Кот_бандит

#всем_пох

Шкодник. Триптих.

#ищу_бету

Нужна бета.
Фик по ГП, размер — мини, оригинальные персонажи, период — поколение «некстов», по-сути, фик состоит из занудного разговора двоих учителей, где М в какой-то момент начинает подкатывать к Ж. Диалогов, как в пьесе — дох… очень много.

UPD: нашла, отбетила, сердечно благодарю ^^

#хэдфанон
#всем_пох
#трудовыебудни_в_мунго


1974 год, лето

В больнице были те самые минуты странной тишины — даже целитель Прюэтт, похоже, куда-то подевался: Ник насмешничал, что к своей любовнице, художнице-сквибке из Нью-Йорка, а Эд злился и говорил другу не сплетничать.

Каждый распоряжался этим «даром фей» по-своему: сам Джордж, закончив с пальцами расщепившейся при аппарации бабули, отхлебывал кофе в ординаторской и уже предвкушал «чудесные» сутки — говорят же, что когда пожелаешь хорошей смены, то начинаются танцы с пикси. А вот юная медиведьма, Шерри Стоун, наверное, забыла об этом и пожелала…

Ох, как на нее все зыркнули! Прюэтт даже гаркнул в первую секунду — но сразу смягчился, а то Шерри чуть не разрыдалась. Джордж с Эдом, забыв о суеверии, в унисон стали защищать ее от неумолимого рыжего чудища, хотя то уже не требовалось.

Роул потом проводил ее до лифта — видимо, рассказывал по пути про другие суеверия и про то, что на вспышки Прюэтта не стоит обращать внимание.

А Джордж на прощание всучил Шерри большой кусок отменного кекса — мама передала, а она в выпечке была мастер — и надеялся, что та все же не расплакалась. Совсем юная и ужасно худая — приходилось сомневаться, ела ли девочка сегодня. Шерри шел всего-то шестнадцатый год — и из Хогвартса ее выгнали. Выгнали с позором: якобы она пыталась из глупости открыть Тайную Комнату, чтобы сразить живущего там легендарного змея. Разумеется, ничего не получилось, Комнату никто даже не нашел, но Шерри обнаружили без сознания, в заброшенном туалете, с фолиантом по темной магии седьмого курса — конечно же, пропавшим из Запретной секции. Но что самое плохое — нашли следы проведения ритуала на крови.

(На прошлом дежурстве она со смехом рассказала, что нашедший ее Люциус Малфой фыркнул, что «Имбециальная грязнокровка пошла на традиции войной»)

Джордж покривился, и не горький кофе был тому виной: он помнил, как Малфой, мерзкий тип, донимал и его, и его друзей — «Грязную троицу», так слизеринцы их звали. И теперь он совсем уж докатился… Это ведь наверняка он с дружками искал Тайную Комнату, а четвероклассницу Шерри они просто подставили!

Глупее обвинение не придумаешь, но улики… А еще Стоун была нищая магглорожденная из приюта — очень удобно, не правда ли? Профессора, увы, не смогли пойти против ДМП, даже Дамблдор не смог. Правда, именно он, да еще МакГонагалл, и, внезапно, Слагхорн помогли выброшенной из жизни и оплеванной Шерри найти работу. А Прюэтт, «Свирепый изверг» и «Рыжая баньши» взял ее в штат без лишних вопросов.

Кажется, он даже надавил на Лайонфилда — главного целителя, человека добродушного, но слишком уж занятого репутацией госпиталя.

Так что и Прюэтт, и другие медики за Шерри присматривали. Особенно усердствовала хорошенькая Мириам Страут — перспективная, но немного замкнутая целительница. Джордж, к стыду своему, почему-то чуждался симпатичной коллеги. С остальными было легче, даже с чистокровными.

— Вот же дурочка, — Элпис Нотт, сидящая рядом с ним медиведьма, покачала головой и указала на забытый Шерри газовый шарфик. Ну что ж, сейчас уже тепло, и до своей комнаты в «Котле» она дойдет без него — а потом Джордж или Элпис занесут ей пропажу.

Элпис решила взять эту ношу на себя: она положила шарф в сумочку, после чего вернулась к своему занятию.

Мисс Нотт осваивала новое хобби (оказывается, позорное с точки зрения чистокровок) — вязание.

Мэрайя пару минут назад усвистала к пациенту — очень быстро, как низзл, нанюхавшийся кошачьей мяты.

Не было видно и Теда, почти-друга Джорджа (во всяком случае, он сам так считал, а вот мнение Теда кто же знает…)

Эд грыз печенье — сладкое, но чересчур твердое — и наслаждался новой песней группы Queen: как-то настроил радио на маггловскую волну. Он даже слегка качал головой в такт и шевелил пальцами свободной руки, будто играл на невидимом пианино.

Джордж незаметно улыбнулся — наверное, в таких семьях, как Роулы, детей добровольно-принудительно обучают музыке. Эд вообще музицировать любил — вспомнилось, как он на седьмом курсе распевал в коридоре неприличную матросскую песню «Эй, Сюзанна!» вместе с Шивон О’Мэллори, еще одной старшей хаффлпаффкой. Интересно, где теперь работает Шивон?… Немного резкая на язык была девчонка, но при этом очень добрая и щедрая.

…Двери в ординаторскую заскрипели: Ник недавно выдал, что в них еще сам Мунго Бонам стучался, а Джорджу они нравились — такие старые и волшебные!

И как раз Сметвик к ним и влетел.

— Роул, тебе бы в магическую эстраду, — выпалил он, взмыленный, вороша руками в рыжих волосах и беспорядочно ходя по ординаторской. Видимо, Прюэтт не аппарировал ни к какой художнице, а поймал Ника в коридоре и «любовно» отчитал. У них вообще были «свои» отношения, эдакая граница любви с ненавистью, как сказала бы мама. — С ногами бы тебя оторвали, ей-Мерлин.

