Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Гермиона заметила это за завтраком. Луна Лавгуд сидела за столом Рейвенкло, намазывала мёд на хлеб и рассеянно слушала, как соседки обсуждают расписание по чарам. В одном ухе у неё висела маленькая серьга с бледным камнем. Во втором серьги не было.

Гермиона взглянула на нее ещё раз. Серьги у Луны всегда были парные: то редиски, то светлые шарики, немного похожие на капли лунного стекла. Но теперь один шарик исчез.

После завтрака она догнала Луну у выхода из Большого зала.

— Луна, у тебя пропала серьга?

Луна машинально коснулась уха, где не хватало серьги.

— Да, кажется. Она, наверное, ушла искать что-нибудь интересное.

— Серьги не ходят сами.

— Обычно нет, — согласилась Луна. — Но с тех пор как я приехала в Хогвартс, мои вещи часто пропадают. Потом некоторые возвращаются. Иногда в очень неожиданных местах.

Гермиона остановилась.

— Часто?

— Довольно часто. Перья, ленточки, расчёски... И мои тапочки с вишенкой. Однажды пропал носок с вышитой улиткой, но он вернулся в сахарницу. Это было неудобно.

Гермиона не улыбнулась. Она уже видела, как девочки из Рейвенкло смеялись, когда Луна искала свои вещи, и громче всех смеялась Эджкомб. Гермиона не забыла ни того, как Мариэтта разговаривала с ней самой год назад, ни того, как она назвала её грязнокровкой. Луну она так, конечно, не называла — Луна была чистокровной волшебницей, — но смотрела на неё с тем же ленивым презрением красивой девочки, которой слишком многое сходило с рук, и она этим пользовалась.

— Покажи мне свои вещи, — сказала Гермиона.

Луна посмотрела на неё спокойно.

— Зачем?

— Чтобы они перестали пропадать.

В спальне первокурсниц Рейвенкло было тихо. Узкие окна выходили на горы; в синеватом утреннем свете кровати стояли ровными рядами, с аккуратно заправленными одеялами. У Луны на тумбочке лежали перья, несколько разноцветных ленточек, маленький серебряный колокольчик, старая закладка с вышитой луной и растрёпанный блокнот с рисунками странных существ.

Гермиона разложила все это на покрывале.

— Я поставлю на них следящие чары, — сказала она. — Если вещь пропадёт или потеряется, её можно будет позвать, и она начнёт пищать. Негромко, но достаточно, чтобы её найти.

Луна посмотрела на закладку.

— Им это не повредит?

— Нет.

— Тогда хорошо.

Гермиона коснулась палочкой закладки, колокольчика, ленточек, запасных перьев и серьги, которая ещё оставалась на месте.

— Vestigium Sonans, — произнесла она тихо.

По вещам прошла тонкая серебристая дрожь. Колокольчик звякнул сам по себе, закладка чуть приподнялась, а серьга вспыхнула слабым голубым светом и погасла.

Потом Гермиона поставила вторые чары. Они были сложнее и требовали привязки к владельцу и большой точности. Такими чарами артефакторы и ювелиры защищали от воров драгоценные камни, украшения и родовые артефакты. Гермионе их показал Гефест Дагворт, один из лучших артефакторов Британии. Если вещь, отмеченную ими, кто-то, кроме хозяина, запирал или прятал среди чужих вещей, а хозяин звал её, защита разрывала преграду: мешок рвался, сундук открывался, шкатулка разбивалась. Вещь освобождалась и летела к владельцу.

Гермиона проверила плетение дважды и убедилась, что все сделано правильно.

— Теперь, если что-нибудь исчезнет, скажи мне сразу.

— Хорошо, — сказала Луна. — Спасибо.

На следующий день у нее пропала туфелька. Потом — колокольчик. Потом исчезла вторая серьга с бледным камнем. Луна сообщала об этом так же спокойно, как сообщила бы о перемене погоды. Гермиона все это записывала и ничего не говорила при других девочках. Мариэтта Эджкомб, красивая и довольная собой, по-прежнему смеялась у окна, поправляла волосы и носила сумку через плечо так небрежно, будто весь коридор был её собственной гостиной.

Через три дня, после уроков, Гермиона и Луна остановились в одном из красивых коридоров в башне Ровены. Здесь стены были отделаны голубоватым и янтарного цвета мрамором, стояли удобные скамьи и столики, и тут любили собираться девочки из Рейвенкло. Мариэтта стояла у окна и что-то рассказывала Чжоу Чанг. При виде Луны она чуть скривила губы.

Гермиона достала палочку. Луна стояла рядом — тихая, без серёг, с обычным спокойным лицом.

— Revoca Sonum, — сказала Гермиона.

Из сумки Мариэтты донёсся тонкий, обиженный писк. За ним — второй. Потом прозвенел маленький серебряный колокольчик. Разговор у окна оборвался. Мариэтта резко прижала сумку к боку.

Гермиона протянула Луне листок бумаги, где были записаны слова призыва.

— Прочитай вслух и позови свои вещи.

