Родственные души (джен)

После тренировки с Тирезианом Танис бродил по улицам города. Тучи, которые всего несколько часов назад обливали его и Флинта дождём, рассеялись. Тяжёлое золото полудня сменилось глубокой пурпурной синевой сумерек, а воздух наполнился сладким ароматом весенних цветов.

На севере сверкала Башня Солнца. В центре города Зал Неба распахнул свои объятия навстречу небесам.

Однако в западной части города находилось то, что, по крайней мере для некоторых, было величайшим чудом Квалиноста, и именно туда ноги привели Таниса.

В естественной впадине в земле был построен огромный амфитеатр. Единственными местами для зрителей были пологие травянистые склоны, окружавшие большую платформу в центре амфитеатра. Круглая площадка была выложена мозаикой, которой славился Квалиност.

Эта мозаика в сверкающих тонах изображала приход Кит-Канана и его народа в лес Квалинести. Мозаика покрывала всю поверхность круга, и Танис всегда считал, что в ней должно быть столько же мерцающих плиток, сколько звёзд на ночном небе.

Здесь, после захода солнца, в мерцающем свете тысячи факелов разворачивались древние драмы — произведения, написанные поэтами Квалинести веков лет назад для Кит-Канана. Философы тоже выходили на арену, чтобы произнести свои речи, а музыканты демонстрировали своё искусство на глазах у жителей Квалиноста.

Днём амфитеатр служил в другом качестве — как Большой рынок.

Лучшие мастера Квалиноста приходили, чтобы продемонстрировать свои изделия на расстеленных на земле тканях, а на ветру развевались яркие шелка. В базарные дни мозаика Кит-Канана скрывалась за множеством зелёных шёлковых шатров, деревянных прилавков и шерстяных ковров, на которых были разложены всевозможные товары: острые специи, лакированные шкатулки, яркие кинжалы с инкрустацией драгоценными камнями и свежая выпечка, от которой в сыром воздухе шёл лёгкий пар. Простые ремесленники тоже приносили сюда свои товары на продажу. Там были мастера по изготовлению корзин, гончары, ткачи и пекари, ведь не каждому эльфу в Квалиносте везло — или хватало богатства, — чтобы занять место при дворе Беседующего. Хотя в Квалиносте никто не голодал и все были одеты, как и в любом другом городе, тех, кто обладал и богатством, и властью, было немного, а простых людей — гораздо больше. Однако большинство этих эльфов смотрели на блистательный двор лишь с лёгким любопытством, предпочитая не вмешиваться в мелкие интриги и придворные развлечения знати, если только это не слишком мешало их собственной повседневной жизни.

Большинство эльфов на рынке были простыми жителями Квалиноста. Знать, как правило, избегала Большого рынка, за исключением самых важных праздничных дней, и вместо себя отправляла своих слуг или оруженосцев за всем необходимым. Однако это вполне устраивало и самих слуг, и оруженосцев, поскольку давало им возможность сбежать от своих благородных господ и дам, по крайней мере на время.

Хотя все эти люди были так же красивы и красноречивы, как и любой придворный в Башне, но их одежда чаще состояла из мягких оленьих шкур и ярких шерстяных тканей, а не из камзолов, платьев и золотых мантий, от них, казалось, исходило тепло, благодаря которому Танис всегда чувствовал себя на рынке более непринуждённо, чем в просторных помещениях Башни или коридорах дворца. И хотя на Таниса здесь, как и при дворе, смотрели с любопытством, а не с осуждением, из-за его экзотической внешности, во всяком случае, на рынке он встречал оценивающие взгляды гораздо реже, чем приветливые улыбки или кивки.

Когда Танис пришёл сегодня на рынок, он только начинал закрываться в лучах заходящего солнца. Он спустился по каменной лестнице на вымощенный плиткой круг, где торговцы собирали свои товары. Он примерил медный браслет и осмотрел колчан, наполненный стрелами, окрашенными в жёлтый и зелёный цвета, но оставил свой небольшой кошелёк с монетами во дворце, поэтому был вынужден разочаровать торговцев, надеявшихся совершить ещё одну продажу до конца дня.

