Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Официально это было рождение Розовой Алмаза. Неофициально, вечеринка века. Все посвящённые называли это событием, на котором НУЖНО быть. И не только потому, что его устраивали печально известные своей изолированностью самоцветы, но и потому, что здесь собирались почти все значимые фигуры. Телепорты самоцветов пропускали приглашённых бесплатно, а в списке гостей значились представители чуть ли не со всей галактики.

Правда, лишь клингоны в полной мере понимали, что это значит для самих самоцветов и, как следствие, для всех остальных. Они застали появление Голубая Алмаз и обстоятельно задокументировали все перемены, случившиеся после её прихода. Большинство других видов опиралось на обрывочные сведения, тихо волнуясь и строя планы за кулисами.

В знак уважения к гостям-органикам официальная часть обещала быть сравнительно короткой: торжественное начало должно было занять около половины местных суток, после чего всем предлагалось разойтись по развлечениям. Весь праздник был расписан на месяц, где Алмазы планировали время от времени появляться и исчезать, занимаясь первичным обучением Розовой. Многие виды воспринимали это как нечто среднее между «смотринами» младенца и представлением новой принцессы. Тот факт, что самоцветы появляются на свет уже полностью сформированными, мешал проводить прямые аналогии.

Судя по всему, у самоцветов и вовсе не было бы подобной организованной церемонии, не устрой её Голубой Алмаз. Это подавалось как пример того, что личность самоцветов формируется их Алмазами. Другой пример: меры безопасности. Они были колоссальными: осматривали всех без исключения, сам праздник проходил на планете, далёкой от места рождения Розовой, а охрана была повсюду. Жёлтая Алмаз не оставляла шансов случайности. (Забавно, но многие заметили, что она без стеснения позаимствовала многие решения у других видов. Впрочем, немало технологий были чисто самоцветными, и показухой там даже не пахло.)

— Скажу одно: всё куда чище, чем при обычных родах, — заметил представитель клингонов, наблюдая за экранами.

— Да и мать покрупнее будет, — с лёгкой усмешкой добавил саларианец.

Послышались вежливые смешки. Это было чистой правдой, если считать матерью газовый гигант — или, в данном случае, сияние на экране. Псевдозвезда и в самом деле поражала воображение. Газовый гигант, сжатый настолько, что он вспыхнул и загорелся как миниатюрное солнце, такое видишь не каждый день. Это был невероятный инженерный подвиг, на который ни один другой вид не мог даже претендовать. Один только масштаб происходящего было трудно осознать.

— Впечатляющие показатели, — пробормотал неймодианец. — И мне нравится, какой объем данных они нам предоставляют.

— Будем годами всё это разбирать, — вздохнул саларианец. — И не поймём ни черта.

— А я думала, вы, яйцеголовые, только и будете, что сыпать открытиями после такого, — вмешалась тетрамандка.

— Нам не хватает как минимум одного раздела науки. У самоцветов есть несколько дисциплин, о существовании которых мы до этого даже не подозревали, — саларианец кивнул на мини-звезду.

Разговоры стихли, когда вокруг места рождения Розовой закружились световые пояса. Датчики фиксировали тысячи процессов одновременно — слишком быстрых, чтобы их можно было считать. На другом экране включили замедленную прокрутку с шагом в тысячную долю секунды, но даже так лишь немногие из присутствующих могли надеяться понять данные. Позже они скажут, что половина показаний противоречила друг другу.

Куда девалась масса, сказать было невозможно. Ленты света кружились всё быстрее и быстрее, а затем начали сжиматься вокруг маленькой звезды. Та сокращалась и уплотнялась ещё сильнее. Гравитация должна была расти, но датчики фиксировали обратное — её падение.

Невозможность сменяла невозможность, пока не озарила ещё одна мощная вспышка света и излучения. Затем экран опустел. Датчики пришли в норму, и камера приблизила изображение: в пустоте, свернувшись калачиком, покоилась сравнительно небольшая женственная фигура розового оттенка. Розовая Алмаз парила во мраке, словно решила, что это идеальное место для дневного сна.

— Белая Алмаз объявила, что Розовая официально родилась, — прозвучало объявление спокойным, гордым тоном. — Её представят через тридцать местных дней. До тех пор, чувствуйте себя как дома и пользуйтесь нашими заведениями.

