Сокровище за океаном (гет)

Доктор Чейз, адрес которого мистер Кроу дал Лукасу, что удивительно, в такой поздний час не спал, вообще выглядел бодро и отвратительно, несообразно весело. Когда Лукас и Билли ввели к нему Эви, едва державшуюся на ногах, он не стал задавать никаких вопросов, едва только взглянул на записочку, что была у Лукаса с собой.

— Кинжал вошел с правой стороны, неглубоко, задеты только мягкие ткани. Повезло вам, барышня, невероятно. Ну-ну, нечего глазки закатывать, не на спектакле. Сейчас достанем. А ранку мы зашьем.

Это зрелище было уже не по силам Лукаса, так что он вышел, оставив сестру с Билли, доктором Чейзом и его женой, ассистировавшей в качестве медсестры. Странная пара: он в зависимости от ракурса напоминал то звероящера, то хищную птицу, а жена его была прехорошенькая, с ямочками на щеках, бархатно-карими глазами и великолепным отливом золотых волос. Впрочем, возможно, Лукасу так показалось в свете лампы.

Перед тем, как зашить рану, Эви дали хлороформу. Она проспала несколько часов, и доктор Чейз заявил, что перевозить ее пока никуда нельзя. Лукасу и Билли также пришлось ночевать в доме Чейзов, в гостиной, поскольку лишней спальни у него якобы не было. Зато миссис Чейз угостила их каким-то травяным напитком, пахнущим медом. "Мед, — улыбнулся про себя Лукас. — Вот на что она похожа". От этой мысли стало спокойно и сладко, и очень скоро он уснул.

Утром они с Билли снова увидели миссис Чейз: она пришла их будить.

— Поезжайте домой. Муж осмотрел вашу сестру, ей пока нужен покой. Мы пришлем записку, если что-то понадобится.

— Спасибо за заботу, — Лукас неожиданно для себя поцеловал слабо пахнувшие медом пальцы.

Поговорить с Эви ему не разрешили: она была слишком слаба. Пришлось отправиться к Кроу. Ребекка встретила их почти вне себя от волнения: мистер Кроу, Хоуп и Сэм пока не вернулись. Лукас постарался успокоить ее. Он оставлял их с численным преимуществом, а что до полиции, то насколько он понял, в Бигсити, если не во всей Бергии, понятие законности весьма условно, так что людям, выручавшим из беды девушку, и вовсе нечего опасаться.

Конечно, у него самого на душе было как никогда паршиво. Эви пришлось оставить у людей, которых он видел впервые в жизни. Миссис Чейз, конечно, очаровательна, но скрываться за этим может что угодно, а доктор Чейз вряд ли образец честного, законопослушного человека. И вообще охватывало бешенство при мысли, что это случилось именно с Эви, никому не причинившей зла. И от голоса холодного рассудка, говорившего, что с такими, как сестра, несчастья происходят в первую очередь, лишь сильнее горела ярость. Он был бы не против, чтобы Валентайна и его сообщника повесили на ближайшем тополе, если бы и в этом случае Хоупу, Кроу и Сэму удалось выйти сухими из воды.

И все же, когда они наконец вернулись — ближе к обеду — Лукас не удержался от вопроса:

— Надеюсь, оба получили по заслугам?

Хоуп лишь взглянул с грустной улыбкой, а Кроу уселся в кресло и вытер лоб.

— Бекки, собери обедать. Я голоден, как пес. Если ты, сынок, имеешь ввиду, живы ли эти мерзавцы — да, живы оба. Нам даже пришлось дать им уйти.

Лукас вздрогнул.

— Между прочим, я оставил Эви у совершенно незнакомых людей.

— Доктору Чейзу можешь верить, как самому себе, — отмахнулся Кроу. — А эти молодчики больше вам не навредят. Один отправился к домашним, другому пришлось съездить с нами к нотариусу, забрать и сжечь весь компромат, а заодно дать ему указание немедленно оформить ваше с сестрой вступление в наследство. Нотариус вправду был с ним в сговоре — уж не знаю, заплатил ему этот подлец или тоже принудил шантажом. Но это и неважно. На вашем пути эти люди больше не встанут.

Лукас никогда не разрешал себе верить, что неприятности закончились, но тут поневоле пришлось дать подозрительности передышку, иначе могли не выдержать нервы. Он опустился в соседнее с Кроу кресло. Хоуп пока не принесли обед, расспрашивал его о самочувствии Эви. За еду все трое схватились с жадностью, а после Лукас наконец смог отоспаться от души. Проснувшись вечером, он узнал от Ребекки, что Хоуп отправился повидать сестру.

В дом Кроу Эви оказалось можно — с большими предосторожностями — перевезти лишь через четыре дня. Сестра была еще слаба, мало говорила и, что для нее необычно, была сильно подавлена. Впрочем, останется ли она прежней после пережитого, Лукас не знал. Он не старался разговорить ее или навязать свое общество: догадывался, что сейчас это будет неуместно. По большей части ему приходилось защищать Эви от навязчивого и шумного внимания Ребекки. Впрочем, ему в этом помогала вернувшаяся из гостей миссис Кроу, миниатюрная женщина с тихим голосом и непреклонным взглядом. Да и Хоуп просиживал у Эви часами, а у него было все же ценное качество: он умел молчать.

