Под знаменем Льва (гет)

Запах запеченной с травами курицы и домашнего пирога Лили всегда делал Роузмир-Хаус самым уютным местом на земле. Но сегодня над дубовым столом висело такое напряжение, что казалось, коснись его палочкой — бабахнет.

​— Еще вина, Драко? — мягко спросила Лили, приподнимая хрустальный графин. Её лицо, округлое и дышащее домашним теплом, светилось радушием, но зеленые глаза тревожно скользили по лицам мужчин.

​— Да, миссис Снейп, спасибо, — Драко Малфой попытался улыбнуться, но улыбка вышла бледной. На нем была дорогая мантия из шелка, но под глазами залегли тени.

Ссора с Гермионой после Рождественского бала подкосила его. Они и раньше спорили — её деятельный, колючий ум вечно искал изъяны в министерских циркулярах, а Драко лишь добродушно поддразнивал, считая это забавным, безобидным увлечением. Но теперь всё изменилось. Драко с пугающей отчетливостью осознавал: он почти перестал понимать девушку, которую любил.

​Гермиона отдалилась. Она замкнулась в себе, подолгу бывала задумчивой и смотрела на мир вокруг с глухой, затаенной обидой. То, что раньше казалось ей привычным элементом его жизни, теперь вызывало лишь отторжение.

Драко с тревогой замечал, как её начала раздражать помпезная роскошь Малфой-мэнора — на фамильное серебро и хрустальные люстры она теперь глядела с едва скрываемым отвращением, словно в этих стенах каждый кнат был заработан на чужой крови. Безупречные, подчеркнуто светские манеры Люциуса и Нарциссы, их снисходительный тон и разговоры о «стабильности» больше не вызывали у неё вежливой улыбки — только жесткую, горькую складку у губ.

​Любая их встреча, любой совместный ужин всё чаще заканчивались размолвками. Стоило Драко заикнуться о пустяке — новой метле, покупке мантии или светских сплетнях, — как Гермиона тут же переводила разговор на запредельные налоги или ужасы резерваций. Она уходила в какую-то свою, абсолютно закрытую для него жизнь, и Драко, привыкший, что весь мир крутится вокруг него, впервые в жизни чувствовал себя беспомощным. Он отчаянно не знал, как её вернуть.

​Северус Снейп сидел во главе стола. Домашняя мантия, безупречная осанка, волосы, чуть тронутые сединой у висков. Его темные, непроницаемые глаза были устремлены на приемного сына. С ним явно что-то происходило не то.

Гарри глядел на Драко. Сам Поттер— широкоплечий, сильный, с открытым лицом Джеймса, но жестким, оценивающим взглядом, который он перенял у Северуса, — почти не прикоснулся к еде. С недавних пор между друзьями пробежала черная кошка. Они все еще поддерживали связь, но уже редко виделись вне службы. Все свободные часы Гарри проводил с новыми приятелями «из Аврората», как сам он их представлял. Хотя, увидь их однажды, Северус скорее подумал бы, что эти субъекты как раз из тех, за кем Аврорат обычно охотится. Что связывало Гарри с отребьем из Лютного переулка, пока оставалось загадкой.

​— Люциус говорил мне, — нарушил молчание Северус, медленно покачивая вино в бокале, — что в Министерстве готовят новый указ об ужесточении контроля над Лютным переулком. Аврорат увеличивает патрули. Ты ведь попал в этот сектор, Гарри?

​Гарри поднял глаза. На мгновение в них полыхнуло то самое пламя, которое он безуспешно пытался скрыть после поездки в резервации.

— Да, отец. Нас отправляют туда. Будем «зачищать» тех, у кого нет лицензии на торговлю или проживание. В основном — обнищавших полукровок и тех оборотней, которые не могут прокормить себя, даже имея твое Волчье Зелье. Люди все ещё ихбоятся.

​Драко вздохнул, качнув головой:

— Ну, Гарри, справедливости ради, Лютный — это рассадник криминала и контрабанды. Отец говорит, что порядок требует жестких мер. Если дать им волю, они разрушат экономику. Гермиона... она тоже этого не понимает, пишет свои проекты реформ. Это мило, конечно, но совершенно нереалистично. Общество должно быть последовательно, иначе наступит хаос.

​Гарри медленно опустил вилку. Пальцы его побелели.

— Послеовательно, Драко? — тихо, с обманчивой мягкостью спросил он. — Это когда твоя Гермиона, лучшая выпускница Хогвартса, не может подняться выше младшего клерка, потому что её родители — стоматологи? Или когда дети в резервациях умирают от лихорадки, потому что Министерство урезало квоты на ингредиенты ради очередного Чемпионата мира по квиддичу?

​— Гарри, — предостерегающе и тихо произнес Северус.

​— А что, отец? — Гарри повернулся к Снейпу-старшему. — Ты ведь сам полукровка. Ты пробился наверх своим гением. Но сейчас система заблокирована. Люциус построил идеальный загон для всех, кто не входит в «Священные двадцать восемь». И вы с дядей Регулусом охраняете этот загон.

​В гостиной воцарилась мертвая тишина. Лили замерла с салатницей в руках, испуганно глядя на сына. Драко растерянно переводил взгляд с Гарри на Северуса.

​Северус Снейп медленно поставил бокал. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но в нем звенел лед, способный заморозить Черное озеро:

— Ты рассуждаешь как глупец, Гарри. Юный, сытый, необстрелянный глупец, который не видел, что такое настоящий хаос. Ты думаешь, что твоя праведная ярость уникальна? Двадцать лет назад я видел точно таких же молодых людей, которые хотели разрушить старый мир ради «нового порядка». Они называли себя Пожирателями Смерти. И закончилось это горами трупов, включая твоего родного отца.

​Снейп подался вперед, его черные глаза впились в лицо Гарри:

— Люциус Малфой держит этот мир в узде. Да, этот мир несправедлив. Да, в нем есть касты. Но он стабилен, он постепенно движется вперед. Да, медленно. Но зато люди не гибнут под пыточными проклятиями в собственных домах. Если ты попытаешься вынуть кирпич из фундамента этой стены, Гарри... стена рухнет. И похоронит под собой и тебя, и твою мать, и твою сестру. Подумай об этом, пока стажируешься в Аврорате.

​Гарри выдержал взгляд отчима. На его губах появилась едва заметная, горькая улыбка. Он встал из-за стола.

— Спасибо за ужин, мама. Мне нужно подготовить отчет для Грюма. Доброй ночи.

​Когда Гарри вышел, Северус еще долго смотрел на закрывшуюся дверь. Проницательный ум шпиона подсказывал ему: его сын не просто спорил. Он уже выбрал сторону. И эта сторона была не здесь.