Все псы попадают в рай-2 (джен)

Камин выплюнул их с Поппи Помфри в Больничном крыле, и Алексей, не успев даже отряхнуться, оказался в эпицентре скандала.

— …ты что, совсем охренел?! — гремел на весь этаж Гиппократ Сметвик. — Без моего ведома? Ты в своем уме, Барнс?!

— Я действовал в интересах безопасности! — оправдывался тонкий, нервный голос. — Я не мог…

— Ты не мог подождать пятнадцать минут?! — снова взорвался Сметвик, даже не дослушав, что ему собирались сказать. — Ты не мог обсудить это со мной? С директором Дамблдором? С кем-нибудь, кто имеет право принимать решения?! Все, я все сказал: ты уволен! Слышишь меня, мистер «я-самый-умный»? Уволен! К драккловой бабушке! Сегодня же! Сию минуту!

— Но, господин Сметвик, я хотел как лучше…

— Хотел как лучше? — взбешенно переспросил Главный целитель. — Хотел как лучше? А получилось — как всегда!

Псовский огляделся. Больничное крыло выглядело практически так же, как и обычно. Кровати аккуратно застелены, на тумбочках — графины с водой и стаканы. Только в одном углу, у окна, появилось несколько артефактов: серебристые сферы, медные диски с рунами, стеклянные колбы с мерцающими жидкостями.

В центре комнаты, у кровати, на которой никого не было, стоял Гиппократ Сметвик. Главный целитель Святого Мунго, обычно невозмутимый и даже слегка циничный, сейчас напоминал разъяренного быка. Его лицо было красным, а на шее суматошно пульсировала жилка. И он орал. Орал как оголтелый.

— Ты хоть представляешь, что ты натворил? Ты! Лично ты! Бездарь! Самонадеянный идиот! Кто тебе дал право?!

Напротив Сметвика, вжав голову в плечи, стоял молоденький целитель — тщедушный парень лет двадцати пяти, с острыми чертами лица и испуганными глазами. На его мантии красовался значок стажера, и сейчас он, кажется, очень хотел провалиться сквозь землю или хотя бы раствориться в воздухе.

— Я… я просто хотел перестраховаться, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Данные артефакта показали…

— Данные артефакта?! — взревел Сметвик. — Ты понятия не имеешь, что там показал артефакт. Ты не специалист! Ты даже не знаешь, какие протоколы действуют в подобных ситуациях, потому что — вот уж сюрприз! — не существует таких протоколов. Но ты просто взял и вызвал Отдел Тайн, потому что тебе что-то там показалось.

— Но крестраж… — попытался возразить стажер.

— Ах, крестраж! — Гиппократ всплеснул руками. — Ты хоть знаешь, что такое крестраж? Ты хоть раз в жизни видел настоящий крестраж? Нет! Я тебе напомню: ты — стажер! Тебя вообще не должно было быть в этой группе! Тебя сюда взяли только как статиста, ты это понимаешь? Как статиста! Чтобы ты подавал артефакты и записывал показания! А не принимал решения!

— Но, сэр… там же крестраж! Сами-Знаете-Кого! Я подумал…

— А не надо думать! — рявкнул Сметвик. — Для этого у тебя есть начальство! Но нет! Ты вызвал невыразимцев! Ты! По собственной инициативе! Без согласования со мной! Без согласования с директором школы! Без согласования с опекунами мальчика! Ты что, думал, тебе спасибо скажут? Думал, что герой?

Стажер молчал. Его лицо было серым.

— А теперь они забрали его, — продолжил Сметвик уже тише, но от этого не менее зловеще. — Забрали, понимаешь? Увели ребенка прямо из-под носа. И где он сейчас? Ты об этом подумал? Нет! Ты думал только о том, какой ты умный!

Тщедушный стажер судорожно сглотнул и попытался слиться со стеной.

Сметвик, тяжело дыша, обернулся и наконец заметил Алексея.

— Альбус! — голос его был все еще раздраженным, но уже не таким громким. — Хорошо, что вы пришли. У нас тут произошел инцидент. Хотя нет, поправочка, — он бросил недовольный взгляд на стажера. — Идиотизм. У нас тут произошел идиотизм.

— Где Поттер? — спросил Псовский, не тратя время на приветствия.

Стажер Барнс посерел еще сильнее, хотя, казалось, это попросту невозможно.

— Его увели, — вздохнул Гиппократ Сметвик. — Этот идиот, — он ткнул пальцем в сторону Барнса, — вызвал Отдел Тайн, не удосужившись никому ничего сообщить. Невыразимцы явились, выслушали его бред про крестраж, и, не откладывая в долгий ящик, забрали мальчика к себе.