Но и Ребекка все-таки сделала кое-что полезное. Дней через десять после похищения, зайдя к сестре, Лукас обнаружил, что она любуется газетной вырезкой с большой фотографией молодой женщины. Увидев Лукаса, сестра улыбнулась и поманила его.

— Посмотри, Ребекка нашла для нас с тобой. Это фотография мамы.

Лукас присел на край постели и взял вырезку в руки. С пожелтевшей страницы на него смотрела женщина с пышной прической, с букетом цветов. Она широко улыбалась.

— Какое у нее лицо смелое, — Эви с нежностью провела по фотографии пальцами. — И счастливое.

Лукас удержался от едких замечаний, которые так и просились на язык. Если не знать о прошлом Айви Хантер — или Кэтрин Мюррей? — можно и в самом деле было бы поверить, что в душе ее вечно светит солнце. А в ее жизни был брошенный жених, преданные родители, оставленные дети — и Грехэм Валентайн, сборище всех пороков.

— А Хоуп не соврал. Вы вправду похожи. Только она полнее.

Эви положила ему руку на плечо.

— Ты сможешь когда-нибудь называть его отцом? Поверить ему?

Лукас задумался.

— Не знаю. Скорее нет, чем да. Мне этого не хочется. Хотя это не значит, что я вовсе не хочу иметь с ним дело.

Эви грустно кивнула. Насупила брови.

— Мне все-таки очень жаль, что они не стали семьей — отец и мама. Мне кажется, она гордилась бы тобой. Ты храбрый, даже когда тебе, наверное, страшно. Знаешь, я тебе очень благодарна. И отцу.

Мороз пробежал по коже, потому что вспомнилась ночь, когда Лукас вломился в чужой дом и вез раненую, теряющую сознание сестру по чужому городу.

— Мне больше нравятся комплименты по поводу ума, — он выдавил улыбку. — Думаю, ты тоже пришлась бы ей по душе. Ты невероятно удачлива.

Ему показалось, что в глазах Эви мелькнуло непонятное выражение.

Накануне отъезда они с Хоупом и семейством Кроу отправились на одно из кладбищ Бигсити и там разыскали могилу Айви Хантер. Эви взяла с холмика горсть земли. Потом в местной церкви заказали заупокойную службу. Наутро их ждало отплытие, возвращение в Корлинг. Произошедшее казалось уже кошмарным сном.

Перед отплытием Лукас телеграфировал миссис Гиллан. С Хоупом договорились, что примерно через неделю переедут к нему: конечно, это было выгоднее, чем снимать жилье. Хотя средства у них с Эви теперь были немалые, тратить их налево и направо все же не следовало.

Независимость радовала, но еще больше Лукас был доволен, что возвращается в привычный мир, где хоть приблизительно можно представить себе, чего ожидать. Так, точно можно было представить, что Эви прольет много слез, расставаясь на неделю с Хоупом и при встрече обнимаясь с миссис Гиллан, а та будет хлопотать, чтобы с дороги они отдохнули наилучшим образом. Кстати, они с Эви заранее обдумали, как объяснят ранение сестры, чтобы миссис Гиллан не слишком разволновалась. И точно так же Лукас был уверен, что на пристани их будет ждать Уильям.

Но когда пароход причалил, Уильяма на пристани не оказалось. Их встречал только Уорнер, явно опасавшийся расспросов. Эви, конечно, сразу испугалась, так что даже не расплакалась, расставаясь с Хоупом. Тот, махнув на прощание, отошел в сторону.

— Все ли здоровы дома? — тревожно спросила сестра, покуда Уорнер возился с их багажом.

— Ничего, здоровы, — пробормотал слуга.

"Тогда получается, Уильям просто занят? Но чем? Увлекся очередной пассией?"

Когда оба сели в экипаж, Эви сжала руку Лукаса. Он ощутил досаду: в привычном мире также появились поводы для беспокойства. Явно случилось что-то неожиданное и неприятное.

Уильяма, как и мистера Гиллана, дома не оказалось. Миссис Гиллан встретила их радушно, со слезами радости, пришла в ужас от ранения Эви и немедленно написала семейному врачу — но за всем ее поведением Лукас чувствовал, будто она что-то пытается скрыть, не проговориться о чем-то. И еще она выглядела совершенно больной.

— Разговори ее, — шепнул Лукас сестре, улучив момент. — Думаю, она рада будет с кем-то поделиться.

Эви уже доказала, что может многое, а на сей раз она сама была охвачена искренней тревогой за кузена и тетку. Вскоре после визита доктора, едва миссис Гиллан ушла его проводить и брат с сестрой на время остались одни, Эви шепнула:

— Дейзи беременна. Уильям хочет на ней жениться, мистер Гиллан против. Они поссорились, Уильям ушел из дома. Мистер Гиллан не велел его пускать и грозится лишить наследства.