— Не раньше, чем ты отправишься в цирк, — лениво выдохнул Эд, со звоном отставив тарелку. Такой тон он всегда делал, когда смущался: видимо, намек на ноги его задел. — Думаю, тебе бы там тоже были очень рады.

— Ты полагаешь? — подделался Ник под его тон и «королевскому английскому». — А в магическом или маггловском?

— Желательно, в древнеримском.

— А я бы и сам уже не отказался! — сплюнуть Нику помешала, наверное, только дама.

— Прюэтт? — негромко уточнил Эд.

— Да он, сука такая, бл… — Ник вобрал в себя побольше воздуха, чтобы взорваться нецензурщиной — о его ирландском темпераменте вкупе с пропиской в Лютном переулке знали все, и Джордж успел его прервать:

— Не надо! Здесь девушка! — он кивнул на меланхолично сидящую Элпис, которая и бровью не повела.

Эд просто раздраженно постучал кулаком по лбу, указывая подбородком на нее.

Зато сама мисс Нотт медленно отложила вязание, вальяжно пригладила накрахмаленный до хруста халат и со смеющимися глазами проронила:

— Эд, Джордж, дорогие, не волнуйтесь — я три месяца работала в лавке, прошу прощения, Однояйцевого Джо, и там аудитория выражалась покрепче, чем милый Николас.

Ник покраснел и решил извинится перед утонченным слухом леди — правда, в своем стиле: он шутливо отвесил ей поклон и чуть не задел при этом полку с любимым цветком Прюэтта.

Неизвестно, какими силами Эд удержался от комментариев — по лицу его, как говаривала Мэрайя, текст пробегал сам собой.

Но Сметвику и на цветок, и на эмоции друга было явно плевать — он вновь запустил лапу в вихры и стал расхаживать туда-сюда.

— Ник, ты себе так скальп сорвешь, а профессор и Джеральдс все же того не стоят, — мягко сказала Элпис.

— Не мешай ему, он там ум ищет, — Эд похлопал руками по карманам, и, нащупав там сигареты, дотронулся до плеча Ника. — Пойдём, пока время есть.

Тот вздохнул и поплелся за ним в курилку.

— Истинные медики, — фыркнула Элпис им вслед. — Прочли лекцию о вреде кофеина и курения, после чего выпили по чайнику неразбавленного кофе прямо в курительной комнате. Наверное, Баньши не прощает Нику Джеральдса, — сменила она тему.

Джордж перестал изучать обожаемый Прюэттом вазон (у цветочка даже было имя — Клэр):

— Почему? Его же выписали позавчера, все было хорошо…

Надо сказать, что Джеральдса в отделении боялись больше, чем министерской проверки и рыжего профессора вместе взятых. Ветеран Второй Мировой, фактурный сухой старик с блестящими безумием светло-карими глазами пугал даже уборщицу Энни — редкую ругательницу и драчунью: за хождение по помытому полу можно было оказаться вытянутым ее тряпкой. Буквально. Но даже она старого пациента опасалась и убиралась в его палате тихо.

— Как бы не так! Ты просто еще не знаешь, что сотворил Ник, ты ведь тогда не дежурил, — Элпис безразлично повела плечиком, но внимание Джорджа уже страшно распалилось.

— И что же?… — тоже деланно-безразлично уточнил он, отпивая из чашки и не заметив, что она уже пустая. А ведь его всегда учили, что сплетничать нехорошо… Вот ведь Элпис!

Та нарочито посмотрела в летнее утро за окном, взмахнула ресницами, тонко усмехнулась — и все же не стала долго томить:

— Помнишь, как он приходил в себя после наркоза и чуть не загрыз меня — спутал с гриндевальдовской шпионкой из своего бурного прошлого?

Джордж мрачно кивнул: о да, он помнил, как Джеральдс ухватил бедную Элпис за рукав и начал бормотать что-то про кудрявую тварь, которая помогала убивать его соратников и сдохла без суда — а теперь вдруг оказалась живой.

Элпис тихо рассмеялась, вновь взяв спицы — но он заметил в этом смехе, в морщинках вокруг ее глаз, да и во всей ее фигуре тревогу и злость. Неудивительно: несмотря на то, что Джеральдс был не в себе, вряд ли приятно нарваться на сравнение с нацисткой.

К тому же, Джордж знал, что эта тема болезненна для нее: Элпис порвала отношения со своей семьей, а ее брат… как раз стал Упивающимся, и отец его поддерживал. От дочери же он отрекся, более того — явился в Министерство и устроил чуть ли не дебош: требовал, чтобы у нее отобрали «родовую фамилию» и оставили «одну кличку, как у собаки».

(Когда группка молоденьких медиведьм решила обсудить это в столовой Мунго, Элпис громко заявила, что в таком случае от своей «клички» она тоже готова отказаться, и будет пользоваться лишь вторым именем — Юфимия, которое ей дала покойная мать. Но пока и первое имя, и фамилия были при ней)

— Так вот, — хмыкнула Элпис, невесело отсмеявшись. — Оказывается, он и Мэрайю чем-то задел, причем, будучи «чистым». И Эду что-то высказывал про недостаточную компетенцию. Приятный джентльмен, что и говорить… А наш огненный рыцарь решил ему отомстить. Перед выпиской Джеральдса Ник не сдержался и поскандалил с ним. Усомнился в его героизме. Грязные у него методы, мол, были на войне, судя по той шпионке. Старик тогда опять Мэрайю обидел, кажется…

Джордж присвистнул и чуть не уронил чашку.

— А что за это было Нику?… — спустя пару секунд спросил он. — И пациенту, я надеюсь, не сделалось хуже?…

— С пациентом ничего не сделалось, а вот Ник огреб, — вздохнула Элпис. — Ты никогда не замечал трость у кровати пострадавшего? Ну так вот, нашему герою повезло ее прочувствовать на себе…

Джордж молчал, прикрывая рот пустой кофейной чашкой и силился не хрюкнуть: его злил надменный и озлобленный старик, но его было и жаль, как одинокого и больного человека, чья молодость пришлась на самую страшную войну; жаль было и Ника, конечно — побитого и опозоренного на весь госпиталь. Пострадал за любовь, выходит… Вся ситуация была, как в плохом цирке — к счастью, хоть не древнеримском, раз обошлось без жертв.

