Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Гермиона заметила это за завтраком. Луна Лавгуд сидела за столом Рейвенкло, намазывала мёд на хлеб и рассеянно слушала, как соседки обсуждают расписание по чарам. В одном ухе у неё висела маленькая серьга с бледным камнем. Во втором серьги не было.

Гермиона взглянула на нее ещё раз. Серьги у Луны всегда были парные: то редиски, то светлые шарики, немного похожие на капли лунного стекла. Но теперь один шарик исчез.

После завтрака она догнала Луну у выхода из Большого зала.

— Луна, у тебя пропала серьга?

Луна машинально коснулась уха, где не хватало серьги.

— Да, кажется. Она, наверное, ушла искать что-нибудь интересное.

— Серьги не ходят сами.

— Обычно нет, — согласилась Луна. — Но с тех пор как я приехала в Хогвартс, мои вещи часто пропадают. Потом некоторые возвращаются. Иногда в очень неожиданных местах.

Гермиона остановилась.

— Часто?

— Довольно часто. Перья, ленточки, расчёски... И мои тапочки с вишенкой. Однажды пропал носок с вышитой улиткой, но он вернулся в сахарницу. Это было неудобно.

Гермиона не улыбнулась. Она уже видела, как девочки из Рейвенкло смеялись, когда Луна искала свои вещи, и громче всех смеялась Эджкомб. Гермиона не забыла ни того, как Мариэтта разговаривала с ней самой год назад, ни того, как она назвала её грязнокровкой. Луну она так, конечно, не называла — Луна была чистокровной волшебницей, — но смотрела на неё с тем же ленивым презрением красивой девочки, которой слишком многое сходило с рук, и она этим пользовалась.

— Покажи мне свои вещи, — сказала Гермиона.

Луна посмотрела на неё спокойно.

— Зачем?

— Чтобы они перестали пропадать.

В спальне первокурсниц Рейвенкло было тихо. Узкие окна выходили на горы; в синеватом утреннем свете стояли три кровати с аккуратно заправленными одеялами. У Луны на тумбочке лежали перья, несколько разноцветных ленточек, маленький серебряный колокольчик, старая закладка с вышитой луной и растрёпанный блокнот с рисунками странных существ.

Гермиона разложила все это на покрывале.

— Я поставлю на них следящие чары, — сказала она. — Если вещь пропадёт или потеряется, её можно будет позвать, и она начнёт пищать. Негромко, но достаточно, чтобы её найти.

Луна посмотрела на закладку.

— Им это не повредит?

— Нет.

— Тогда хорошо.

Гермиона коснулась палочкой закладки, колокольчика, ленточек, запасных перьев и серьги, которая ещё оставалась на месте.

— Vestigium Sonans, — произнесла она тихо.

По вещам прошла тонкая серебристая дрожь. Колокольчик звякнул сам по себе, закладка чуть приподнялась, а серьга вспыхнула слабым голубым светом и погасла.

Потом Гермиона поставила вторые чары. Они были сложнее и требовали привязки к владельцу и большой точности. Такими чарами артефакторы и ювелиры защищали от воров драгоценные камни, украшения и родовые артефакты. Гермионе их показал Гефест Дагворт, один из лучших артефакторов Британии. Если вещь, отмеченную ими, кто-то, кроме хозяина, запирал или прятал среди чужих вещей, а хозяин звал её, защита разрывала преграду: мешок рвался, сундук открывался, шкатулка разбивалась. Вещь освобождалась и летела к владельцу.

Гермиона проверила плетение дважды и убедилась, что все сделано правильно.

— Теперь, если что-нибудь исчезнет, скажи мне сразу.

— Хорошо, — сказала Луна. — Спасибо.

На следующий день у нее пропала туфелька. Потом — колокольчик. Потом исчезла вторая серьга с бледным камнем. Луна сообщала об этом так же спокойно, как сообщила бы о перемене погоды. Гермиона все это записывала и ничего не говорила при других девочках. Мариэтта Эджкомб, красивая и довольная собой, по-прежнему смеялась у окна, поправляла волосы и носила сумку через плечо так небрежно, будто весь коридор был её собственной гостиной.

Через три дня, после уроков, Гермиона и Луна остановились в одном из красивых коридоров в башне Ровены. Здесь стены были отделаны голубоватым и янтарного цвета мрамором, стояли удобные скамьи и столики, и тут любили собираться девочки из Рейвенкло. Мариэтта стояла у окна и что-то рассказывала Чжоу Чанг. При виде Луны она чуть скривила губы.

Гермиона достала палочку. Луна стояла рядом — тихая, без серёг, с обычным спокойным лицом.

— Revoca Sonum, — сказала Гермиона.

Из сумки Мариэтты донёсся тонкий, обиженный писк. За ним — второй. Потом прозвенел маленький серебряный колокольчик. Разговор у окна оборвался. Мариэтта резко прижала сумку к боку.

Гермиона протянула Луне листок бумаги, где были записаны слова призыва.

— Прочитай вслух и позови свои вещи.

