Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

На следующий день Гарри не мог выбросить Джинни Уизли из головы, её имя снова и снова вспыхивало в мыслях — тревожно и настойчиво.

* * *

В лаборатории артефакторики к нему подошли двое старших слизеринцев — будто бы посмотреть на дорогой набор инструментов, подаренный Сириусом.

Гарри невольно улыбнулся, вспомнив предупреждения и лорда Дагворта, и Сириуса: после того, как Сириус стал лордом Блэком, и когда все узнали об открытии Поттер-холла, с ним всё чаще пытались познакомиться ученики из старых волшебных семей. Они не навязывались, но как бы случайно оказывались рядом — с вопросом, с просьбой посмотреть книгу, с похвалой его работе. Держались они вежливо, осторожно и уважительно, как держатся с человеком, который однажды может открыть нужную дверь.

— Отличное качество! Блэк прислал? — спросил высокий слизеринец, Мортимер Бродбент.

— Да, крёстный, — сказал Гарри.

Слизеринец кивнул.

На столе лежали тонкие серебряные щипцы, складной гравировальный нож и линза в бронзовой оправе. Второй ученик, Джайлз Муркок, осторожно поднял линзу, повернул её к свету и рассмотрел тонкую гравировку по краю.

— Хорошая работа, — сказал он.

Мортимер сказал:

— У вас в Рейвенкло хорошо, Поттер. Тихо, спокойно, мало народу. Большинство туда не лезет: боятся, что их там сочтут идиотами.

Гарри сделал вид, что тоже рассматривает линзу.

— Ну, не все боятся, — сказал он с улыбкой. — К нам вчера даже первокурсница из Гриффиндора подсела. Уизли.

Слизеринцы переглянулись.

— Уизли? — сказал Бродбент с таким видом, будто фамилия сама по себе всё объясняла. — Предатели крови с толпой детей, вечно смотрят, где можно что-нибудь урвать: за полцены, а лучше даром.

— Если Уизли к кому-то тянется, значит, уже приметил, что там можно взять, — добавил Муркок.

Они сказали это легко, явно повторяя то, что в их кругу и так было известно каждому.

* * *

Их слова легли на уже подготовленную почву. Подозрение стало твёрже, и нужно было решить, что делать.

Обычно, если Гарри был нужен совет, он шёл к Гермионе или к Шшаху. Но сейчас Гермиона сама была частью вопроса, а к Змею с этим идти не хотелось. Поэтому вечером он достал портрет бабушки Дореи, который вместе с несколькими семейными вещами недавно прислал Сириус.

Портрет был небольшой, в тёмной деревянной раме. Дорея Поттер сидела в зелёном кресле с высокой спинкой; на ее руке блестело кольцо с синим камнем, а на столике рядом стояла чашка с тонкой золотой каймой.

Она, конечно, не знала всех подробностей современной школьной жизни, зато хорошо разбиралась и в людях, и в старых семьях.

— Уизли? — переспросила она. — Древняя, сильная кровь, но за последнее столетие заметно истончилась. Они всегда умели появиться в чужом доме к обеду и усесться за стол так естественно, будто хозяева сами их приглашали. Ничего удивительного: ещё до предательства крови их родовым Хранителем был Голубь, а эта птица всегда находит дорогу к чужому столу.

Она немного подумала.

— Что до того, чего она может добиваться… Ты говорил, мисс Грейнджер часто помогает другим ученикам. Возможно, девочка Уизли услышала об этом и решила подружиться с ней, чтобы получать помощь даром.

Теперь Гарри окончательно убедился: сестра того самого Рона Уизли, который в прошлом году нападал и на Гермиону, и на него самого, пыталась влезть между ними и забрать себе его Гермиону — его единственного настоящего друга. Ради этого она даже не постеснялась пересесть за стол Рейвенкло в первый же день учёбы — а ведь первокурсники, особенно в начале года, сидели только за столами своих факультетов.

А вдруг она и вправду понравится Гермионе? Гарри вспомнил её аккуратно сложенные руки, застенчивый голос и мягкий взгляд снизу вверх. Джинни выглядела так, что её легко было пожалеть, пригласить сесть рядом, захотеть помочь с уроками.

Она такая… милая.

У Гарри внутри всё похолодело, но уже через мгновение холод сменился злостью. Эта Уизли хотела занять его место рядом с Гермионой? Значит, как Шшах когда-то сказал о её братце Роне, забор нужно сделать выше.

* * *

За завтраком Гарри сел так, чтобы рядом с Гермионой не осталось места.

