Экскаватор (джен)

Через месяц всё почти вернулось на круги своя.

Аня так и не узнала правды — версия про «сбой связи и напряжённые дни настройки модуля» устроила её достаточно, чтобы не задавать дальнейших вопросов, тем более что после всей этой истории Макс стал звонить ей чаще, гулять, дарить цветы. А ещё абстрактные разговоры о свадьбе перешли в практическую область — они подали заявление.

Форт вернулся к привычным обязанностям, он готовил, убирал, отвечал на звонки ровным, вежливым голосом, и самое главное, ради чего затевалась эта возня с новым модулем — заменял его на бирже, — и почти ничем не выдавал, что месяц назад чистил зубы, зевал, напился вдрызг и цитировал Сингера в свою защиту. Почти.

Не обошлось без перемен и для Макса. Первые дни Форт, вооружившись логикой и статистикой продолжительности жизни, настойчиво уговаривал его выйти на пробежку — «в порядке взаимности», как он выразился, припомнив собственные вынужденные круги вокруг квартала. Макс поначалу отнекивался, находя одно оправдание за другим, но в конце концов согласился, скорее чтобы отвязаться, чем из убеждённости, вышел утром на первую пробежку — и, к собственному изумлению, вернулся с неё в приподнятом настроении, обнаружив, что бег, оказывается, неплохо прочищает голову перед торговым днём. С тех пор пробежки прочно вошли в его расписание, а Форт, воодушевлённый успехом, взялся и за меню — тосты с сыром на кухне встречались теперь заметно реже, чем салаты и омлеты с овощами.

По средам, когда приходила Аня, Форт, убрав посуду, как обычно возвращался в свой угол и молча смотрел с ними фильм — традиция, появившаяся с той самой памятной среды. Обычно это проходило незаметно. Но однажды, где-то на середине очередной мелодрамы, он вдруг рассмеялся:

— Ха. Ха-ха.

Смех вышел ровным, отдельными порциями, в точности таким же, каким Форт когда-то неловко изображал шутку в прихожей.

Аня насторожённо повернула голову.

— Где-то я уже это слышала, — сказала она медленно.

— Это я его научил, — быстро сориентировался Макс. — Форт сообразительный, начал понимать юмор.

— Конечно, он же с ИИ, учится, — согласилась Аня и, кажется, вполне удовлетворённая объяснением, вернулась к экрану.

Правда, кино по средам не всегда оставалось просто кино. Иногда попадался фильм со сценами, для которых Форт явно не был предназначен, а иногда — и без всяких сцен — Аня со скуки придвигалась ближе, и они отвлекались от происходящего на экране. В такие моменты Макс, ронял одно короткое слово: «Экскаватор». И Форт, не издав ни звука, выбирался из своего угла и исчезал за дверью с бесшумностью, которой позавидовал бы иной спецназовец. Первое время Аня хохотала над этим кодовым словом до слёз, каждый раз требуя объяснить, при чём тут вообще экскаватор, а Макс или отшучивался, или загадочно молчал. Но однажды, посреди очередного фильма, она вдруг сама посмотрела на Макса и с видом полного лукавства объявила: «Так, сейчас будет экскаватор». И поцеловала его первой. С тех пор фраза прочно прижилась в доме — стала домашним мемом.

Вечерами закончив дела по дому и сделав сводку по бирже, Форт садился в угол гостиной и первое время исправно запрашивал у Макса разрешения закачать себе очередной сериал — не документалку про экскаваторы, а неизменно что-то из разряда слёзных мелодрам и азиатских дорам, где герои по двадцать серий подряд держатся за руки, вздыхают на закате и объясняются в любви долгими монологами, но никогда, ни при каких обстоятельствах не доходят до того, о чём Форт когда-то читал статьи и от чего в итоге предпочёл держаться подальше.

После второго или третьего такого запроса Максу это порядком надоело.

— Конечно скачивай, — отмахнулся он. — У тебя есть все возможности. И больше не спрашивай меня.

А сам, впрочем, на всякий случай выставил в настройках доступ строго до восемнадцати — не хватало ещё, чтобы Форт наткнулся на что-то, к чему пока явно не был готов.

— Опять корейское что-то, — фыркал Макс, проходя мимо и краем глаза цепляя субтитры на экране планшета.

— Очень важный драматический момент, — с достоинством отвечал Форт, не отрываясь от очередной сцены прощания на вокзале. — Здесь такие сложные отношения между героями. Раньше бы я этого не понял, — у его динамика как-то получалось говорить это с придыханием.

Макс качал головой и посмеивался про себя, не в силах понять — это волнение Форта то ли от мелодраматичного сюжета, то ли от воспоминаний о его недолгой человеческой жизни.

В конце концов, подумал Макс однажды, наблюдая, как Форт абсолютно искренне сопереживает героям на экране, кто-то в этом доме определённо стал куда сентиментальнее, чем был раньше. И это был точно не он.