Маг (гет)

Глава 11

Даша сидела на скамье, сосредоточенно наматывая эластичный бинт на левое предплечье. Под белой тканью прятались багровые пятна — вчерашний автограф железных цепей. Она действовала ловко, создавая иллюзию легкого растяжения, чтобы на общей тренировке никто не задал лишних вопросов.

— Ого, Даш, ты что, вчера перетренировалась? — Ксюша остановилась рядом, распутывая шнурки на кроссовках. — Покажи. Сильно тянет?

Даша зафиксировала край бинта, не взглянув на подругу. Её движения были механическими.

— Пустяки, Ксюш. Просто неудачно зашла в поворот. Сама знаешь, декабрь — время сюрпризов.

Ксюша присела рядом, заглядывая Даше в лицо.

— Тебе нужно быть осторожнее. Твоя мама мне вчера звонила поздно вечером. Расспрашивала, как ты, какой у тебя настрой, нет ли травм... Она очень переживает, Даш.

Даша замерла. Рука с бинтом вздрогнула. Она медленно повернула голову.

— Ксюша, — её голос был тихим, но в нем проступил холод. — А ты часто говоришь с моей мамой... последнее время?

Ксюша мгновенно смутилась. Отвела взгляд, начав слишком интенсивно копаться в спортивной сумке.

— Ну... мы пересекаемся. Ты же знаешь Нину Владимировну, она всегда волнуется за твой регламент.

— Не ври мне, — Даша подалась вперед, сокращая дистанцию. Теперь она «колола» Ксюшу взглядом, не давая спрятаться за сумкой. — Ты моя лучшая подруга или моей мамы, Ксюш?

Ксюша резко подняла голову. Её лицо пошло красными пятнами, а губы задрожали.

— Твоя! — почти выкрикнула она, и в её голосе послышались слезы. — Я твоя подруга, Даша! Но я видела, в каком ты состоянии... Ты сама не своя в последнее время. Ты закрылась, ты будто горишь изнутри. Я хотела помочь, понимаешь? Просто не знала как! К кому мне еще было идти, если не к твоей матери?

Даша отпрянула, словно от физического удара. Слова Ксюши о «помощи» обожгли сильнее, чем если бы та призналась в корысти. Она смотрела на подругу, чувствуя, как бинт на руке становится невыносимо тугим, но постепенно холод в глазах сменился усталым пониманием. Даша медленно выдохнула и ослабила натяжение ткани.

— Хорошо, Ксюш. Я тебя прощаю, — тихо произнесла она, заставив подругу поднять заплаканные глаза. — Ты испугалась, я понимаю. Но запомни: больше никаких сливов моей матери. Вообще. Если видишь, что я «горю», попробуй поговорить со мной для начала. Договорились?

Ксюша лихорадочно закивала, вытирая слезы рукавом.

— Да, Даш... Конечно. Прости меня, я просто...

— Проехали, — отрезала Даша, затягивая последний узел на бинте. — Но имей в виду: за тобой теперь должок.

* * *

Прошло пару дней. Даша заехала на парковку «Айс Атлетикс» в самый разгар дня. В зале стоял монотонный гул: на арене шёл технологический перерыв. Ледовый комбайн медленно нарезал круги, оставляя за собой зеркальную влажную поверхность.

Маг уже ждал. Он сидел на скамье у борта, не снимая пальто и широкополой черной шляпы, которая бросала густую тень на его гладко выбритое лицо. В этом образе он казался частью старой кинодекорации, абсолютно чужеродным для современного пластикового мира.

Даша подошла ближе. Сегодня она сменила «броню» на лаконичный образ: черную приталенную тренировочную куртку с воротником-стойкой и узкие легинсы, подчеркивающие её тонкий силуэт. Молния на груди была слегка приоткрыта, а на левой руке из-под манжеты всё еще белел эластичный бинт.

— Добрый день, — коротко бросила она, останавливаясь рядом.