Некстати в голову полезли картинки: отточеным прыжком Джеральдс подскакивает с койки и начинает гонять Сметвика по всей палате тяжелой тростью с набалдашником, да на радость остальным больным…

— А все теперь знают про Ника?… — аккуратно спросил Джордж.

— Старый паук вопил и сквернословил на все пять этажей, — поморщилась Элпис. — Потом вопил и сквернословил Прюэтт — этажа на четыре. Так что Николасу сейчас трудно, да. Тонкс и Роул вот поддерживают, как могут… — девушка помолчала пару секунд, но потом подняла на него злой взгляд. — Зря он так со стариком, неправильно бить по больному — но разве Джеральдс был к нам справедлив?!

Джорджу оставалось только руками развести.

— Грешно сплетничать! — громко хмыкнул этот самый Николас, стоя в проеме. — Меня уже за другое отмудохали, а тебя, дорогая, ожидают.

В этот раз старую скрипучую дверь он открыл неслышно.

«Это знак, чтобы больше не трепать других» — решил Джордж и, неловко улыбнувшись, прошел мимо Ника — тот принял напыщенный, наглый вид.

Что ж, сутки и правда начинались беспокойно.

Итак, 1960-й учебный год и канонные персонажи:


Старосты (1944 - 1945 гг.)

Фабиан Прюэтт, Поппи Стюарт (в замужестве Помфри) — Хаффлпафф
Корнелиус Фадж, Мириам Страут — Рейвенкло
Эдгар Боунс, Энид Уркварт (в замужестве Лонгботтом) — Гриффиндор
Гидеон Прюэтт, Айрин Бэддок (в замужестве Нотт) — Слизерин


Новенькие ученики (1948 - 1949 гг.)

Аластор Моуди — Гриффиндор
Эммелина Вэнс — Слизерин
Эдвард «Тед» Тонкс — Рейвенкло
Николас (он же Гиппократ) Сметвик — Слизерин
Рудольфус Лестрейндж — Слизерин
Корбан Яксли — Слизерин
Августус Руквуд — Рейвенкло
Шивон О’Мэллори (она же будущая миссис Эббот, мать Ханны) — Хаффлпафф
Ричард Эббот (он же отец Ханны) — Хаффлпафф
Харриет Медоуз (она же будущая миссис Диггори) — Гриффиндор

#всем_пох #хэдфанон

Еще один эпизодик про неумных подростков (формально ГП, но вы этих людей не знаете)


Ленора раздраженно закурила и всмотрелась вдаль — чертова английская влажность и непроходимые туманы ее когда-нибудь доконают! Еще и сигарета намокла…

Она рефлекторно отошла от окна в отцовскую спальню — и взяла новую сигарету. Надо было все же вызывать «Ночного рыцаря» — но не хотелось трястись в компании бездомных и шлюх.

«Зато как хорошо будет, если отец сейчас вернется и застанет тебя…»

Да нет, чушь. Он еще неделю будет в отъезде. А там уже и она окажется далеко отсюда. Если все сложится… Кузина не должна подвести. Дня два Ленора собиралась провести у нее, в Ирландии — а оттуда махнуть на материк. Недели ей на это хватит.

В голубоватой мгле наконец зажглись два желтых светящихся шара — ни дать ни взять, Василиск из легенды. Салазар оскорбился бы от такого сравнения, конечно… Ведь это было всего лишь дешевое маггловское такси. Ленора слишком сильно сжала окурок в пальцах — так, что случайно раздавила его. Все же нервозно — без разрешения покидать родной дом. Причем, скорее всего — навсегда.

Она бросила последний взгляд на белый, неживой особняк и нырнула в теплый салон, пропахший чем-то приторным. Магглокровная приятельница с Рейвенкло как-то предупреждала о назойливых таксистах, но хоть в этом должно было повезти!

Но нет, не повезло…

— Откуда бежите? — улыбнулся водитель: усатый толстяк с лучиками морщинок вокруг глаз. — Из дома?

«Веселый, — подумалось Леноре. — Значит, легонький ум»

— Нет. С выпускного.

И пусть он наконец замолчит.

— Вас кто-то обидел? — неожиданно искренне спросил усач.

Леноре стало не по себе — давно она не слышала таких ноток. Точнее, слышала от одного человека, но о нем она себе думать запретила. Была еще мама — умершая три года назад. А отец… Леноре исполнилось восемь, когда он хохотал над ее паникой перед портключами, каминами и аппарацией. С тех пор мало что изменилось. И страх перед магическим передвижением тоже остался — поэтому она и ехала в такси.

— Нет. Я обидела.

— Подружек? Это бывает… — философски начал толстяк. Еще и свободной рукой по воздуху провел, мудрец дракклов.

Ему невдомек, что у слизеринок нет подружек — там соперники, а не друзья. Такая уж специфика Дома. А чем заканчивается дружба слизеринцев пару месяцев назад наблюдал весь Хогвартс. Долли Амбридж была на высоте, других слов не подберешь. Бросить несправедливо наказанную подругу ради стервы Хорнби — это был высший пилотаж.

Ленора покривилась: третьекурсница Кэрол Мелифлуа крепко сдружилась с выскочкой Долли Амбридж — и здорово подпортила себе этим репутацию. Амбридж была полукровкой, причем, милой только на словах: у них на факультете была еще одна такая, Рита Скитер — презренное существо, доносчица, фрейлина тех, кто посильнее.