— Я бы сказала, что финал вышел смазанным, но не знаю, как можно показать такое зрелищнее, — отметила дельвианка остальным.

— Можно посмотреть тысячу боёв на видео, но хороший мордобой вживую всё равно снесёт крышу, — буркнул тетраманд и пожал плечами. — Кстати об этом, у них тут есть арена. Я туда!

— Итак, Розовая. Есть информация, в какой области она будет специализироваться? — спросил неймодианец у оставшихся, когда тетраманд клингон удалились.

— Есть мнение, что ей отведена дипломатия, — отозвался саларианец. — Но данные противоречивы. Похоже, они хотят, чтобы она сама определила свою роль.

— Странно и сумбурно для вида, где роли в основном определены при рождении, — пробормотала дельвианка, глядя на повторы на экране.

— Наверное, в этом есть смысл, — заключил неймодианец. — Алмазы всё-таки лидеры. Они определяют чужие роли, значит, вправе определять и себя. Интересно, как изменятся их отношения с внешним миром при появлении, по сути, нового министра иностранных дел.

— Если только они не начнут войну, хуже уже вряд ли будет. Если у тебя нет личного контакта с дружелюбным самоцветом, наладить хоть какое-то общение — та ещё пытка, — вздохнула дельвианка и вернулась взглядом к собеседникам. — К более весёлой ноте: вы видели список предложенных подарков?

— Слава богу, большинство отфильтровали, — произнёс саларианец сухейшим тоном.

— Да, эротическое бельё, занятный выбор, — таким же тоном откликнулся неймодианец. — Как и суперкомпьютер.

— Скульптуры были хотя бы интересны, но некоторые сюжеты... — дельвианка покрутила ладонью и состроила гримасу, выражающую её отношение. Остальные двое кивнули. — Я уверена, что новорождённому самоцвету ни к чему стилизованные статуи её… — женщина запнулась. — Как они называют здесь родственные связи?

— Сородичи. Это лучший перевод. «Сестра» тоже сойдёт, хотя указание пола у самоцветов имеет свои нюансы, — отозвался саларианец.

— О, вы говорите на самоцветном? — с явным удовольствием спросила дельвианка.

— Углублённое обучение с рождения. Стандарт для любых взаимодействий с самоцветами, — пояснил мужчина, пожав плечами. — Искусный язык с тонкими смысловыми слоями и неожиданными способами оскорбить собеседника. Один из таких: акцентирование мужского или женского рода.

— О, вы не представляете, что можно сделать на дельвианском. Я могу оскорбить трижды одним лишь приветствием, если захочу. Не то чтобы я так делала, это невежливо, — усмехнулась женщина.

Неймодианец фыркнул.

— Не понимаю, зачем утруждаться, когда их можно просто задавить конкуренцией, — он покачал головой и сменил тему. — Что до подарков: клингоны дарят оружие.

— Неудивительно, — пробормотала дельвианка.

— Традиция. Самоцветы это уважают, — быстро вставил саларианец. — Мы подарили классические учебные пособия всех известных нам видов.

— Раз вы полагаете, что она будет дипломатом, вы преподнесли сборники, показывающие точки зрения других видов. Довольно умно, — заметил неймодианец.

— Вы, пожалуй, проявили больше всего дальновидности. Мы просто подарили весьма долгоживущее растение. Древо Предков живёт всего около тысячи лет. Для самоцвета такое мгновение ока, — сказала дельвианка.

— Не пойму, она сейчас хвастается или скромничает, — пробормотал саларианец собеседнику.

— Ну, наш подарок откровенно скромен, так что судить мне трудно. Мы предложили полное и немедленное зачисление в несколько наших самых престижных колледжей, — пожал плечами неймодианец. — Это не так много, самоцветы могут купить всё, что угодно, но для нас было бы честью принять её или любого из Алмазов, когда им будет угодно.

— Хах. Бесполезно, если они не заинтересуются. И полезно, если наоборот, — отметил саларианец.

— Их науки затмевают наши, но если она дипломат... — многозначительно протянула дельвианка.

— Тогда им могут пригодиться и наши скромные заведения, тем более что они считаются лучшими в галактике.

На фоне этого раздалось ворчание.