Маг поднял голову. Тень от шляпы сместилась.

— Добрый день, Дарья Викторовна. Как ваша рука?

— Терпимо, — Даша непроизвольно коснулась бинта. — А ваши ?

Маг едва заметно усмехнулся уголками губ.

— Буду жить.

Даша немного поколебалась, а затем присела на скамью рядом с ним, словно стирая остатки дистанции. Комбайн на льду продолжал гудеть, создавая изолирующий фон для их разговора.

— Скажите, Дарья Викторовна, — Маг заговорил первым, не сводя глаз с влажного зеркала льда, — как вы вообще со всем справляетесь? Вы ведь студентка, верно?

Даша удивленно приподняла бровь. Она не ожидала, что его интересует что-то столь приземленное.

— Верно. Четвертый курс. А что?

— Просто любопытно, — он слегка повернул голову в её сторону. — Спорт такого уровня забирает всё время. Когда вы успеваете учиться?

— График у меня один — отсутствие свободного времени, — сухо ответила Даша. — Учеба втиснута между тренировками, диплом — в перерывах между стартами. Я не «успеваю», я просто существую в этом режиме. Это как езда на велосипеде по канату: если перестанешь крутить педали ради чего-то другого, ты просто рухнешь.

— Значит, книги вместо сна? — негромко уточнил он.

— Книги в машине, лекции в наушниках по дороге на каток. Моя жизнь — это логистика, Маг. Но знаете... — она на мгновение замолчала. — Иногда мне кажется, что я учусь не для знаний, а чтобы просто поставить еще одну галочку в плане.

Маг медленно кивнул, словно этот ответ подтвердил какие-то его мысли.

— Ясно. Значит, еще одна дистанция, которую нужно пробежать. А скажите, долго вообще длится карьера у вас, фигуристов? Когда наступает момент, что вы становитесь «бывшими»?

— Зависит от дисциплины, — Даша вздохнула, глядя на монотонное движение машины. — Одиночники — это спринтеры. У девчонок пик в пятнадцать-семнадцать, к двадцати многим уже пора на пенсию. Прыжки убивают суставы. Танцоры на льду живут дольше всех — там нет таких прыжков, важны скольжение и артистизм, они могут кататься до тридцати пяти. А парники... мы где-то посередине. Это самая короткая и опасная жизнь. Мы выгораем быстрее, чем успеваем понять, что произошло.

— А холод? — негромко спросил он. — Как вы выносите этот вечный лед под ногами? Годами дышать замерзшей пылью... Разве он не вымораживает всё внутри?

Даша посмотрела на свои ладони, скрытые рукавами куртки.

— Ко всему привыкаешь. Сначала ты борешься с ним, потом перестаешь его замечать, а в конце... в конце лед становится твоей единственной опорой. Холод не вымораживает, Маг. Он консервирует. Ты просто застываешь в одном возрасте, в одном состоянии, пока не придет время уходить.

— Я заметил одну вещь, — он медленно повернул к ней голову. — В парном катании очень часто встречаются женатые пары.

— В паре ты доверяешь человеку свою жизнь, буквально, — Даша посмотрела на лед. — Когда партнер подбрасывает тебя на три метра вверх, ты должна знать, что он тебя поймает. В танцах это химия движений, а в парах — это инстинкт выживания. Если вы не «проросли» друг в друга, вы упадете. Поэтому многие и переходят эту черту. Иначе Контакта не будет.

Маг несколько секунд молчал, наблюдая, как комбайн заканчивает последний круг.

— А как же с теми, кто не муж и жена? — спросил он, и в его голосе не было иронии, только прямое любопытство. — Как они справляются с этим «инстинктом»? Имитируют доверие или... просто рискуют шеей каждый день?

Даша почувствовала, как пальцы под рукавами непроизвольно сжались. Вопрос повис в морозном воздухе.