— Забрали? — голос Алексея стал тихим. Очень тихим. Таким, от которого у тех, кто его знал, по спине бежали мурашки. — Прямо из Больничного крыла?

— Прямо из Больничного крыла, — подтвердил Сметвик. — Я прибежал, когда они уже заталкивали мальчишку в камин. Успел увидеть только зеленую вспышку.

Псовский перевел взгляд на Барнса. Тот, чувствуя себя все более неуютно, попытался оправдаться:

— Профессор Дамблдор, я руководствовался исключительно… Я думал, что это в интересах… Крестраж — это очень серьезно, и…

— Заткнитесь, — ровно сказал Алексей. И Барнс заткнулся.

Повисла тишина.

«Отдел Тайн, — прикинул Алексей. — Интересно, кто именно? И куда конкретно? Невыразимцы — народ специфический».

— Поппи, а вы-то куда смотрели? Почему не остановили? — спросил Псовский медведьму.

— Я пошла за вами, — ответила мадам Помфри. — Когда Барнс сказал мне про крестраж, я сразу поняла, что нужно срочно сообщить вам. Я не знала, что он вызвал Отдел Тайн. Он мне не сказал.

— Понятное дело, не сказал, — подтвердил Сметвик. — Он же хотел показать себя во всей красе.

— Я… я не думал, что это вызовет такие последствия. Я просто хотел перестраховаться, — вновь подал голос Барнс. — Крестраж Того-Кого-Нельзя-Называть — это очень серьезно. Вдруг мальчик опасен? Вдруг он под контролем? Я вызвал специалистов, которые знают, что с этим делать…

— Так, — Сметвик тяжело вздохнул и потер лицо рукой. — Давайте по порядку. Альбус, присядьте. Я введу вас в курс дела. А ты, — он снова посмотрел на тщедушного стажера, — пошел вон отсюда. И чтобы я тебя в ближайшее время не видел.

Барнс, не смея возразить, засеменил к выходу. Поппи Помфри, бросив на него уничижительный взгляд, сказала, что пока проверит, как себя чувствует Джеффри Смит, и тоже удалилась.

Сметвик устало опустился на стул, жестом приглашая Алексея сесть напротив.

— Итак, — начал он. — Что, собственно, произошло. Мы начали осмотр, как и планировали. Первыми пошли Поттер и первокурсник из Хаффлпаффа — Джеффри Смит. Мы разделили их по разным палатам, чтобы при осмотре не мешать друг другу. Ну и конфиденциальности ради, естественно. С Поттером работал я. Ну и Барнс на подхвате, как стажер. Со Смитом работала целитель Морган, — Сметвик зачем-то кивнул в сторону соседней палаты, где, видимо, находилась сейчас его коллега и мальчик-первокурсник. — Вначале все шло штатно. Сканирование, анализы, стандартный набор. Представьте мое удивление, Альбус, когда я обнаружил, что в теле мальчика находится инородная магическая сущность. Попросту говоря — крестраж. Я решил все перепроверить и запустил повторное сканирование через артефакт. А потом Морган позвала меня на помощь. У первокурсника Джеффри Смита обнаружилось крайне неприятное проклятие. И это вторая плохая новость, которая у меня есть для вас.

— Проклятие? — уточнил Псовский. — Серьезное?

— Более чем, — подтвердил целитель. — Кто-то явно не хотел, чтобы пацан дожил до конца первого курса. Да что там — до конца первого курса! Он бы и до конца этого года не протянул.

Псовский нахмурился, делая для себя мысленную пометку разобраться.

— И пока все отвлеклись на первокурсника, Барнс, — Сметвик фыркнул, — продолжил работать с Поттером в одиночестве. Артефакт тоже показал аномалию. Два магических фона в одном теле. Один — нормальный, детский. Второй — неидентифицируемый, но подозрительно похожий на крестраж. И этот… горе-целитель решил, что он все знает лучше всех. Вместо того чтобы позвать меня или вас, наш стажер страстно возжелал действовать самостоятельно и вызвал Отдел Тайн. По камину, разумеется. Через пару минут явилось двое невыразимцев. Они выслушали Барнса, забрали мальчика и ушли. Меня не дождались. Когда я пришел, было уже поздно. В палате остался только идиот-Барнс, который с довольной рожей мне доложил, что «объект передан в компетентные руки»! Объект! Ребенка — объектом назвал!

