Под знаменем Льва (гет)

Запах запеченной с травами курицы и домашнего пирога Лили всегда делал Роузмир-Хаус самым уютным местом на земле. Но сегодня над дубовым столом висело такое напряжение, что казалось, коснись его палочкой — бабахнет.

— Еще вина, Драко? — мягко спросила Лили, приподнимая хрустальный графин. Её лицо, округлое и дышащее домашним теплом, светилось радушием, но зеленые глаза тревожно скользили по лицам мужчин.

— Да, миссис Снейп, спасибо, — Драко Малфой попытался улыбнуться, но улыбка вышла бледной. На нем была дорогая мантия из шелка, но под глазами залегли тени.

Ссора с Гермионой после Рождественского бала подкосила его. Они и раньше спорили — её деятельный, колючий ум вечно искал изъяны в министерских циркулярах, а Драко лишь добродушно поддразнивал, считая это забавным, безобидным увлечением. Но теперь всё изменилось. Драко с пугающей отчетливостью осознавал: он почти перестал понимать девушку, которую любил.

Гермиона отдалилась. Она замкнулась в себе, подолгу бывала задумчивой и смотрела на мир вокруг с глухой, затаенной обидой. То, что раньше казалось ей привычным элементом его жизни, теперь вызывало лишь отторжение.

Драко с тревогой замечал, как её начала раздражать помпезная роскошь Малфой-мэнора — на фамильное серебро и хрустальные люстры она теперь глядела с едва скрываемым отвращением, словно в этих стенах каждый кнат был заработан на чужой крови. Безупречные, подчеркнуто светские манеры Люциуса и Нарциссы, их снисходительный тон и разговоры о «стабильности» больше не вызывали у неё вежливой улыбки — только жесткую, горькую складку у губ.

Любая их встреча, любой совместный ужин всё чаще заканчивались размолвками. Стоило Драко заикнуться о пустяке — новой метле, покупке мантии или светских сплетнях, — как Гермиона тут же переводила разговор на запредельные налоги или ужасы резерваций. Она уходила в какую-то свою, абсолютно закрытую для него жизнь, и Драко, привыкший, что весь мир крутится вокруг него, впервые в жизни чувствовал себя беспомощным. Он отчаянно не знал, как её вернуть.

Северус Снейп сидел во главе стола. Домашняя мантия, безупречная осанка, волосы, чуть тронутые сединой у висков. Его темные, непроницаемые глаза были устремлены на приемного сына. С ним явно что-то происходило не то.

Гарри глядел на Драко. Сам Поттер— широкоплечий, сильный, с открытым лицом Джеймса, но жестким, оценивающим взглядом, который он перенял у Северуса, — почти не прикоснулся к еде.

С недавних пор между друзьями пробежала черная кошка. Они все еще поддерживали связь, но уже редко виделись вне службы. Все свободные часы Гарри проводил с новыми приятелями «из Аврората», как сам он их представлял. Хотя, увидив их однажды, Северус подумал, что эти субъекты как раз из тех, за кем Аврорат обычно охотится. Что связывало Гарри с отребьем из Лютного — пока оставалось загадкой.

— Люциус говорил мне, — нарушил молчание Северус, медленно покачивая вино в бокале, — что в Министерстве готовят новый указ об ужесточении контроля над Лютным переулком. Аврорат увеличивает патрули. Ты ведь попал в этот сектор, Гарри?

Гарри поднял глаза. На мгновение в них полыхнуло то самое пламя, которое он безуспешно пытался скрыть после поездки в резервации.

— Да, отец. Нас отправляют туда. Будем «зачищать» тех, у кого нет лицензии на торговлю или проживание. В основном — обнищавших полукровок и тех оборотней, которые не могут прокормить себя, даже имея твое Волчье Зелье. Люди все ещё их боятся...

Драко вздохнул, качнув головой:

— Ну, Гарри, справедливости ради, Лютный — это рассадник криминала и контрабанды. Отец говорит, что порядок требует жестких мер. Если дать им волю, они разрушат экономику.

И Гермиона... она тоже этого не понимает. Пишет свои проекты реформ. Это мило, конечно, но совершенно нереалистично. Общество должно быть последовательно, иначе наступит хаос.

Гарри медленно опустил вилку. Пальцы его побелели.

— Послеовательно, Драко? — тихо, с обманчивой мягкостью спросил он. — Это когда твоя Гермиона, лучшая выпускница Хогвартса, не может подняться выше младшего клерка, потому что её родители — стоматологи? Или когда дети в резервациях умирают от лихорадки, потому что Министерство урезало квоты на ингредиенты ради очередного Чемпионата мира по квиддичу?

— Гарри, — предостерегающе и тихо произнес Северус.

— А что, отец? — Гарри повернулся к Снейпу-старшему. — Ты ведь сам полукровка. Ты пробился наверх своим гением. Но сейчас система заблокирована. Люциус построил идеальный загон для всех, кто не входит в «Священные двадцать восемь». И вы с дядей Регулусом охраняете этот загон.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Лили замерла с салатницей в руках, испуганно глядя на сына. Драко растерянно переводил взгляд с Гарри на Северуса.

Северус Снейп медленно поставил бокал. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но в нем звенел лед, способный заморозить Черное озеро:

— Ты рассуждаешь как глупец, Гарри. Юный, сытый, необстрелянный глупец, который не видел, что такое настоящий хаос. Ты думаешь, что твоя праведная ярость уникальна? Двадцать лет назад я видел точно таких же молодых людей, которые хотели разрушить старый мир ради «нового порядка». Они называли себя Пожирателями Смерти. И закончилось это горами трупов, включая твоего родного отца.

Снейп подался вперед, его черные глаза впились в лицо Гарри:

— Люциус Малфой держит этот мир в узде. Да, этот мир несправедлив. Да, в нем есть касты. Но он стабилен, он постепенно движется вперед. Да, медленно. Но зато люди не гибнут под пыточными проклятиями в собственных домах. Если ты попытаешься вынуть кирпич из фундамента этой стены, Гарри... стена рухнет. И похоронит под собой и тебя, и твою мать, и твою сестру. Подумай об этом, пока стажируешься в Аврорате.

Гарри выдержал взгляд отчима. На его губах появилась едва заметная, горькая улыбка. Он встал из-за стола.

— Спасибо за ужин, мама. Мне нужно подготовить отчет для Грюма. Доброй ночи.

Когда Гарри вышел, Северус еще долго смотрел на закрывшуюся дверь. Проницательный ум шпиона подсказывал ему: его сын не просто спорил. Он уже выбрал сторону. И эта сторона была не здесь.