Долли активно брала со Скитер пример. Она не просто так подлизывалась к Мелифлуа — ведь та гуляла под ручку с целой Блэк. С Андромедой, конечно — Беллатрикс была старше, да и не потерпела бы рядом с собой ни худородную, ни уж тем более полукровку. А полукровка пыталась налаживать связи через других — что ж, похвально.

Непонятно только, на черта Кэрол сдалась бедная, некрасивая и бесталанная Амбридж, когда у нее Андромеда в товарках — но глупая лягушатница явно дружила с Долли всерьез. За что и поплатилась: когда Мелифлуа подставили, Амбридж никак не заступилась за нее и перешла под крылышко ее обидчицы. До покровительства Андромеды Долли так и не дотянулась — и стала налаживать новые связи. Обидчица — маленькая тварь Хорнби — была выгодным вариантом. А Кэрол просто оказалась отработанным материалом.

Вот такая она, слизеринская дружба.

— У меня нет подружек, — гордо провозгласила Ленора, перекинув ногу на ногу. — Я обидела своих женихов. Вот их у меня их несколько.

И пусть теперь этот тупоголовый косный ханжа корчится до самого вокзала! Будет же корчиться, да?

— Хм, — усач удивленно приподнял брови. — Что ж, это интересно… Я что-то слышал про сексуальную революцию и прочее, да.

Ленора обиженно сникла, отвернувшись к окну. И это всё?! Не такого эффекта она ожидала. Странный маггл…

По крыше такси неприятно забарабанил дождь. «Хоть он осуждает» — ухмыльнулась она про себя.

— А которого из них вы любите? — спросил толстяк, улыбаясь в усы.

— Из кого? — Ленора чуть не поперхнулась. Она уже и думать перестала о своем перформансе.

А таксист откровенно веселился:

— Из женихов ваших!

Ветер за окном развылся, как дурной пес лесничего Хагрида. Ленора вновь хотела ответить что-то дерзкое, но воспоминания о выпускном как будто сковало горло ледяной коркой.

— Никого, — наконец выдохнула она. — Тем, кого любишь, больно не делают.

— Всякое бывает, — неожиданно серьезно ответил толстый водитель. — Жизнь длинная и разная.

«Ну, раз его не потрясла моя безнравственность — может, хоть на мою подлость отреагирует?» — Леноре почему-то жутко захотелось рассказать ему всю ту мерзость, что она сотворила.

— А вот представьте, что я встречалась с двумя. И они — кузены.

Все смешинки куда-то сбежали с лица таксиста — что ж, неплохо. Меньше будет строить из себя всепонимающего святошу.

Но тишина воцарилась ненадолго — любопытство в таксисте явно победило брезгливость.

— И как же вас так угораздило?

Ленора зло стиснула ремень сумки:

— Четыре года я была порядочной и мне нравился только один. Я его не любила и не собиралась за него замуж, конечно — он был дикий и неуправляемый…

«А еще красивый, талантливый, непокорный…»

— Презирал правила и очаровывал всех окрестных девчонок? — понимающе усмехнулся усач.

— Не без того, — она кивнула, вспоминая нахальные глаза Бэзила. — А еще мы… были с враждующих факультетов. Свои же могли затравить за дружбу или роман с «врагом».

Бэзил был гриффиндорцем, «облезлым котярой» в глазах ее одноклассников. А она была «скользкой гадиной» — в глазах его. И почему у Рейвенкло и Хаффлпаффа никогда не было такой проблемы…

— Ну и нравы… — водитель укоризненно поцокал языком.

— Но ему было на это плевать, — продолжала Ленора, почувствовав волну гордости: вспомнила, как Бэзил колотил каждого, кто пытался влезть в их дела или оскорбить ее. — Уже это поднимало его над толпой слюнтяев, слушающих маменьку и ищущих чужое приданое.

— И что же случилось потом?…

«Потом у Бэзила умерли родители. Типичный чистокровный союз: отец был пьяницей, а мать — упоенной страдалицей, которую сын все детство защищал от деградирующего мужа»

Бэзил тогда был невыносим, но она терпела — всё же у человека горе. А еще душу пожирали тревога и злоба — она представляла, как через несколько месяцев останется наедине со своим холодным насмешником-папашей — вся в его власти, и он будет управлять ее судьбой. Почему-то тогда она не думала, что можно вот так сбежать из дома с аттестатом и одной сумкой на плече…

— А потом у моего красавца окончательно зашел ум за разум, и он предложил мне омерзительный розыгрыш. А мне было скучно, и я согласилась. Мы часто ссорились, никто бы не удивился, если бы я начала встречаться с другим…

Леноре снова показалось, что горло забило льдом — теперь надо было озвучить суть их милой шутки.

Но тут болтливость водителя оказалась как нельзя кстати:

— Вы прикинулись, что влюблены в брата своего ухажера?

— А вы сообразительный, — хмыкнула она, старательно не глядя на таксиста.

— Хм, — толстяк нахмурился, и с его добродушной физиономией это смотрелось комично. — Ну хорошо, вам было скучно… А ваш возлюбленный для чего над братом поиздевался?

— Позавидовал, — Ленора только сейчас поняла, что это было. — Его брат имел меньшее, но был счастлив.

«А еще Эда любили. Любили родители — несмотря на хромоту, несмотря на поступление в “презренный” Хаффлпафф, несмотря даже на то, что его отец не был ему родным. И в школе тоже любили — Эд умудрился к первому курсу завести целую компанию. Ему не нужно было выдирать себе кусочки тепла, несмотря ни на что — видимо, это Бэзила и взбесило»

— Очень скоро мой бывший ухажер окстился, — Ленора покривилась, припомнив его испуганное лицо. — Строго велел мне прекращать, как феодал какой-то. А я не захотела.

Что ж, вроде бы и всё. Самое ужасное сказано. Но «камень» с души не упал — она, скорее, просто онемела.

— Вам тот парень, его кузен, по-настоящему понравился? — тихо спросил водитель.