Луна так и сделала, а Гермиона легко двинула палочкой и тихо произнесла:

— Dissolvo Vinculum.

Сумка Мариэтты раскрылась с сухим треском. Ремешок отлетел в сторону, боковой шов расползся, и на каменный пол посыпались учебники, пергаменты, пудреница — а потом две ленточки Луны, ее закладка с вышитой луной, серебряный колокольчик и серьга с бледным камнем. Серьга, закладка и колокольчик дрогнули, поднялись над полом и медленно поплыли к Луне.

В коридоре стало очень тихо. Половина факультета узнала чары и сразу поняла, что произошло. Мариэтта была красива, популярна и умела держаться так, будто ей многое позволено, нo воровать вещи у первокурсницы... Даже те, кто обычно был на её стороне, сейчас отводили глаза.

Луна наклонилась и собрала свои вещи. Она делала это неторопливо, будто подбирала ракушки на берегу. Мариэтта стояла красная, с испорченной сумкой в руках. Она успела задеть многих, и помогать ей никто не торопился, даже Чжоу просто стояла рядом и наблюдала. Наконец, Мариэтта кое-как собрала с пола свои книги и косметику, запихнула все в порванную сумку, уменьшила заклинанием, сунула в карман и ушла. Чжоу ушла с ней.

* * *

После ужина Гермиона нашла Пенелопу Клируотер и привела к ней Луну. Пенелопа выслушала, посмотрела на вещи Луны — и лицо её стало холодным.

На следующее утро Гермиона повела Луну к профессору Флитвику. Луна стояла рядом и держала в руках свой серебряный колокольчик. Маленький профессор выслушал их очень серьёзно. Его глаза за стёклами очков потеряли обычную весёлость.

— Мисс Лавгуд, — мягко сказал он, — это происходило давно?

— С начала года, профессор. Но я думала, что в Хогвартсе вещи иногда путешествуют.

Флитвик долго молчал, постукивая пальцами по краю стола.

— Нет, — сказал он наконец. — Вещи не должны путешествовать таким образом.

Он отметил странную мягкость, с которой говорила Луна. Не просто мечтательность и не простая рассеянность: в ее голосе слышалась Старшая кровь — наследие сидхе. Эта девочка казалась безобидной, но Лавгуды всегда умели не только видеть линии судьбы, но и, сами того не замечая, сдвигать их. Не зря старые семьи предпочитали не ссориться с ними всерьёз.

Он решил после поговорить с родителями Мариэтты: глупая девочка так могла и порчу на род привлечь.

— Мисс Клируотер уже поставлена в известность? — спросил он.

— Да, профессор, — сказала Гермиона.

Флитвик кивнул.

— Хорошо. Тогда мы разберём это внутри факультета. И, мисс Лавгуд, если ваши вещи снова исчезнут, вы должны сразу сказать мисс Клируотер или мне.

Луна посмотрела на колокольчик.

— Хорошо, профессор.

Все, похоже, шло правильно, но Гермиона решила в этом окончательно убедиться. Она подошла к профессору Снейпу, рассказала обо всем, и спросила, нужно ли сделать что-нибудь ещё. Снейп выслушал её молча. Он не перебивал и не задавал лишних вопросов. Только один раз поднял глаза, когда Гермиона сказала, что вещи Луны пропадали с начала года.

— Вы правильно сделали, что не стали разговаривать с мисс Эджкомб, — сказал он наконец. — Спор лишь дал бы ей возможность изображать оскорблённую невинность.

Гермиона кивнула.

— Да, я тоже так подумала. Нужно ли ещё что-то сделать, сэр?

— Вы сделали все, что в ваших силах. Наказанием мисс Эджкомб займётся её декан, если сочтёт нужным. А мисс Лавгуд нужна короткая, ясная фраза, чтобы все рядом поняли, что происходит. Она, как все Лавгуды, говорит по-своему, но её «не трогай» и «верни» должны звучать на языке, который понимают остальные. Уверен, профессор Флитвик ей это объяснит. Он давно возглавляет Рейвенкло и уже сталкивался с такими случаями.

— Спасибо, сэр.

Она ушла так же быстро, как пришла: с прямой спиной, собранная, уже обдумывающая следующий шаг.

Северус посмотрел ей вслед. Поттерам снова повезло, невольно подумал он.

* * *

Через несколько дней к Луне вернулось все остальные пропавшие вещи: маленькая брошь в виде жука, туфелька и синие тапочки с вышитыми вишенками. Мариэтта Эджкомб больше не смеялась, когда Луна проходила мимо, её подруги тоже перестали перешёптываться.

Гермиона, заметив Луну в библиотеке, открыла книгу по защитным чарам и положила перед ней.

— Есть заклинания, которые не только помогают найти вещи, — сказала она. — Вот список тех, которые вообще не позволяют брать их без разрешения.

Луна с мечтательной улыбкой подняла на неё глаза. В ушах у неё снова были обе серьги; маленькие бледные камни тихо светились.

— Спасибо тебе, — сказала Луна.

И стала читать.