его.

— Лили, — Дамблдор говорил спокойно. — Это необходимо. Волан-де-Морт вернулся. Он будет пытаться убить тебя и Гарри. Мы должны знать его планы.

— Крауч считал, что Северус предатель. Волан-де-Морт считает так же. Вы отправляете Северуса на верную смерть.

— Я верю, что он сможет обмануть тёмного волшебника. Всё-таки однажды ему это уже удалось.

— Пусть кто-то другой сделает это! — перебила она. — Почему всегда он? Он заслуживает жизни. Он заслуживает счастья. Он заслуживает...

Она замолчала, потому что в этот момент Северус мягко коснулся её плеча.

— Лили, остановись, — сказал он. — Я знаю, почему Альбус говорит, что это могу сделать только я. Я согласен.

— Северус, нет! — Лили повернулась к нему.

— Я должен сделать это, — сказал он тихо. — Ради тебя. Ради Гарри. Чтобы защитить вас.

Он взял её за руки.

— Если я не пойду, Волан-де-Морт спланирует нападение на вас, а я не смогу предупредить, не смогу остановить, как тогда…

Лили всхлипнула и прижалась к его груди. Директор вздохнул.

— Лили, я позвал тебя, чтобы сказать ещё об одном. Северусу как шпиону не положено иметь возлюбленной вдову Поттера.

Фраза била хлёстко, в самое сердце.

— О чём ты, Альбус?

— Как я понял, вы разобрались в своих чувствах друг к другу. Но сомневаюсь, что Волан-де-Морт поверит своему слуге, если тот будет довольно обниматься с предметом своих мечтаний. Лили, ты должна быть холодна к нему, относясь не больше, чем к бывшему другу. Так будет легче для всех.

— Я не ослышалась? — ошеломлённо переспросила Лили. Слёзы мгновенно высохли. На их место пришёл гнев.

— Лили, он прав, — вдруг поддержал директора Северус. — Так безопаснее для тебя.

— Не решай за меня, как мне лучше!

— Тогда реши сама, — с тоской глянул на неё Снейп. — Когда-нибудь война закончится. И тогда я не упущу своего шанса.

Лили закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями, переварить информацию.

— Обещаешь, что будешь осторожен?

— Обещаю, — он поднял руку, коснулся её щёки. — Я вернусь. Теперь у меня есть ради кого возвращаться.

Лили смотрела на него. В её глазах боролись страх и любовь, отчаяние и надежда. Она хотела сказать ему что-то важное, но слова застряли в горле.

Но лишь кивнула, сдерживая слёзы. Она больше не была нужна, поэтому вернулась к Помфри.

Северус повернулся к Дамблдору.

— Я сделаю это, — сказал он. — Но при одном условии. Ты не будешь использовать Лили и Гарри как приманку. Никогда.

— Принимается, — ответил Дамблдор.

Северус кивнул и пошёл в сторону ворот.

За окном садилось солнце. Где-то там, в темноте, Северус Снейп шёл на встречу со своей смертью. Или со своей жизнью. Он сам не знал. Перед ним стояло её лицо. Бледное, заплаканное. Такой она была в Годриковой Лощине. И сегодня в кандалах. Всегда.

«Лили, — подумал он. — Я должен забыть тебя. Засунуть чувства к тебе глубоко. Туда, где никто не найдёт. Потому что, если он узнает… если он увидит, что я чувствую… он убьёт тебя. Он убьёт всех, кого я люблю».

Он открыл глаза. Выпрямился. Поправил мантию.

И трансгрессировал.

Он знал одно: он вернётся. Потому что там, в Хогвартсе, его ждали. Женщина, которую он любил всю жизнь. И мальчик, которого он поклялся защищать.

Он вернётся.

Он обещал.