Шотландские страсти (джен)

Стрела, просвистев в воздухе, вонзилась в мишень совсем близко от центра. Гарри повернулся к аплодирующим девушкам, улыбнулся и отошёл, уступая очередь Гермионе.

Шли последние дни ноября. Старшекурсница, как и обещала, начала тренировать двух гриффиндорцев. Слабый протест Гермионы, что она не чемпион, девушка быстро пресекла, заявив:

— Это не означает отсутствия необходимости тренировок!

Так они и занимались. Помимо магии, девушка обучала их стрельбе из лука, владению мечом — в роли которого пока выступали трансфигурированные деревяшки. А также так необходимым в данный момент танцам.

Бал близился с каждым днём, а вместе с ним и второе испытание. Над загадкой золотого яйца они бились втроём. Безуспешно. Ничего, кроме визга, из него не вырывалось.

Так продолжалось до тех пор, пока Гермиона не схватилась за виски. Гарри и Айлин повели её в больничное крыло, встретив по дороге Седрика Диггори, который и подсказал, что яйцо нужно опустить в воду.

Когда мадам Помфри отпустила гриффиндорку, они втроём отправились в туалет и там последовали совету пуффендуйца: наполнив широкую раковину до краëв, они открыли яйцо, опустили его в воду и приложили к глади ухо. Тотчас надоевший визг превратился в песню о неком сокровище, которое необходимо вернуть за час.

— Понятно, что его нужно искать под водой, — в который раз заметил Гарри, наблюдая, как Айлин помогает Гермионе натянуть тетиву лука, слишком тугого для четверокурсницы. — Но как мне искать это? Дышать под водой целый час невозможно.

— Ты волшебник или кто? — спросила его Грейнджер, очевидно, вспомнив поход за философским камнем. — Это решаемая проблема.

— Лучше спроси, что это будет, — кивнула старшекурсница.

— Думаю, метла или мантия.

— Вряд ли. Метла есть не только у тебя, сомнительно, чтобы ими дорожили все чемпионы. О мантии-невидимке знаешь только ты и Дамблдор, а сокровище должно быть тем, о чём будет переживать каждый участник и зритель. Но что это может быть?

— Какие-то школьные реликвии? — спросила Гермиона.

— Может быть. Делай поправку на ветер.

* * *

Когда наступили Рождественские каникулы, Игорь решил, что пришло время начать план отступления из этого замка. Поттер уже многое усвоил, а если Каркаров и упустил что-то из учебной программы, ему поможет Розье. Закладки в его голове укреплены на всю жизнь, задание можно считать выполненным. Сразу после Святочного бала он покинет Британию, благо, оправдание есть — ученики в Дурмстранге без жёсткой руки распоясались, и их нужно приструнить.

Но одно не давало Каркарову покоя: если здесь Франсуаз, то почему она не проявила себя? Не узнала его? Сомнительно, ведь его узнал Крауч-Сеймур, а эта женщина недалеко от него ушла. Нет, если она и правда здесь, то явно всё поняла. Но почему ничего не делает? Готовит удар пострашнее? Или же у неё другой приказ? Сколько он ни пытался её вычислить, всё терпел неудачу. Она скрывалась, а значит, что-то замышляла.

Так или иначе, но Франсуаз — это угроза, и её нужно устранить.

Он решил не ждать, но действовать наверняка. Едва наступила ночь, Каркаров покинул корабль и направился к карете Шармбатона.

Проникнуть в неё было нетрудно: магу его уровня простые охранные чары — не преграда.

До этого директор Дурмстранга много раз следил за свиданиями Хагрида и мадам Максим. Директриса и егерь явно влюбились друг в друга и встречались почти каждый день, включая сегодняшний. Значит, ему Олимпия мешать не будет.

Однако, оказавшись внутри, Игорь столкнулся с затруднением: комнаты учениц и преподавательниц были неразличимы, а заходить в каждую времени не было.

Тогда он решил рискнуть. Превратив свою шапку в бумагу, Игорь наложил на неё чары звукового письма, транфигурировал из перчатки сову и, представив образ Франсуаз, отправил послание ей.