Он уже собирался уходить с рынка, когда его взгляд упал на высокую знакомую фигуру, которую можно было узнать даже на таком расстоянии и в такой толпе по роскошным светлым волосам и гибкой фигуре. Это была Лорана, и с ней был её брат Гилтанас.

Танис затаил дыхание и попытался спрятаться за прилавком гончара, но старый эльф мягко оттолкнул его.

— Магазин закрыт, — сообщил он полуэльфу.

— Но... — начал Танис.

— Рынок закрывается, — твёрдо сказал эльф. — Приходите завтра.

Танис отшатнулся, но прежде чем он успел развернуться и убежать, он увидел зелёные глаза Лораны, устремлённые на него, и с трудом сглотнул. Он не мог бежать, не сейчас, когда его увидела юная эльфийка. Даже сейчас её коралловые губы были приоткрыты в сияющей улыбке, и она спешила по засыпанному пылью рынку с удивительной смесью решимости и грации. Торговцы, как мужчины, так и женщины, прекратили свою работу и с уважением и восхищением наблюдали, как она проходит мимо. Гилтанас следовал за ней, выглядя менее довольным, чем она сама.

— Танис! — позвала Лорана, приблизившись к полуэльфу. Ее голос звенел, как колокольчик. Она протянула тонкие руки и заключила Таниса в короткое объятие, затем повернулась к Гилтанасу сказала:

— Я не видела Таниса почти неделю. Думала, он нас избегает.

Гилтанас убрал золотистые волосы с глаз и выглядел так, будто его это вполне устраивало.

Танис вздохнул и неловко поёрзал, остро ощущая, что дочь Беседующего продолжает держать его за руку, и в то же время понимая, что люди вокруг троицы замечают это и поднимают брови. Он попытался вырваться из её объятий, и Лорана отпустила его. Между её бровями залегла едва заметная морщинка.

Удивительно, но именно Гилтанас отвлёк Лорану вопросом о том, собирается ли Танис на следующий день в Башню, чтобы послушать важное объявление.

— О чём? — Спросил Танис.

Лорана отступила на шаг и слегка надулась, затем, казалось, передумала и присоединилась к разговору. В свои тридцать лет она казалась наполовину женщиной, наполовину ребенком, и Танис никогда не знал, какая часть ее личности возьмет верх, когда он заговорит с ней. В результате он избегал ее.

— Я не знаю, что это за объявление, — сказала она. — Отец никому не рассказывает. Всё, что я знаю, — это то, что он выглядит обеспокоенным, а лорд Ксенот — довольным, что меня всегда беспокоит. Ты сегодня прекрасно выглядишь, Танис, — внезапно сказала она. Её зелёное атласное платье переливалось в лучах заходящего солнца. Внезапно он остро ощутил свою человеческую кровь. Он почувствовал себя огромным и неуклюжим. Хотя ей предстояло прожить ещё много лет, прежде чем в эльфийской культуре её можно было бы считать «взрослой», она уже достигла своего полного роста. И всё же она была такой хрупкой, умной и быстрой, что рядом с ней он чувствовал себя великаном.

Гилтанас с раздражённым видом положил руку на плечо сестры и предостерегающе сказал:

— Лорана.

Танис покраснел и опустил взгляд на наряд, который она похвалила: небесно-голубую рубашку под кожаным жилетом, отороченным перьями, и коричневые бриджи из мягчайшей шерсти. Он по-прежнему предпочитал мокасины, расшитые бисером, более привычным эльфийским сапогам; от этой привычки ему было трудно избавиться.

Лорана вспыхнула, и Танис вдруг увидел в ней избалованную девочку, какой она была всего несколько лет назад. Однако голос у неё был женский.

— Гилтанас, я буду делать то, что захочу, — отрезала она. — Мы это уже обсуждали. А теперь оставь это.

Танис почувствовал себя неловко. Дни, которые они с Гилтанасом провели вместе, бегая по городу или углубляясь в лес, теперь казались далёкими и призрачными, как будто это был сон, а не реальность. Тогда они были друзьями. Танис не нашелся, что сказать, и переступил с ноги на ногу.

