Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

«Из главы 60 "Последствия безрассудства Кри" книги "Самоцветно-клингонская война", первое издание, автор Джаржин Кликклан.»

Как уже отмечалось, нападение на Кри‑2 принято считать моментом, когда Конфедерация фактически проиграла войну. Подробный разбор этого сражения выходит за рамки данного труда; он и без того детально представлен в других исследованиях. Достаточно сказать, что список допущенных ошибок там обширен. Вся операция давно вошла в учебники как хрестоматийный пример того, чего делать нельзя, и это ещё самое мягкое из того, что о ней говорили. Разбирать эту битву будут ещё долгие годы. Для нас же важнее другое: как на этот провал отреагировала Конфедерация.

Лучше всего это можно описать как политический апокалипсис. Лидерская верхушка того времени была без церемоний смещена, Конфедерация немедленно перешла на рельсы тотальной войны, были предложены и воплощены радикальные реформы. Конфедерация до и после того сражения оставалась прежней лишь по названию. Если раньше она была в первую очередь экономическим гигантом, то после превратилась в полноценный военный альянс с соответствующей поддержкой.

Однако резкая смена курса не изменила расклад сил мгновенно. Клингоны годами терзали их линии обороны, а сокрушительная победа самоцветов лишь закрепила понимание того, чего будет стоить победа над ними. Чтобы выиграть после всех понесённых потерь и утраты инициативы, Конфедерации требовалось настоящее чудо.

По правде говоря, чудо почти случилось. Клингоны начали задыхаться от собственных побед. Беспрерывные рейды довели их тыловое снабжение до предела, а каждый новый успех лишь разжигал жадность и жажду ещё больших завоеваний. Они стали терять больше, чем приобретать, и были вынуждены сократить налёты, чтобы закрепить захваченное. Это дало Конфедерации столь необходимую передышку для наращивания военного производства.

Если бы на заднем плане не маячили самоцветы, продолжавшие поддерживать войну своими методами, экономическая мощь Конфедерации, вероятно, позволила бы ей превзойти клингонов числом и переиграть их тактически. Конфедерации всё же удалось одержать достаточно побед, чтобы удержать моральный дух от краха, и они даже начали переходить от быстрых ответных реакций к настоящим контрнаступлениям. Война близилась к патовой ситуации с небольшим перевесом в пользу Конфедерации.

Однако общественные настроения оставались резко антивоенными, и потому начались серьёзные переговоры о мире. Шли они тяжело, и практически все единодушно возлагали вину за это на самоцветов. Этот вид никогда всерьёз не стремился сотрудничать с существами, которых они именуют «органиками», и в тот момент тоже не горела желанием это делать. На выработку приемлемого протокола связи ушло немало времени, а ещё больше — на то, чтобы просто сдвинуть переговоры с мёртвой точки, настолько велико было безразличие с их стороны.

В итоге удалось созвать полноценный саммит и договориться о прекращении огня, в основном благодаря клингонам. У этого воинственного вида существуют развитые культурные протоколы деэскалации, достаточно близкие к обычаям тетрамандов, чтобы после осознания этого факта наладить нормальный диалог. Как только этот барьер был преодолён, у самоцветов не осталось причин избегать стола переговоров. Последовавшее обсуждение сочли довольно своеобразным, даже с поправкой на то, что в нём участвовали представители совершенно разных видов.

Для интересующихся отмечу: всё мероприятие было задокументировано, и сами переговоры находятся в открытом доступе. Серия встреч оказалась чрезвычайно затяжной — во многом потому, что самоцветам не требуется отдых, как другим видам. Итоговое соглашение вырабатывали почти год, хотя уже через несколько дней исход был во многом предрешён. Самоцветы, возглавляемые существом по прозвищу Белая Жемчуг, оказались предельно дотошны в условиях и формулировках. Поскольку самоцветы явно занимали сильную позицию в переговорах, они добились выполнения большинства своих требований.

На первый взгляд их условия выглядели вполне разумными. Самоцветы забирали себе лишь одну планету; их границы были чётко очерчены; ряд их экспортных товаров освобождался от налогов; наконец, закреплялось их формальное соседство с Конфедерацией. Самым спорным пунктом стало размещение телепортов на каждом из родных миров Конфедерации. Это требование одобрили, так как доступ к ним получали все остальные виды. Эти станции для сверхсветовых путешествий должны были продавать свои места через аукционы, обеспечивая почти мгновенное перемещение к любому другому телепорту, тем самым ещё сильнее связывая Конфедерацию воедино.

Но если копнуть глубже, эти требования были оружием, нацеленным на Конфедерацию, и, по сути, унизительным поражением. Телепорты фактически лишали Конфедерацию возможности когда‑либо снова напасть на самоцветов: ответный удар мог прийтись прямо по родным мирам. Экспортом самоцветов оказались их сериалы и музыка, что прочно закрепило их культуру в массовом сознании. А та самая планета? Её часто называли «Райской Драгоценностью» — живописный, приятный мир, который самоцветы взяли под контроль и за посещение которого теперь взимают плату. (Поскольку она подключена к их сети телепортов, эта планета считается главным местом, где обязан побывать каждый). Вкупе с телепортами, самоцветы одним‑единственным договором закрепили за собой статус мощной экономической силы.

Лидеры Конфедерации понимали всё это предельно ясно, но ни оспорить, ни изменить условия не могли. Фактически они проиграли войну, и продолжение боевых действий лишь сильнее настроило бы население против них. У них не было воли продолжать борьбу, тогда как самоцветы публично заявляли, что при желании могут воевать ещё хоть столетие. В этом никто не сомневался, а редкие стычки убедительно доказали: Конфедерация не потянет войну с ними без тотальной самоотдачи, на которую у неё не было ресурсов.

В итоге договор был подписан, и установился новый статус‑кво. Клингоны вошли в Конфедерацию на правах «младших» членов, получив скромные торговые маршруты и договорившись с тетрамандами о серии необычных «войн чести», чтобы оба вида могли выпускать пар и агрессию. Самоцветы вернулись к подобию изоляции, сохранив лишь несколько точек контакта с большой галактикой и занявшись собственными делами.

По крайней мере, так они планировали.

По скромному мнению автора, будь у них возможность, самоцветы действительно снова ушли бы в тень. Судя по логике их решений того времени, план был прост: использовать планету‑курорт и сеть телепортов как экономические рычаги, покупать всё, что покажется им интересным, и одновременно обезопасить себя от нового удара Конфедерации. Замысел был относительно безобиден и, в общем-то, не учитывал их нового положения после войны.

К тому моменту стало очевидно, насколько они превосходят прочие виды по уровню развития. Грубо говоря, они оказались «самыми взрослыми пацанами во дворе», и всем остальным очень хотелось с ними поиграть. Ценность приобрели уже сами самоцветы, и тут Конфедерация проявила себя во всей красе. Даже если самоцветам ничего не нужно, для такой организации это не помеха: ведь она была создана для взаимодействия между видами, а значит, умеет находить подходы, если дать ей достаточно времени.

Забавно осознавать, что Конфедерация проиграла войну, но, похоже, всё равно получает то, чего добивалась изначально. Чем это кончится, покажет время, однако пока самоцветов не обижают осторожные попытки вовлечь их в различные инициативы. Свою роль, вероятно, играет и грядущее «рождение» нового лидера — Розовой Алмаз. Публично обсуждаются планы одарить новорождённого Алмаза множеством подарков, что, впрочем, нередко приводит самоцветов в искреннее замешательство.