«Понравился... Да я, драккл дери, влюбилась в него! В первый раз в жизни!

Семь лет училась рядом — не замечала, даже посмеивалась, а здесь… Сама не поняла, что происходит»

— Да, вот такая я проститутка! — зло рассмеялась Ленора. Смех по звуку больше напомнил судорожный хрип, но да ладно — конопатая задавака Прюэтт еще страшнее хохотала.

— Ну, я такого не говорил… — растерянно улыбнулся усач. — Но добром дело не кончилось?

— Естественно, — рассказ подходил к своей отвратительной кульминации. — Бэзил принял всё, как есть, и помалкивал: устыдился, а может, побаивался, что добрый дядюшка-опекун лишит его наследства за такие шутки. Я тоже почти успокоилась — ну, пошутила сначала немного, но потом ведь всё было всерьез! А о тех нескольких днях никому знать не надо… Но ложь всегда вскрывается в самый неожиданный момент.

«Особенно когда на выпускном бывший кавалер решает продолжить династию алкоголиков, упивается, как свинья, и распускает свой язык»

— Я надеюсь, никто никого не убил? — нервно хохотнул таксист. И, кажется, напрягся из-за ее молчания.

«Спасибо МакГонагалл и Спраут. Да и Дамблдор со Слагхорном хорошо сработали. Диппет одновременно верещал, что вызовет авроров, и ужасался гигантскому скандалу, но уважаемый директор всегда таким был»

— Нет, я не настолько роковая женщина, — Ленора наконец подняла на толстяка глаза. — Да и вообще… Теперь всё неважно.

— Вы не говорили ни с кем из них после случившегося? — участливо спросил водитель. Мерлин, да он ей, грязной, сочувствует! Вот же глупый маггл!

— Первый мой являлся. Я его выгнала.

— А второй?

От одной мысли, что нужно посмотреть Эду в глаза, у нее закружилась голова. А письмо ему передаст ее верная домовушка Линни — но через неделю, когда ее уже точно не будет здесь.

И пора заканчивать этот вечер откровений.

— У меня поезд ровно в пять. Мы уже опаздываем.

Никто никуда не опаздывал, конечно.

Автомобиль, кажется… встал в пробку, так это называется? Но если спросить у маггла — точно решит, что она сумасшедшая.

Ленора вздохнула — никакого очищения не случилось: на душе было муторно, словно грязь со дна поднялась.

И дождь, как назло, снова заколотил по окнам.

— Так может вам всё же поговорить? Ну, с вашим вторым молодым человеком? Так же нельзя уехать…

Мерлин, какая потрясающая наивность! И это после того, что она ему рассказала!

— Легко вам рассуждать! — Ленора скрестила руки.

— Не легко, — пожал плечами таксист. — Мы вот с моей невестой тоже на выпускном поссорились… Из-за ерунды, причем.

— И это ваша невеста на колдо…фотографии? — она перебила его, кивая на карточку, стоящую на панели. Со снимка улыбалась худощавая женщина, а рядом лучился довольством и сам толстяк. — У вас потом родилось пять розовых карапузов и принцесса-дочка? И собаку вы завели?

— Я больше люблю кошек. И это моя жена, — мягко поправил ее таксист. — Энни была медсестрой и ухаживала за мной в госпитале после войны. Жаль, сын у нас всего один… Но зато какой — инженер!

«Поздравляю!» — чуть было не хмыкнула Ленора этим мещанским радостям. Но сдержала себя и лишь кивнула.

Машина теперь застыла на перекрестке. Скорее бы доехать… Морось уже превратилась в настоящий ливень, разок ударил гром.

— А моя школьная любовь, Никки… она погибла в сороковом при бомбежке, — тихо проговорил усач.

Леноре показалось, что гром ударил еще раз.

— Я тогда был уже на фронте, не понимал, почему она не отвечает мне, злился — я же извинился в письме!

Толстяк смотрел на дорогу, но его глаза будто провалились туда, в сороковой год. Ленора почти увидела, как он, худой и безусый вчерашний школьник, отдыхает между обстрелами, слушает радио или разговоры других — и вдруг узнает, что его любимая молчит вовсе не из-за строптивости…

— Соболезную, — пробормотала она.

— Сначала я думал, что она гордится,

Никки всегда гордая была… — таксист изломанно улыбнулся.

Лучше бы не улыбался.

— Короче говоря, я узнал о бомбежке только через две недели, а приехать смог вообще через три месяца. Всё надеялся, что ее в тот день не было дома…

— Вы так и не попрощались?… — тихо спросила Ленора.

— Нет, — водитель стал преувеличенно внимательно вглядываться вдаль. — Не успели. Но мне показалось, я видел ее, когда поезд уже тронулся. У Никки были проблемы со временем...

Гром еще несколько раз прогрохотал — и ливень стал заканчиваться, сквозь туман даже начало вырисовываться здание вокзала.

Ленору внезапно охватил непонятный ей мандраж.

— Мне очень жаль вашу невесту. И вас, — затараторила она, не слишком понимая, что говорит. — Но сейчас не война. Всё уже сделано и обвинять на сей раз некого, кроме себя.

— Война может случиться в любой момент, — просто заметил таксист. — И болезнь, и несчастный случай… Или просто разлука на всю жизнь. И обвинять потом вы будете именно что себя. Поговорите со своим молодым человеком. А то не по-людски как-то.

«Не по-людски! Надо же! Всё-таки ханжа: строил из себя ангелочка, а на деле осуждал!»

— А белое пальто вам не жмет?! — невоспитанно громко воскликнула Ленора, чуть было не швырнув в таксиста деньги. Хорошо, что у нее только сумка — можно быстро выскочить из проклятой тарантайки и бежать на вокзал, не оборачиваясь.

#писево
#хэдфанон


…Кажется, формула сработала — кровотечение стало останавливаться и края раны начали сходиться. Но у Мелифлуа, похоже, поднялась температура — придерживая ее, Эрвин даже через блузку почувствовал, что девочка совсем горячая.