Алексей медленно выдохнул. Ситуация была хреновая, но не катастрофическая. Пока. Псовский смотрел на пустую кровать, где еще недавно, вероятно, сидел Гарри, и думал. О том, что буквально только что прочитал в записях Дамблдора и узнал от директора Блэка. О том, что крестраж — это не приговор и не угроза вселенского масштаба. Однако оригинальный Альбус Дамблдор, при всем своем величии, перемудрил со всей этой историей. Напридумывал себе проблем, накрутил, нафантазировал. Кто даст гарантию, что таким перестраховщиком был только его предшественник?

— Кстати, — прервал его размышления Сметвик. — Вы, Альбус, выглядите озадаченным, но не удивленным. Вы знали о крестраже?

Псовский помедлил с ответом. Сказать правду или нет?

— Догадывался, — ответил он наконец. — У меня были подозрения, но я не был уверен. Ждал результатов вашего осмотра, но я и не предполагал, что вы решите поступить настолько радикально.

— Не «мы», — возмутился Гиппократ, — а один конкретный индивид.

— И что теперь? — спросил Алексей. — Что вы думаете об этом? Как специалист?

Сметвик потер подбородок.

— Как специалист, я скажу так: крестраж в живом человеке — это редкость. Настолько редкая редкость, что я ни разу с таким не сталкивался и даже не слышал о подобном. Теоретически, он не должен представлять большой угрозы для носителя.

— А для окружающих? — уточнил Псовский, перепроверяя полученную от Финеаса Блэка информацию.

— Нет, — твердо сказал Сметвик. — Думаю, угрозы нет. Единственная опасность для окружающих заключается в том, что невозможно будет окончательно упокоить владельца крестража до тех пор, пока жив Поттер. Кстати, определить достоверно, кто именно является владельцем, тоже невозможно. Барнс сделал определенные выводы, только потому, что история с диадемой и судом на слуху. Ну и потому, что других кандидатур, вроде как, больше нет. Дополнительно скажу, что крестраж — это чужеродный объект. Организм может его отторгать. Или, наоборот, привыкнуть к нему. В случае Поттера, судя по полученным после диагностики данным, организм адаптировался. Крестраж вжился, и если попытаться извлечь его насильственно, — хотя, не уверен, что это вообще возможно, — то это, скорее всего, убьет мальчика. А если оставить как есть, то Поттер может прожить долгую жизнь, не испытывая никаких проблем.

— Значит, — медленно сказал Алексей, — самый безопасный вариант — оставить все, как есть?

— Похоже на то, — кивнул Гиппократ. — Но я не специалист по крестражам. Я целитель. Я могу сказать, как это влияет на здоровье пациента. А что делать с этим с точки зрения магической этики — это уже не ко мне.

— Похоже, это ко мне, — усмехнулся Псовский.

Он встал и прошелся по палате. В голове уже выстраивался план. Невыразимцы увезли Гарри в Отдел Тайн. Значит, туда и нужно ехать. Разбираться. Выбивать мальчика обратно. Не отдавать на растерзание экспериментаторам, которые в прошлый раз уже упустили дух Волдеморта, проводя какие-то опыты. Ну и бедолагу Квиррелла прикончили в процессе.

— Теперь по поводу второго пацана, — помолчав немного, продолжил целитель. — С Джеффри Смитом проблемы посерьезнее крестража, который, по большому счету, просто прицепился к Поттеру и висит на нем мертвым грузом. На Джеффри лежало хорошее такое, качественное проклятие. С замедленным действием, с маскировкой, с двойным контуром, который должен был активироваться через пару месяцев. Если бы не медосмотр, то к зиме Смит был бы мертв, потому как этого проклятия никто бы просто не заметил. Не было никаких симптомов, никаких признаков. А проклятье — смертельное. Несколько месяцев — и все, хана. Старое, запрещенное, очень опасное плетение. Такое не накладывают случайно или шутки ради.

— Вы его сняли?

— Да. Слава Мерлину, снимается оно достаточно просто, как и накладывается. Тут главная проблема не в том, чтобы снять, а в том, чтобы вовремя обнаружить и распознать. Кто-то явно знал, что делает.

Алексей кивнул, обдумывая услышанное. Проклятие на первокурснике. Крестраж в Гарри. Идиот-целитель, который вызвал Отдел Тайн. Потрясающе.

— Сейчас мальчик спит, с ним все в порядке. Но, — тут Сметвик сделал паузу, акцентируя внимание на том, что скажет далее, — проклятие было свежим. Не старше двух недель. Возможно, даже меньше.

— Две недели? — Псовский напрягся. — То есть…

— То есть его могли наложить уже в Хогвартсе, — закончил Гиппократ. — Или на платформе 9 и ¾. Или в Хогвартс-экспрессе. Мальчик — грязнокровка. Кхм... То есть, магглорожденный, конечно. Родители — магглы. Контактов с магическим миром до недавнего времени у него практически не было. За покупками к Хогвартсу они выбирались аж в июле. Так что да, вероятность того, что проклятие было наложено уже после прибытия в школу, очень высока.