Но птица полетела к выходу из кареты. Разведчик бросился за ней.

Мужчина преследовал своё письмо сначала до замка, затем через деревушку и лишь после заметил, что сова летит к морю.

Выругавшись, мужчина отменил чары.

Франсуаз в Хогвартсе не было. Крауч его обманул.

* * *

В день Святочного бала Гарри нервничал. Танцевать на тренировке было легко: его неуклюжесть видели только Гермиона и Айлин, а здесь придётся вальсировать в Большом зале перед глазами всех учеников, преподавателей и гостей. Они, конечно, промолчат, но Поттер о себе не беспокоился — он привык к унижениям ещё у Дурслей. Он боялся, что опозорится Гермиона...

Послышались шаги. Четвёртый чемпион обернулся и от изумления раскрыл рот.

Гермиона была прекрасна: с завитыми в сложную причёску волосами, в лёгком бальном платье нежно-голубого цвета, с сияющей на лице радостной улыбкой и горящими от восторга глазами. Она казалась ему принцессой или феей. Айлин шла следом, облачённая в длинную голубую мантию мужского покроя, под полами которой виднелись чёрные сапоги.

Подойдя к девушкам, юноша поцеловал им руки. Улыбнувшаяся старшекурсница подтолкнула к нему Гермиону и пошла следом.

Чемпионы собрались перед дверями Большого зала. Седрик с Чжоу Чанг, Флёр с Роджером Дэвисом и Крам, которого, к удивлению как его коллег-чемпионов, так и МакГонагалл, под руки держали сёстры Гринграсс.

Наконец декан Гриффиндора подала знак, и избранные Кубком огня вошли в зал. Грянула музыка. Начались танцы, и Гарри забыл обо всём, залюбовавшись Гермионой.

* * *

— Вы не посмеете! — прошипел Снейп, когда Каркаров попросил его помогать ему, если не хочет доноса директору о своих взглядах на детей. — Скоро вернётся Тёмный Лорд, и вам лучше быть при нём!

— Что для меня лучше, уважаемый Северус, позвольте решать мне самому, — ответил Игорь. — Я потому и ухожу, что он возвращается: не хочу вербовать для него учеников! И вам тоже, Северус, нужно бежать. Вы ведь были двойным агентом? Так вот, вас попросят вернуться к вашей бывшей работе. А когда надобность в вас исчезнет, вспомнят, что вы знали чересчур много секретов. Что до «посмею или нет»... Я здесь считаюсь тёмным магом...

В лицо зельевару уткнулась палочка, и он обнаружил, что ему не хватает воздуха. Снейп начал задыхаться. Он упал на колени, пытался дотянуться до палочки, и тут кислород вновь хлынул в лёгкие.

«Это просто заклятие Конфундус, — подумал декан Слизерина, лёжа на земле и глубоко дыша. — Как я мог попасться так глупо?»

Он услышал хруст снега, а затем страшное для себя слово:

— Обливиэйт!

* * *

Они втроём возвращались в свою комнату и весело разговаривали. Выпитый пунш ударил в голову, и друзья то и дело смеялись.

— Нет, Гарри, ты не понимаешь! — Гермиона прижалась к любимому. — Я люблю тебя, и она тоже любит тебя! То есть мы обе любим тебя, вот...

— И давно? — Поттер пьяно икнул.

— С первого курса... Ты ведь на шею троллю кинулся! Я восхищённая была!

— А сейчас?

— Тоже, дурачок! — Айлин дала ему подзатыльник, но тут же потрепала по голове. — Я тебя с тех же времён люблю! Ты такой милый!

Они обе поцеловали его в щёки, отчего юноша улыбнулся.

— Я вас тоже люблю! Обеих! Вы — мои друзья, нет, девушки, нет, сокровище!

Чуть только он сказал последнее слово, как его озарила внезапная догадка. Юноша затормозил, и все трое упали на пол.

— Ты чего?

— Вы моё сокровище! Второе задание! В февральскую воду на час чемпионы нырнут ради...

— Людей, — закончила Гермиона.

Все разом протрезвели.