Луна так и сделала, а Гермиона легко двинула палочкой и тихо произнесла:

— Dissolvo Vinculum.

Сумка Мариэтты раскрылась с сухим треском. Ремешок отлетел в сторону, боковой шов расползся, и на каменный пол посыпались учебники, пергаменты, пудреница — а потом две ленточки Луны, ее закладка с вышитой луной, серебряный колокольчик и серьга с бледным камнем. Серьга дрогнула, поднялась над полом и медленно поплыла к Луне.

В коридоре стало очень тихо. Половина факультета узнала чары и сразу поняла, что произошло. Мариэтта была красива, популярна и умела держаться так, будто ей многое позволено, нo воровать вещи у первокурсницы... Даже те, кто обычно был на её стороне, сейчас отводили глаза.

Луна наклонилась и собрала свои вещи. Она делала это неторопливо, будто подбирала ракушки на берегу. Мариэтта стояла красная, с испорченной сумкой в руках. Она успела задеть многих, и помогать ей никто не торопился, даже Чжоу просто стояла рядом и наблюдала. Наконец, Мариэтта кое-как собрала с пола свои книги и косметику, запихнула все в порванную сумку, уменьшила заклинанием, сунула в карман и ушла. Чжоу ушла с ней.

* * *

После ужина Гермиона нашла Пенелопу Клируотер и привела к ней Луну. Пенелопа выслушала, посмотрела на вещи Луны — и лицо её стало холодным.

На следующее утро Гермиона повела Луну к профессору Флитвику. Луна стояла рядом и держала в руках свой серебряный колокольчик. Маленький профессор выслушал их очень серьёзно. Его глаза за стёклами очков потеряли обычную весёлость.

— Мисс Лавгуд, — мягко сказал он, — это происходило давно?

— С начала года, профессор. Но я думала, что в Хогвартсе вещи иногда путешествуют.

Флитвик долго молчал, постукивая пальцами по краю стола.

— Нет, — сказал он наконец. — Вещи не должны путешествовать таким образом.

Он отметил странную мягкость, с которой говорила Луна. Не просто мечтательность и не простая рассеянность: в ее голосе слышалась старая кровь сидхе. Эта девочка казалась безобидной, но Лавгуды всегда умели не только видеть линии судьбы, но и, сами того не замечая, сдвигать их. Не зря старые семьи предпочитали не ссориться с ними всерьёз.

Он решил после поговорить с родителями Мариэтты: глупая девочка так могла и порчу на род привлечь.

— Мисс Клируотер уже поставлена в известность? — спросил он.

— Да, профессор, — сказала Гермиона.

Флитвик кивнул.

— Хорошо. Тогда мы разберём это внутри факультета. И, мисс Лавгуд, если ваши вещи снова исчезнут, вы должны сразу сказать мисс Клируотер или мне.

Луна посмотрела на колокольчик.

— Хорошо, профессор.

Все, похоже, шло правильно, но Гермиона решила в этом окончательно убедиться. Она подошла к профессору Снейпу, рассказала обо всем, и спросила, нужно ли сделать что-нибудь ещё. Снейп выслушал её молча. Он не перебивал и не задавал лишних вопросов. Только один раз поднял глаза, когда Гермиона сказала, что вещи Луны пропадали с начала года.

— Вы правильно сделали, что не стали разговаривать с мисс Эджкомб, — сказал он наконец. — Спор лишь дал бы ей возможность изображать оскорблённую невинность.

Гермиона кивнула.

— Да, я тоже так подумала. Нужно ли ещё что-то сделать, сэр?

— Вы сделали все, что в ваших силах. Наказанием мисс Эджкомб займётся её декан, если сочтёт нужным. А мисс Лавгуд нужна короткая, ясная фраза, чтобы все рядом поняли, что происходит. Она, как все Лавгуды, говорит по-своему, но её «не трогай» и «верни» должны звучать на языке, который понимают остальные. Уверен, профессор Флитвик ей это объяснит. Он давно возглавляет Рейвенкло и уже сталкивался с такими случаями.

— Спасибо, сэр.

Она ушла так же быстро, как пришла: с прямой спиной, собранная, уже обдумывающая следующий шаг.

Северус посмотрел ей вслед. Поттерам снова повезло, невольно подумал он.

* * *

Через несколько дней к Луне вернулось все остальные пропавшие вещи: маленькая брошь в виде жука, туфелька и синие тапочки с вышитыми вишенками. Мариэтта Эджкомб больше не смеялась, когда Луна проходила мимо, её подруги тоже перестали перешёптываться.

Гермиона, заметив Луну в библиотеке, открыла книгу по защитным чарам и положила перед ней.

— Есть заклинания, которые не только помогают найти вещи, — сказала она. — Вот список тех, которые вообще не позволяют брать их без разрешения.

Луна с мечтательной улыбкой подняла на неё глаза. В ушах у неё снова были обе серьги; маленькие бледные камни тихо светились.

— Спасибо тебе, — сказала Луна.

И стала читать.