Гилтанас коротко кивнул им обоим.

— Тогда я пойду.

Он развернулся и зашагал прочь, протискиваясь между уходящими торговцами и их повозками.

— Мне жаль, — сказал Танис скорее себе, чем Лоране, но эльфийка, казалось, его не слышала. Вместо этого она взяла его за руку и повела за собой через Большой рынок.

— Я не знаю, что отец задумал на завтра, — пожаловалась она. — Я знаю только, что никто в совете никогда просто так ничего не говорит. Даже самое обычное заявление должно сопровождаться пачками пергамента, метрами ленты и галлонами сургуча.

Танис поймал себя на том, что улыбается. С поправкой на некоторую долю преувеличения Лорана была права.

— Может быть, они объявят завтрашний день Национальным днём эльфийского цветочного вина, — предположил он.

Танис так редко шутил, что Лоране потребовалось некоторое время, чтобы оценить его юмор. Она рассмеялась.

— Или примут резолюцию, призывающую всех эльфов есть квит-па при каждом приёме пищи?

Она снова хихикнула, и Танис вдруг почувствовал себя ребёнком — не угрюмым подростком, каким он был, а беззаботным ребёнком, каким он мог бы быть при других обстоятельствах.

Эта мысль одновременно обрадовала и огорчила его.

Как всегда бывает с полуэльфами, печаль взяла верх.

— Скорее всего, это как-то связано с тайлором, — сказал Танис.

Лорана вздрогнула.

— Наверное, это правда. Дворцовые стражники ходили по городу весь день, но так и не смогли найти это существо. — Она, казалось, погрузилась в глубокие раздумья, и он гадал, к чему она клонит. Они дошли до края мозаики Кит-Канана, оставив позади шум Большого рынка. Лорана повела его вверх по каменным ступеням и через просвет в цветущих сиреневых кустах на краю мозаичной площадки вывела на небольшую поляну. Кусты заглушали звуки, доносившиеся с общественной территории; внезапно Танис осознал, насколько они здесь одни.

Лорана достала из кармана платья небольшой свёрток, обёрнутый папиросной бумагой.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказала она. — Я носила его с собой всю неделю, надеясь увидеть тебя.

— Что это? — озадаченно спросил он, но Лорана только загадочно улыбнулась. В этот момент она совсем не была ребенком, и Танис неловко поежился.

— Ты увидишь, — сказала она, а затем внезапно встала на цыпочки и поцеловала его в щеку, не обращая внимания на его пробивающуюся щетину, ее прикосновение было прохладным и мягким, как весенний воздух.

Мгновение спустя она проскользнула сквозь кусты сирени и скрылась из виду, только слабый аромат мяты остался там, где она была. Ошеломленный, Танис дотронулся до своей щеки, не понимая, что она задумала. Пожав плечами, он развернул маленький сверток. Внезапный холодок проник глубоко в желудок Таниса, несмотря на тепло весеннего воздуха. На его ладони, в лучах солнца, пробивающихся сквозь молодые листья деревьев, блестело кольцо. Это была простая вещица, сделанная из семи крошечных переплетённых листьев плюща, сияющих таким же ярким золотом, как волосы эльфийки, которая подарила ему это кольцо. Оно было прекрасным, изящным, таким, какое можно надеть на палец возлюбленной. Танис покачал головой и сжал кольцо в кулаке.

Всё ещё качая головой, Танис через несколько мгновений вышел из зарослей сирени и положил тонкое кольцо в карман жилета, чтобы потом поразмыслить над его значением.

— Интересно, — произнёс холодный голос. Танис обернулся. На верхней ступеньке, дрожа от гнева, стоял лорд Ксенот, а несколько нагруженных товаром торговцев ждали своей очереди, чтобы пройти мимо.

— Танталас Полуэльф, — зловеще произнёс лорд. — Ты ещё пожалеешь об этом.

Танис, моргая, смотрел, как лорд Ксенот в гневе шагает прочь. Он не сомневался, что лорд эльфов окажется прав.