В то утро Джинни снова подошла к столу Рейвенкло, но Луны там уже не было. Джинни посмотрела на Гермиону, которая как раз добавляла сливки в кофе, и остановилась у стула рядом с Гарри.

Гарри положил на этот стул сумку и только потом поднял на Джинни глаза.

Она робко улыбнулась.

— Доброе утро, — сказала она. — Можно, я здесь сяду?

— Здесь занято, — сказал он.

Джинни покраснела.

— Я просто хотела сесть рядом.

— Сядь рядом с кем-нибудь из своих, — сказал Гарри и вернулся к тарелке.

Она ушла не сразу: Гарри понял, что она ждала, когда Гермиона смягчит сказанное, посмотрит на него с укором и пригласит её сесть. Но Гермиона была занята только кофе и книгой: придвинула её ближе и сделала пометку на полях.

Через день Джинни снова увидела их в коридоре и решила попробовать иначе.

— Привет! Вы в библиотеку? — спросила она.

— Да, — коротко сказал Гарри.

Джинни чуть крепче прижала к себе сумку.

— Я ещё плохо знаю за́мок. Не покажете, где она?

— Спроси кого-нибудь из Гриффиндора, — ответил Гарри.

Он сказал это спокойно, без грубости, но так, что было очевидно, что разговор на этом закончен. Гермиона вмешиваться не стала.

* * *

Джинни всё ещё не сдавалась. В Большом зале она садилась поближе к ним. На переменах она часто оказывалась рядом: у расписания, возле книжных полок, у лестницы, ведущей к библиотеке, — там, где первокурснице тоже могло понадобиться что-нибудь узнать или посмотреть — и старалась держаться на расстоянии разговора.

Гарри быстро это понял и принял ответные меры. Если Джинни была рядом, он заговаривал с Гермионой о том, чего Уизли не могла знать: о невербальных формулах в старофранцузской и римской системах записи заклинаний, о зельях, которые модифицируют действие чар или о закономерностях между движением палочки и внутренним импульсом мага. Гермиона отвечала с интересом и забывала про завтрак, перемену и все вокруг.

Джинни сидела поблизости и молчала. Но однажды они говорили о силе намерения в магии, и она всё-таки попыталась вставить слово в их разговор.

— Ну да, ведь в магии самое главное — сильно захотеть, правда?

Гарри даже не взглянул на неё.

— Влезать в чужой разговор невежливо, — сказал он. — Особенно когда не понимаешь, о чём говорят.

Гермиона промолчала. Джинни снова покраснела, а Гарри уже повернулся к Гермионе.

— Так вот, если формула заклинания на восемьдесят процентов держится на точности намерения…

Джинни просидела рядом ещё несколько минут, потом встала, обиженно скривила рот и ушла к братьям.

* * *

На следующий день она села за гриффиндорский стол и старалась не смотреть в сторону Рейвенкло. Ей все это надоело. Гарри Поттер оказался совсем не таким, каким она его себе представляла, он не был грустным мальчиком-сиротой из детской сказки, которому нужно лишь улыбнуться, и он радостно улыбнется в ответ и заметит, какая она милая, — а холодным, высокомерным мальчишкой, который интересовался какими-то заумными вещами и жёстко отсекал все её попытки подружиться.

Джинни мрачно намазала масло на хлеб.

Слава Мерлину, она попала в Гриффиндор, а не на факультет этих заучек.

* * *

Гермиона взглянула на стол Гриффиндора и едва заметно кивнула самой себе: Джинни сидела там рядом с Роном и Перси. Всё было правильно.

* * *

На Гриффиндоре ожерелье Молли сработало куда лучше, чем на Рейвенкло. Высокие, спортивные, уверенные в себе игроки в квиддич быстро заметили Джинни: один предлагал понести ее сумку, другой — показать пару настоящих финтов на метле, третий объяснял, как попасть на тренировку, если очень хочется посмотреть.

По сравнению с ними Гарри казался ей теперь просто не слишком высоким худым мальчиком со скучными интересами и холодным взглядом. Джинни даже не понимала теперь, зачем так старалась ему понравиться.

Она сидела за гриффиндорским столом, слушала, как Кормак Маклагген неловко приглашает её посмотреть тренировку команды, и едва сдерживала смех. Маклагген был слишком самоуверен, напорист и явно считал себя обаятельнее, чем был на самом деле, но с Джинни он был вежлив, очень старался ей угодить и смотрел на неё так, как положено смотреть на милую девочку, — а не с раздражением, как Поттер.

Джинни улыбнулась Кормаку.

— Может быть, — сказала она.

И подумала, что Рейвенкло, пожалуй, действительно не её факультет.