В голове у Псовского зашевелились нехорошие подозрения. Свежее проклятие. Магглорожденный первокурсник.

— Кто мог его наложить? — задал Алексей главный вопрос.

— Кто угодно, — пожал плечами Сметвик. — Кроме младшекурсников, разве что. Это должен быть маг с достаточным уровнем подготовки. Накладывается проклятье достаточно быстро, поэтому проклясть Смита могли и в поезде, и в школе, и даже на платформе. В других местах ему с волшебниками пересечься было негде.

— И зачем кому-то понадобилось проклинать ничем непримечательного мальчишку-первокурсника?

— А это уже не ко мне вопрос, — вздохнул Гиппократ. — Может, кто-то просто ненавидит грязнокровок. Или, проверяет систему безопасности Хогвартса. Я не знаю, Альбус. Я целитель, а не аврор. Но выбор проклятья очень неожиданный. Отложенное действие, опять же… Не напомните, что тут у вас планируется через пару месяцев?

— Турнир, — хмуро заметил Псовский. — Думаете, провокация?

— Я ничего не думаю, — подчеркнуто нейтрально заметил целитель. — Мое дело — медицина и здоровье магов, а не политика. Тем более внешняя.

Алексей потер переносицу, собираясь с мыслями.

— Ладно, — сказал он. — С Джеффри Смитом — понятно. Его родителям сообщать будете?

— А надо? — уточнил Сметвик. — Они магглы. Зачем им знать, что их ребенка чуть не убили магией? Только панику разводить.

— Допустим, — кивнул Псовский. — Теперь по поводу Поттера. Я иду в Министерство, забирать мальчишку. Если возникнет необходимость, могу я вызвать вас как эксперта, чтобы вы подтвердили, что Поттер не представляет опасности для окружающих?

— Можете, — вздохнул целитель.

— Хорошо. В таком случае, оставляю вас. Продолжайте осмотр. Только, пожалуйста, больше без вызовов посторонних инстанций. Если обнаружите еще что-то подозрительное, то сначала дождитесь меня.

— Понятное дело, — кивнул Сметвик. — Я прослежу. И Барнса мы из группы исследования удалим. А потом разберемся с ним в Мунго. Прыгнул через голову начальства — получит по заслугам.

— Ваши внутренние разборки меня не касаются, — отрезал Алексей. — Мне нужен мой ученик. Живой, здоровый, находящийся школе.

Псовский шагнул к камину, взял горсть летучего пороха и остановился на мгновение, обдумывая маршрут.

Идти к Фаджу? Бесполезно. Корнелиус — паникер. Узнав, что в Поттере находится чей-то крестраж, он может наделать глупостей. Вспомнить хотя бы историю с Азкабаном, когда Фадж приказал дементорам ликвидировать всех Пожирателей без суда и следствия. Если он узнает, что в Гарри живет часть души Волдеморта, он может решить, что мальчика нужно… убрать. По-тихому. Без лишнего шума. Ради безопасности общества, разумеется. «Техническая неисправность», «несчастный случай», «непредвиденные обстоятельства» — в Министерстве это умеют. И совесть потом не замучает, потому что «цель оправдывает средства». Нет, к Фаджу пока нельзя. Это только если не удастся договориться на месте, то можно будет попробовать действовать через министра.

Тогда к кому? Пожалуй, сразу к главе Отдела Тайн. Джон Доу. С ним у Алексея за лето сложились неплохие рабочие отношения. Почти дружеские, можно сказать. Когда готовили систему иллюзий для Турнира, Доу проявил себя как толковый специалист и вполне вменяемый человек. Не паникер, не интриган, не карьерист. Просто мужик, который делает свою работу. И не лезет туда, куда не просят.

Правда, инициатива его подчиненных, которые увезли Гарри, не внушала доверия. Но, возможно, это был просто перебор ретивого сотрудника, а не политика всего Отдела.

«Возможно, — подумал Псовский, — возможно, тот, кто забрал Поттера, был просто дураком. Умным, инициативным, но дураком. Такое бывает».

К тому же, невыразимцы — они, конечно, странные, но у них есть правила и субординация. Если Доу скажет, что Поттера нужно вернуть, — вернут. А если не скажет… значит, придется убеждать. Впрочем, кое-какие аргументы, подготовленные на крайний случай, у Алексея были.

Он бросил порох в пламя, шагнул в камин и четко произнес:

— Министерство магии, центральный атриум!

Зеленое пламя взметнулось, мир вокруг сжался и завертелся, а Псовский понесся куда-то вниз.