Ох, как невовремя она пришла в себя! Разумеется, тут же принялась оберегать свою честь: злобно сощурилась, собрала последние силы и стала отбиваться — прямо как тот зайчонок.  

— Да нужна ты мне больно! — не выдержал Эрвин, чувствуя, как краска заливает лицо: творился маггловский цирк, да и только. — Меня маленькие не интересуют, поверь!

Мелифлуа запыхтела и вцепилась в свою запачканную блузу, как в последний оплот — что ж, пускай, он все равно уже все сделал. 

Эрвин порылся в карманах — о чудо, пузырек с обезболивающим зельем оказался на месте. Он носил его на случай сильных болей в ноге, хотя обычно курил в таких случаях — он же не барышня, чтобы все время таблеточки кушать! 

— Пей! Быстро! — скомандовал он, надеясь, что голос звучит достаточно сурово. Кэрол недоверчиво поднесла пузырек к губам, поглядев так, будто там не лекарство, а джин. Но все же выпила, морщась. 

— Ну да, не лимонад, — вздохнул Эрвин, отвернувшись к окну. — До дна надо. 

Вот же удивительно: майский день все так же слепил солнцем и благоухал цветами — и жизнь продолжалась, несмотря на чьи-то беды. А Эрвина почему-то всегда пугали проявления зла при белом свете. Значит, оно настолько распоясалось, это зло, что происходит не под покровом ночи… У него даже боггарт был дурацкий: черная фигура под золотисто-розовыми лучами. 

И почему… 

Возможно, из-за того, что ни один летний ясный день не помогал справиться с болью ни после полиомиелита, ни после драконьей оспы? А может, с тех пор, как Эрвин в детстве случайно подслушал рассказ мамы про гибель ее любимого брата — оказалось, что ей известие о смерти тоже пришло погожим утром. 

 — Полегчало? — спросил он у Кэрол. Он продолжал придерживать ее, чтобы она не свалилась и не прислонялась к прохладному стеклу: еще простудиться не хватало, у чистокровных девочек обычно здоровье никакое. 

Мелифлуа кивнула, да и по ней было видно: испарина ушла, щеки слегка порозовели. 

— Я смогу дойти сама… — прошептала она. 

— Не сможешь, — Эрвин вздохнул: Ленора, наверное, уже полчаса его ждёт в саду, а он тут резвится… Она сдала экзамен вчера, экстерном — она вообще такая умная!

— Не вздумай брыкаться и выдираться! — мрачно предупредил он и поднял растерявшуюся Кэрол с окна. А что будет, если он ее уронит, со своей-то хромотой… Как бы взять ее получше, чтобы не травмировать? Придется придерживать ниже спины, а ей это не понравится.

«Точно: сопит недовольно, но хоть молчит»

— Давай, за шею берись… Ух, пальцы холодные какие! — да еще и мокрые, как будто снега за воротник насыпали! 

— Ага, как у лягушки, — фыркнула пострадавшая, устраиваясь у него на руках. — Фирменное блюдо «Лягушачьи пальчики» знакомо вам, судя по вашему происхождению?  

— Судя по твоей фамилии, тебе оно тоже знакомо, — Эрвин покачал головой: что ж, ей действительно стало легче, раз хамить пытается, канарейка подбитая. — Не больно?

— Нет… — глухо отозвалась Кэрол. — Вы же понимаете, что если нас увидят, то вам придётся взять меня в жены?

#всем_пох
#реал
#спб
возможно #юмор

Петербург не перестает удивлять.

Шла по Среднему проспекту В.О. (буквально рядом с метро) и застала следующую картину: допившийся до хрен знает чего товарищ орал на собственный лик в витрине. «Думаешь, я тебе не ввалю?!» — вопрошал он врага в отражении.

А на дороге остановился таксист и с воодушевлением поддержал сие действие. «Да, давай, врежь ему!» — крикнул он этому воинственному человеку.

Дожидаться финала я не стала.

#хэдканон
#упрт

Дурной хэд номер два: Эбботы - вполне себе отмороженная чистокровная семейка, которая отмудохала не оценила поступление сына на Хаффлпафф, а в дальнейшем чуть не убила магглорожденную невестку с ее двумя детьми-полукровками. И да, это все родня милой девочки Ханны Эббот.

#хэдканон
#упрт
#тонксы

Дурной хэд номер раз: Тед Тонкс познакомился с Андромедой Блэк, когда он подрабатывал и отхватывал в баре — а она там оказалась, потому что забежала спрятаться от навязчивого кабана с яйцами юноши своего круга.

#всем_пох
#картинки_в_блогах

Учитывая, какое люто-холодное в СПб нынче лето - уже и Нового Года как-то хочется…

#всем_пох
#хэдканон
#фанфики
#трудовыебудни_в_мунго

Немножко отрывков к предыдущему посту


1974 год

Джордж Суоллоу, вчерашний выпускник целительских курсов, перестал улыбаться весеннему утру и округлил глаза.  
В кабинете профессора колдомедицины А. Л. Прюэтта висел омерзительно-яркий макет женской груди с искусно вылепленным шанкром. Хотя волоски на макете мужского достоинства, признаться, были исполнены даже с большей тонкостью. На члене язвы, разумеется, тоже были. Как и сыпь на широченной спине — третьем макете.  

— Скульптор, — подмигнул Тед Тонкс, отыскивая в ящике забытую карточку. — Сам ваяет.  

Но это-то ладно: Джордж на учебе и вживую такое видал — однако довершали триптих стихи собственного сочинения Прюэтта.

— Пойдемте, передам вас прямо в лапы монстра, он вроде бы в ординаторской, — Тонкс, медведь белобрысый, утянул Джорджа из вотчины профессора, и он не успел дочитать стихотворение.  

Но успел увидеть слова «если будешь ты совать», «в кровать», «покупать» и «надевать».
Холст с «поэмой» был взят в раму и украшен золотистыми вензелями.  