— Те, кто не вместе... они либо становятся идеальными актерами, либо живут в состоянии постоянной войны. Но вы правы, Маг. Это всегда риск. Когда между вами нет ничего, кроме техники, лед становится намного тоньше.

Маг несколько секунд молчал, глядя на её профиль.

— Я читал ваш пост в соцсетях, — негромко произнес он. — Про травму вашего партнера. Когда он вернется на лед?

Даша горько усмехнулась. Она не смотрела на Мага, её взгляд был прикован к собственному отражению в чистом льду.

— Пара распалась, Маг. Официально об этом объявят через неделю. Но по факту — всё кончено. В нашем мире это называется «встать в очередь за новым партнером», но для меня это просто финал. Он не вернется.

Маг медленно повернул голову к ней. На его лице отразилось искреннее удивление — он привык к тому, что травмы лечат, а обязательства выполняют.

— Почему? — прямо спросил он. — Почему просто не продолжить?

Даша выдохнула, и облачко пара растаяло в морозном воздухе.

— Потому что парное катание — это не только техника, — тихо ответила она. — Когда партнер ломается, он часто ломается не только физически. Иногда страх перед новым падением становится сильнее желания побеждать. А иногда... — она сделала паузу, подбирая слова, — иногда травма становится просто удобным поводом уйти от того, кого ты больше не можешь выносить рядом. В парах нельзя кататься «наполовину». Если один перестал верить, второй просто разобьется.

Снова наступила пауза. Комбайн уже съехал с арены, и влажное зеркало льда начало затягиваться матовой пленкой. Даша первой нарушила молчание.

— Вы говорили, что у вас была идея про танец с цепью, — она повернула голову к нему, стараясь поймать выражение лица под шляпой. — А есть ли у вас еще идеи?

Маг не спешил. Он медленно перевел на неё взгляд.

— Есть парочка, — негромко произнес он, задерживая взгляд на её зрачках чуть дольше, чем позволял регламент. — Но всему свое время.

Он поднялся. Теперь, стоя в полный рост в своем пальто, Маг казался еще массивнее на фоне пустых трибун. Он начал медленно снимать шляпу, словно этот жест был сигналом к началу настоящей игры.

Даша смотрела на его лицо, на жесткие линии, которые больше не скрывала тень, и вдруг спросила:

— А как вас зовут? По-настоящему?

Маг замер, держа шляпу в руках. Его пальцы сильнее сжали поля.

— Дарья Викторовна... — негромко произнес он. — Временами опасно называть свое имя. Оно дает другим над вами власть.

— Значит, вы не скажете?

— Нет.

Короткий ответ поставил точку. Маг развернулся, бросил пальто на скамью и остался в черном тренировочном лонгсливе. Они вышли на лед.

Тренировка была изматывающей. Никаких разговоров — только жесткая скатка и отработка синхронности в связках. Теперь они пытались поймать общую инерцию, которую почувствовали в цепях, но уже без помощи металла. В конце Даша остановилась у борта, переводя дух.

— Маг, чтобы мы могли перейти к серьезным поддержкам, вашей природной силы мало. Вам придется работать в зале. Мне нужны армейский жим и жим стоя, чтобы плечи были как камень. Становая тяга для спины. И обязательно — выпрыгивания с отягощением для взрывной силы ног. Вы готовы?

На лице Мага появилась едва заметная, спокойная улыбка.

— Значит, надо зайти опять к Сергею Ивановичу и поговорить про спортзал.

— Хорошо, решите вопрос. В зале вы будете пахать до седьмого пота.

Она развернулась и, не дожидаясь ответа, скользнула к выходу, оставляя его одного на арене.

* * *

Экзамен

Троллейбус тяжело завывал на подъемах, дребезжа стеклами. Они ехали с экзамена — выжатые, пустые, но довольные. Вася, староста группы, то и дело поглядывал на часы, а Маг, его «заместитель», которого одногруппники назначили просто за внушительный вид и спокойствие, смотрел в окно на засыпающий город. Экзамен затянулся до вечера.

