Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

В Норвегии Барти Младшему было спокойно. Университет оказался хорошим, библиотека — богатой, преподаватели не задавали лишних вопросов. Барти занимался древними языками, разбирал северные заклинания и даже напечатал статью в небольшом научном журнале. Работать было легко, статью приняли хорошо, жизнь текла ровно и безопасно.

И всё же он не находил себе места — его изводила скука. Он не видел перед собой цели.

Раньше всегда всё было ясно. Отец ждал от него успехов в учёбе — Барти сдал двенадцать предметов на «превосходно». Потом Лорд поручал ему трудные дела, и Барти исполнял всё, что от него требовалось. Когда Лорд исчез, Барти сперва растерялся, но вскоре порядок восстановился: повелитель пропал, авроры Лонгботтомы могли знать, где он, значит, следовало сделать всё, чтобы узнать правду — и Барти отправился к Лонгботтомам. Потом мать велела ему поменяться с ней местами в Азкабане, и он повиновался. После освобождения из дома отца цель снова была ясна: найти Лорда и вернуться к нему.

А теперь — пустота.

Он всё чаще спрашивал себя, правильно ли выбрал дорогу. Для чего он вообще живёт?

* * *

Имя Каркарова попалось ему случайно, в разговоре двух студентов. Они стряхивали с мантий мокрый снег у порога, и один из них вскользь упомянул, что директор школы Дурмстранг — Игорь Каркаров.

У Барти внутри что-то тонко запело. Он остановился на полушаге.

Каркаров! Предатель Ближнего круга. Человек, который назвал имена соратников, купил этим свободу и теперь спокойно жил: ел, спал, носил директорскую мантию и, вероятно, считал, что прошлое осталось позади.

Всё вокруг сразу стало ярче — и солнечный свет, и свежий запах снега. Барти впервые за долгие месяцы снова знал, зачем проснётся завтра. Вот она, достойная цель — месть предателю.

Как добраться до Каркарова, он решит позже. Способы всегда находились, если цель была ясна. Главное — у жизни снова появился смысл. Верность Лорду требовала найти предателя и наказать его.

* * *

С этого дня Барти стал спокойнее. Он снова работал с удовольствием, ел с аппетитом и перестал мучиться бессонницей.

Он стал собирать сведения о Дурмстранге. В университетских архивах нашлось немного: старая северная школа, бывшая крепость, закрытая территория, сильные традиции. В одной справочной книге была выцветшая гравюра: тёмные башни над чёрной водой и узкая дорога между скалами. Под изображением стояла дата двухсотлетней давности.

Гораздо полезнее оказался разговор с высоким парнем из Северной магической семьи, который окончил Дурмстранг. Он, как и Барти, посещал курсы древних языков и пил чёрный кофе без сахара. Однажды они сидели вдвоём в маленькой кофейне у окна. За стеклом шёл мокрый снег, прохожие втягивали головы в воротники, а в кофейне было тепло и пахло свежим кофе и горячими булочками.

— Я слышал, в Дурмстранге директор — Каркаров? — спросил Барти.

Северянин поднял глаза от чашки.

— Да. Но у нас всё устроено не так, как на юге. Каркаров заведует школой, расписанием и занятиями, но не самим Друнгстрангом.

Он произносил не "Дурмстранг", а "Друнгстранг".

Барти чуть улыбнулся.

— И кто же управляет Дурмстрангом?

— Ярл Ульвинг, ясное дело. Без ведома ярла там и лист с дерева не упадёт.

— А кто он?

Северянин отставил чашку в сторону.

— Глава северного Круга, — ответил он так, будто объяснял, что солнце встаёт на востоке.

— В Британии его не знают.

Северянин внимательнее посмотрел на Барти.

— Вот как. Что ж, мы тоже мало знаем о Британии. Ульвинг — герой битвы у Разлома. Его род владеет Друнгстрангом и охраняет северную границу.

Он отпил кофе.

— Так вот, Каркаров ведает школой, совет — своими делами, стража — своими. Но последнее слово всегда за ярлом. Если он сказал «нет», значит, нет. Если сказал «да», остальные найдут способ открыть любую дверь.

Барти допил кофе и больше ни о чём не спросил. Теперь ситуация была яснее. Ульвинг был здесь кем-то вроде министра, только распоряжался всем единолично.

Если Ульвинг или его люди узнают о его замысле, они смогут помешать — значит, привлекать их внимание не следовало. Нужно было войти в школу как безобидный студент или аспирант, ненадолго приехавший в школу для работы с уникальными книгами Севера, и закончить дело с Каркаровым прежде, чем ярл вообще заметит его присутствие. После этого — портал в Испанию.

На тот совсем невероятный случай, если мощный и дорогой портал все же не сработает, Барти приготовил перстень с мгновенно действующим ядом внутри. Смерти он не боялся, но в Азкабан возвращаться не собирался.

* * *

Документы он подготовил практически безупречно. По ним Бенджамин Крейн был аспирантом из университета Торонто, изучавшим древние северные языки и защитные заклинания раннего Средневековья. Его исследовательская тема позволяла просить временный доступ к архивам Дурмстранга и присутствовать на нескольких занятиях в качестве приглашённого исследователя.

Он подобрал пергамент нужной плотности, и воспроизвёл университетские печати. Еше в юности он подсмотрел на работе у отца и запомнил, какими чарами ставят стандартные магические отметки, которыми заверяли письма для зарубежных учреждений — и теперь аккуратно применил их. Подписи, разумеется, были не безупречными, но мало кто на Севере знал, как именно расписываются профессора Торонтского университета. Документы должны были выдержать проверку.

Барти полагал, что правильно оформленных бумаг будет достаточно — а ярлу и его страже вряд ли будет интересен канадский аспирант, приехавший в школу на один семестр. В самом крайнем случае ему откажут. Тогда будем думать дальше.

* * *

И вот — все формальности были улажены, и портал перенес его к воротам Дурмстранга, обитым железом и зелёной от времени медью.

Высокий страж в серой мантии внимательно посмотрел на лицо Барти, его руки и палочку, и стал неспешно перелистывать документы на имя Бенджамина Крейна. Медная пластина возле двери на миг потемнела, и по краю сознания Барти скользнуло едва ощутимое прикосновение. Он напрягся. Но пластина снова заблестела, на ней проступили тонкие знаки и тут же исчезли. Барти прошёл проверку.

— Проходите, мистер Крейн.

Барти убрал документы во внутренний карман и переступил порог.

Внутри пахло морем, железом, дымом и горькими травами. Это явно была крепость, позже переделанная под школу: железные светильники, тяжёлые двери и портреты ярлов и конунгов в северных доспехах, которые молча следили за вошедшим.

— Пройдите вон туда, в Западный коридор, — сказал страж. — Форменную мантию вам выдадут. Палочку не вынимать без разрешения преподавателя.

Барти коротко кивнул и пошёл в указанную сторону. Светильники загорались перед ним один за другим и гасли за спиной.