…В ординаторской Прюэтт не обнаружился, зато там была прямо-таки художественная пара: девушка лет двадцати двух, с темными вьющимися волосами и черными живыми глазами, яркая гордой и неприступной красотой, и рыжий молодой человек чуть постарше, похожий сразу на всех прекрасных рыцарей — или все же принцев? Нет, маловато спеси — из романтических книг.

Не поспорить, вместе они смотрелись поэтично. И весьма гармонично ругались, мешая гэльский и ирландский… судя по всему мат, да. «Рыцарь» еще и присовокуплял к ругани какие-то слова на неведомом Джорджу языке. Немецкий, что ли? Нет, вряд ли.  

Казалось, сейчас они подерутся.  

А в углу сидел еще один тип — одного с рыжим возраста, на вид злющий и уставший. Вот он был похож на надменную особь королевских кровей: так должен выглядеть типичный чистокровный мерзавец, который плетёт интриги в Министерстве и бьет прислугу хлыстом. Левой рукой он подпирал щеку, в правой держал дымящуюся кружку — и казалось, уже был готов выплеснуть содержимое на спину шумному рыжему. Джордж, пожалуй, попытался бы влезть между ними всеми — но он помнил по школе, что Эд Роул, внук второго богача островов, не станет швыряться кипятком, а Ник Сметвик, хоть и слизеринец, но девчонку не ударит. Уж скорее это сделает сама девчонка — Мэрайя, дочь гордых шотландцев МакДугаллов, кулаками работать умела всегда.  

— Думаю, моих друзей и ваших будущих коллег вы узнаете, Джордж, — елейно улыбнулся Тед, по-пасторски сложив руки на груди. — Но на всякий случай: целитель Сметвик – наша знаменитость, целитель МакДугалл — молодое дарование, целитель Роул — более известен, как Мистер Многодетный Папаша Мунго…

— …и целитель Тонкс, вскрывает тела без заклинаний, ибо язык у него, как бритва, — мрачно покосился на коллегу «папаша», отвлекаясь от спины Сметвика. — У меня всего-то двое детей, если ты заб… — тут он заметил новенького и соорудил доброжелательное выражение лица. — Здравствуйте, первокурсник Суоллоу! Простите наш моветон. У нас здесь своя атмосфера.

Джордж помахал рукой, как в школе: Роул был старостой Хаффлпаффа, его родного факультета.  
Вспомнилось, как усерьезненный Эд показывал ему, Карадоку Дирборну и Ноэми Уинтерманн, как правильно управлять метлой, а староста девочек, Эмили Сметвик (сестра Ника-скандалиста), немножко ругалась и поила их всех чаем после тренировок. И они оба защищали их троицу грязнокровок от гадкого отличника Бёрка, толстяка Гойла, девицы Эйвери и их общего прихлебателя Малфоя. Да, хорошее было время…
Из потока воспоминаний Джорджа вырвал сиплый, неприятный голос:  

— Я не понял! Больные сами себя перевяжут, или что?!  

Сухощавый, невысокий и юркий человек, весь веснушчатый, как яйцо дикой птицы, появился в ординаторской совершенно внезапно. 
 
— Вы здесь чем занимаетесь – от-ды-хаете? А ну быстро все трое по местам, и чтобы без звука! Я сказал без звука, Сметвик, если хочешь хоть минуту еще здесь проработать!  

«А вот и, собственно, профессор А. Л. Прюэтт…»

— Бегите отсюда, пока не поздно, сделайте вид, что не приходили, — ухмыляясь, шепнул Тед.  

— У меня диплом с отличием! — так же тихо возмутился Джордж.  

— Ну… Положите свой диплом под горшок с цветком.

#всем_пох
#хэдканон
#фанфики

Целитель Прюэтт представляет своих учеников разных годов.

Вот они, слева направо: Николас Сметвик по прозвищу «Гиппократ» (самый борзый, бицуху показывает), Джордж Суоллоу (отошёл в сторонку от греха подальше), Эверард Роул (парень уже явно кончился), Поппи Помфри (она тут самая бывалая), Элпис Таунсенд (спряталась за дорогим учителем, ее не видно), Мэрайя МакДугалл (весьма напряжена) и Тед Тонкс (ему не повезло больше всех).


«Вот это и будет вас лечить, леди и джентльмены!» — говорит Прюэтт. Сметвик ухмыляется. Остальные примерно в ахуе.

Этот год был непростым… С#ка, ох, каким непростым… Короче, непростым.

Ну, может гадость или приятность хотите автору сказать по поводу его великого творчества :)

#хэдфанон #писево

— Что это такое? — исступленно орал отец, размахивая «Спеллой». Точнее, парой вырванных странниц.

Кэрол даже удивилась — рыбье лицо главы их небольшого семейства не выражало такого гнева… да, пожалуй, ни разу за последние семнадцать лет.

Разве что когда она попыталась сбежать месяц назад... Но «не получилось, не фартануло» — как грубовато говаривал Ник Сметвик, редкий хам и староста Слизерина.

Хотя ей и старшая сестра, и лучшая подруга помогали, и профессор МакГонагалл ждала. Но увы. А после той ночки с прерыванием Кэрол и человеком себя перестала чувствовать — так, заведенная, бесполая кукла с движущимся лицом. Даже слез уже не было. И стать обратно человеком не хотелось. Равно как не хотелось ни карьеры, ни замужества, ни любви — что-то все ее любови слишком плохо заканчивались: то невзаимностью, то скандалом. Да и смысл менять одну неволю на тысячу других?

Хотелось только покоя.

«Страницы 25 и 26. Разворот. Автор — Рита Скитер» — отстраненно и сонно подумала она, поглядывая на совершенно спокойную мать с мундштуком в изящных пальцах.

Разворота хватило, чтобы убить ее для общества. Но страшно ей уже не было.