У Васи зазвонил мобильник. Он прижал трубку к уху, слушал минуту, а потом виновато улыбнулся: — Всё, Маг, не успел. Семья уже выехала в село к родственникам без меня. Придется завтра одному добираться.

На следующий день был новый экзамен, но Вася не пришел. Он не брал трубку. Маг молча взял шефство над группой: собрал зачетки, выстроил очередь, решал вопросы с кафедрой. Тишина от друга давила, как низкое небо.

Перед самым началом в аудиторию ворвался запыхавшийся сокурсник. — Слышали? У Васи беда. Семья в аварию попала вчера вечером... на трассе.

Преподаватели, обычно сухие и строгие, в тот день вошли в положение. Группе поставили зачеты почти без вопросов, Васе — всё автоматом. Но Магу было не до оценок. Позже он узнал страшные подробности: погибла половина семьи. Все, кто сидел на передних сиденьях.

Эта новость ударила по всем, но внутри Мага, в самом темном углу его сознания, жила странная, почти постыдная радость. Он был рад, что экзамен затянулся. Рад, что троллейбус ехал медленно. Рад, что его друг опоздал.

Через месяц, когда первый туман траура немного рассеялся, они сидели во дворе. Маг долго молчал, а потом не выдержал: — Слушай, Вась... а где бы ты сидел, если бы успел тогда? Если бы поехал с ними в село?

Вася ответил мгновенно, не задумываясь: — На переднем пассажирском. Всегда там ездил.

Маг посмотрел ему прямо в глаза, голос его был ровным, лишенным всякого сочувствия, только голые факты: — Наверное, тогда погиб бы ты, а не твоя мама.

Вася замер. Взгляд его остекленел, он словно заново пересчитал те секунды в троллейбусе. — Наверное, да, — тихо произнес он.

Больше они этой темы не касались никогда. Та страшная математика жизни навсегда легла между ними невидимым швом.

Позже, именно Вася сыграет ключевую роль в жизни Мага. В то время, когда Маг будет отчаянно и неуклюже, как умеет только он, ухаживать за своей будущей женой, именно этот спасенный случайностью друг станет тем плечом, на которое можно будет опереться.

* * *

Сергей Иванович был человеком слова и азарта. Он позвал охранника Вадима, откровенно скучавшего на посту, быть судьей и секундантом. Вадим с каменным лицом встал у сетки, готовый фиксировать каждое очко.

— Маг, я эти дни зря времени не терял, подтянул форму, — директор сбросил пиджак, оставаясь в белой рубашке с закатанными рукавами. — Легкой победы, как в прошлый раз, не ждите. Спортзал просто так не отдам.

— Посмотрим, Сергей Иванович, — Маг коротко кивнул, взвешивая в левой ладони ракетку. Как левша, он чувствовал инструмент как продолжение собственного предплечья.

Игра началась стремительно. Директор действительно играл агрессивнее, его удары были точными и злыми. Первую половину сета он уверенно вел в счете, заставляя Мага обороняться. Но ближе к финалу весы качнулись. Маг сравнял счет, и начались изматывающие качели: «больше-меньше». Вадим едва успевал поворачивать голову за мячом. Наконец счет замер на отметке «больше» в пользу Мага.

— Сергей Иванович, — Маг вдруг остановился перед подачей. — Хотите, я покажу вам магию?

Директор вытер пот со лба и усмехнулся, крепче сжимая рукоять.

— Показывайте. Но предупреждаю: она вам не поможет.

Маг медленно опустил руки ниже уровня пояса. В правой он сжимал мяч, в левой — свою рабочую ракетку. Он скрестил их, словно завязывая узел, и тихо произнес:

— А теперь — магия.

Он резко крутанулся на месте — полный оборот на 360 градусов. Вадим, наблюдая за этим пируэтом, невольно подумал: «И где тут магия? Просто размялся?». Но в следующую секунду его глаза расширились.