«Жаль только, на колдографиях так плохо получилась, некрасиво»

Кэрол хорошо знала автора статьи: Рита Скитер тоже была слизеринкой, но чуть старше — училась на третьем курсе, когда Кэрол приехала поступать на первый. Полукровка — кажется, отец Риты был из грязнокровок, а ее мать за брак с ним отлучили от семьи. Типичная история.

Рита была симпатичная, но слишком ярко одевалась и красилась для их круга. И взгляд всегда был цепкий, как будто оценивающий.

«Даже когда улыбается. Особенно когда улыбается» — Меди почему-то всегда недолюбливала Риту, хотя вполне мило с ней говорила.

И вот мисс Скитер стала преуспевающей журналисткой…

Кэрол незаметно сморгнула — ей вдруг стало по-детски обидно: она ведь никогда не обижала Риту — «малявки» вообще со старшими редко общались — что им было делить?!

Разве что Кэрол около месяца зло зыркала на Скитер, когда ее первая любовь, все тот же Ник Сметвик, позвал Риту в кафе мадам Паддифут. Но Ник был выпускник, совсем взрослый парень: вряд ли они с Ритой замечали серую третьекурсницу Мелифлуа.

Так за что же Скитер взяла и росчерком пера доломала ей жизнь?!

— Papá, она-то здесь при чем?! Это же вы запросили у Дагворта деньги!

Кэрол вздрогнула, выныривая из грязной, удушающей толщи мыслей — сестра, откуда ни возьмись, появилась на пороге и в секунду метнулась между ней и отцом.

Откуда вообще она здесь, ведь точно с утра уходила в Косой переулок…

— Это же какая-то вопиюще неприличная сумма была! Вы еще и замуж ее отдать хотели за…— Колетт поперхнулась. — За этого! За сволочь, á violeur… Либо деньги, либо такое! Отвратительно!

Кэрол увидела, как спина Колетт слегка подрагивает. Сестренка, в отличии от нее, испугалась красной физиономии отца, но все равно защищала ее…

Она дотронулась до Колетт и попыталась отстранить ее от себя — но та осталась стоять на месте.

— Что?! — снова гаркнул отец. Невелик же у него лексикон сегодня… — А ну заткнись и убирайся к себе, бездельница, le petite putaine, такая же, как и сестра твоя! Кому мне вас теперь сдавать?! — ан нет, вполне широко ругается!

Кэлвин, папашина гордость, к сожалению, уехал к дальним родственникам на каникулы — а то бы отец так не распалялся при наследнике.

Он приблизился к Колетт, помахивая страницами, как гонконгская куртизанка — веером, и мать, до этого наблюдавшая молча, перестала криво усмехаться и открыла было рот, чтобы защищать любимицу.

Но ей не понадобилось — Кэрол вышла вперед, уже явственно отстраняя сестру. Еще не хватало, чтобы отец и ее по щекам избил. Дея, бедненькая, вот уже получила, да и она сама…

Жуткое было унижение сегодня — а спустя полчаса всё так же приходилось стоять в одной ночной рубашке и слушать… Но, слава Мерлину, хоть понимая, что произошло — спасибо журналу.

И кожа уже не так горела.

А ведь Кэрол согласилась молчать. Она согласилась прикрывать его — мать оттаскала ее за волосы, как эльфийку, а папаша больно ткнул лицом в магический договор, где все претензии отзываются; пришлось подписать, и нарушение сулило ей беды.

Она перетерпела и тайный осмотр каким-то колдомедиком, и зелье, обжигающая боль от которого, наверное, ни с чем не сравнится — и испуганный приговор этого медика.

А родители вот не испугались — в обход рекомендаций дали ей еще одно зелье, чтобы ее покупатель в первую брачную ночь ничего не заподозрил.

Но все эти манипуляции не помогли. Всё равно всплыла сенсационная история о том, как шестикурсница благородного происхождения, будучи нервнобольной, прямо в школе соблазняла, а потом ранила письменным пером молодого, но стойкого профессора — за невзаимность.

Всплыла потому, что отец хотел слишком много денег. Ему заплатили, но ему не хватило .

И Дагворт, папенька изнасилованного двадцатичетырехлетнего профессора, заплатил ещё раз — только Рите Скитер, а не своему шантажисту.

«Или сразу всю “Спеллу” купил? А что, он не очень знатен, но зато богат, точно богаче нас, приезжих “лягушатников”».

Сам потерпевший профессор комментариев не давал. Поговаривали — поправлял психическое здоровье и пробитый плечевой сустав где-то в Италии или Испании.

«А я ведь точно помню, что он меня чуть не задушил своей раненной рукой… Магия, не иначе!»

И Кэрол внезапно рассмеялась — легко и звонко.

Стены у меня картонные, поэтому представляю вам, уважаемые жители, разговор соседей:

— *неразборчивый текст на французском*;
— *неразборчивый ответ на русском*;
— Да что ты писюна чешешь, я ж тебе по-французски говорю!

С днем рождения, вас!

#всем_пох

Я: шучу шутку, что мой гадкий перс настолько беспринципен, что за шесть нулей может и свинью отжарить.
Собеседник: о, вот это был бы идеальный пейринг с ним…

Хз, мне стало дико смешно, ибо флэшбек из «Джентльменов» вошел в чат. Правда, там бесплатно было.

#всякая_фигня
Совет мамы по поводу вредного препода:

Не унижай себя склочными и мелочными издевками за глаза.
Встань и брось шапку в противника на занятии. И гордо вскричи боевой клич индейских воинов.

#реал

Иду по улице, мимо меня шагают старшеклассники, обсуждают что-то, и один из них говорит: «Да Польша восставала больше раз, чем я за сегодня дрочил».

Теперь думаю - с его точки зрения Польша восставала часто, или наоборот…)

Подарила произведение:

Если бы не Ваша поддержка, эта история вряд ли бы вернулась к читателям. Спасибо!

Танец с розой