Когда Маг завершил оборот, его руки всё еще были скрещены, но ракетка теперь лежала в правой, а мяч готовился к взлету с левой. Он зеркально сменил позицию прямо в движении. Не давая сопернику и секунды на раздумья, Маг выполнил подачу с правой — непривычной для себя, но смертельной для неподготовленного директора.

Сергей Иванович дернулся влево, ожидая удара от левши, но мяч пошел по совершенно иной траектории. Сухо стукнул о стол и улетел в сторону.

— Так вы двурукий! — воскликнул директор, опуская ракетку. — Черт возьми, Маг... Вы же амбидекстр. Вы еще более редкий случай, чем просто левша. Настоящий уникум. Против такой «магии» честному игроку делать нечего.

Директор тяжело выдохнул и протянул руку через стол.

— Ладно, как договаривались. Спортзал в вашем распоряжении. Можете пахать хоть до рассвета.

— Благодарю за матч, Сергей Иванович, — Маг пожал руку, снова возвращая ракетку в левую руку. — Приятно иметь дело с таким сильным соперником. Вы заставили меня понервничать.

* * *

Игорь

В классе только Игорь и Маг играли левой. Маг обожал настольный теннис: пропадал у стола на переменах, после уроков и на физкультуре. Игорь часто вставал с ним в пару, подшучивая над его странностью: — Ты какой-то неправильный левша. Играешь левой, а пишешь правой. — Просто хочу видеть, что пишу, — неизменно отвечал Маг.

В какой-то момент в школе сменился физрук. Олега Ивановича побаивались и уважали. У него была традиция: он выстраивал парней в шеренгу и бросал вызов: — Кто отобьет одну из трех моих подач и возьмет очко — играет со мной полную партию.

Почти никто не мог даже коснуться мяча. Физрук «раскатывал» правшей всухую. Игоря и Мага он всегда оставлял напоследок — ему было любопытно посмотреть на левшей. По школе ходили слухи, что у Олега Ивановича есть серьезные спортивные награды, но Магу было плевать на регалии. Ему нужно было это чертово очко.

Когда очередь дошла до них, Маг подтолкнул друга: — Давай, Игорь, взуй его! — Как бы он меня не разул, — пробормотал тот.

Маг внимательно наблюдал, как физрук технично и жестко разделался с Игорем. — Ну что, фокусник, твоя очередь? — весело бросил Олег Иванович.

Первая подача. Мяч просвистел мимо. Маг даже не успел шевельнуться. «Как быстро», — пронеслось в голове. Вторая подача. Маг подставил ракетку, но удар был такой силы, что мяч рикошетом улетел за пределы стола. «Надо гасить», — понял он, вспоминая, как усмирял крученые мячи одноклассников. Третья подача. Маг принял мяч и, ювелирно погасив инерцию, мягко перебросил его под самую сетку на чужую сторону.

Олег Иванович чуть стол не снес, пытаясь достать этот «мертвый» мяч. Пользуясь секундной заминкой и тем, что физрук по инерции ждал ответа слева, Маг мгновенно переложил ракетку в правую руку. Физрук выпрямился, готовый отразить диагональный удар левши, но Маг «угостил» его в противоход с правой.

— Очко, — негромко произнес Маг.

Олег Иванович замер, удивленно вскинув брови. Посмотрел на правую руку ученика, потом на его лицо. — Играем, — коротко бросил он.

Ту партию Маг проиграл со счетом 2-7. Позже физрук не раз приглашал его в зал отдельно, но условие всегда оставалось прежним: три подачи и очко. Только пройдя этот фильтр, Маг допускался к столу.

Потом были техникум и университет, и в каждом новом месте Маг искал себе достойного соперника. Но вкус той первой победы над учителем остался навсегда.

Сразу после школы он узнал от одноклассницы: Игорь нес ведро с водой, внезапно упал — и всё. Сердце. К сожалению, потом еще не раз жизнь забирала его школьных друзей.