Джеймс Эванс и Школа Хогвартс (джен)

ВНИМАНИЕ!!

Один из соавторов ушёл в отпуск и временно отключён от интернета, так что несколько следующих глав будут выпущены со слабой редактурой, ибо ваш папочка не бум-бум, как ваша слава писат. Я тут сюжетам и описаниями занимаюсь, а диалоги -это боль... а делать себе больно так, чтоб другим было хорошо, я не умею, извиняйте.

______________________________________

Новый день, новые проблемы.

Почти половину ночи я не смог сомкнуть глаз. Голова вновь побаливала и, хоть я и очень хотел спать, моё положение всегда казалось неудобным. Так я и ворочался под одеялом до момента, пока голоса вокруг не стали такими громкими, что закрыть глаза было уже невозможно. С самого утра Волче и Итан собрались у кровати Кевина, помогая ему переодется, чтобы наконец поехать к мадам Марпл. Братец не мог оторвать руки от лица, пыхча и завывая от боли. За ночь его нос распух и покраснел, став похожим на картошку. Пока я слезал с койки и переодевался, ему помогли вылезти из нашего подвала и Волче в итоге увёз его.

Утро на базе началось, как всегда, с плотного и сытного завтрака. Ещё пару часов назад Диего и Абигейл растопили мангалы, набрали воды в кастрюли и, пошаманив над ними, состряпали нам плотный суп с лапшой. Я был не очень голоден, но всё равно у меня скрипели зубы от того, что мне приходиться ждать, пока сначала поедят старшие и очередь дойдёт до меня. Хотелось выехать поскорее к Изабелле и потеряться в её книгах. Занять свой мозг чем-то более полезным, чем непрекращающийся свербящий гул.

А, собственно, почему бы и не сделать это прямо сейчас?

— Джеймс, ты куда? — спросил у меня Фин, видя как я внезапно поднялся и пошёл за велосипедом.

— Я к Изе.

— А есть что, не будешь? — встревает в наше перекидывание репликами Эмили. Я вижу, как уголок её губ приподнимается и она ожидаемо спрашивает — Если нет, то могу я-..?

— Можешь забрать мою порцию.

Собственно, на этом разговор и завершился. Эмили махнула кулаком, вскрикнув победное "ес!", и они вновь вернулись к своим разговорам.

Пока я докатил велик до забора, почти все парни успели махнуть мне рукой и пожелать удачи, прежде чем я скрылся за дырой. Выкатывая байк к дороге, я уже привычно запрыгиваю на него и, оттолкнувшись ногой, жму на педаль. Велосипед уже хочет завалиться, но я крепко держу руль и, немного набрав скорости, выравниваю его. Ездить одному немного непривычно, почти всегда меня кто-то сопровождал, но больше чем за год я уже наизусть выучил путь до парикмахерской.

С утра ветер был ещё очень холодный и я моментально пожалел, что до сих пор не купил себе перчатки и шапку. Щёки и уши покалывало от мороза, будто на скорости мне в лицо врезались застывшие в воздухе льдинки. А ведь это ещё только середина октября... если зима наступит ещё раньше, чем в прошлом году, придётся покупать больше дров и, возможно, дополнительную печь. В прошлый раз, чтобы сохранить наш подвал в тепле, Джейк и Харон навесили у входа в несколько слоёв плёнки. Не тоненькой пищевой плёночки, а несколько тяжеленных пластов из прозрачной резины, толщеной с пол пальца. База тогда превратилась в настоящую теплицу. Печка грела воздух так, что после ночёвки я просыпался мокрым от пота, а стоило пройти сквозь брезент, так тебя обдавало холодом до стука в зубах. Никому это нововведение тогда не понравилось, но оно помогало здорово экономить и не тратить такое дикое число дров.

Размышляя о том, сколько мне нужно будет поработать и отложить денег, чтобы купить себе что-то тёплое, я в итоге доехал до нужного дома. Не смотря на ранние часы, я заметил сквозь стеклянные двери, как Иза возиться с волосами какой-то пожилой леди, накручивая и расчёсывая.

Оставив велосипед в небольшом переулке и приковав его за раму к столбу, я вошёл в здание. Тепло ударило по щекам, что их лишь сильнее закололо и я не выдержал, потёр их ладонями, чтобы немного унять это странное чувство. Изабелла была так занята работой, что даже не заметила меня, в вот Деда Тед, сидевший за перегородкой у своей стойки, наоборот улыбнулся и помахал рукой, тихо подзывая меня к себе.

Я прошёл мимо Изы, даже не здороваясь. Не хочу отвлекать её от работы. Подойдя к мистеру Теду, я замечаю как он возиться с какой-то странной штукой. Позолоченные шестерни в ларце, похожие на музыкальную шкатулку, только вот без какого-либо механизма, который эту музыку должен играть. Дедушка молча подаёт мне руку, здороваясь и потом возвращаясь к работе.

— Чего-т ты рано, сынок. Изанька он, с утра занята. — гнусавя, проговаривает Мистер Тед, горбя спину над рабочим столом.

— Вижу... а когда она освободиться?

— Да поди узнай, я-то что, будет она со стариканом своими планами делиться. — пробормотал Дедушка и, потянувшись под стойку, выудил из ящика коробку со сладостями. Он одной рукой раскрыл её, настойчиво подтолкнув в мою сторону. Ну, я и взял пару конфет и сунул в карман.

Став у стены, я ждал подходящего момента. Мне хотелось подойти к Изе тогда, когда мадам с её кресла уйдёт. Время шло, а Изабелла всё что-то начёсывала и подстригала этой женщине. Казалось, это вообще не собирается заканчиваться. Ну вот что там можно так долго делать, когда мадам и так выглядит нормально?

Однако, когда моя нога уже начала постукивать по полу в нетерпении, Иза всё же закончила. Женщина смотрела в зеркало на свою причёску, что-то щебеча, а потом расплатилась за работу и, чмокнув воздух у обеих щёк Изабеллы, вышла на улицу. Наконец, в парикмахерской не осталось посторонних людей. Сунув деньги в карман, Тёть Иза пошла к раковине мыть руки, а я, не теряя зря времени, направился к ней. Её густые брови на миг взлетели вверх, она очевидно не ждала меня сегодня. Собственно, это не удивительно, обычно мы вчетвером приезжали: Я, Кевин, Фин и Эмили, приезжали в строго определённые дни, а тут я, свалился ей на голову как снег летом.

— Доброе утро, солнце. — сказала она, вытирая руки и, потянувшись ко мне лицом, она чмокнула меня в макушку, заставив вжаться головой в плечи.

— Доброе... а мы... мы сможем сегодня позаниматься? — Спрашиваю я немного неуверенно. Я вижу, как Иза занята своими инструментами, опшикивая ножницы и плоские расчёски какой-то водой из флакона, а потом вытирая полотенцем. Она явно была занята, а я тут лишь надоедаю.

— Ох, прости, малыш, сегодня никак. У меня ещё клиентка через пол часа. — С этими словами Иза сочувственно посмотрела на меня. Её взгляд был таким, будто она увидела во мне жалобного дворового котёнка. Это заставило меня прикусить губу и начать пристально разглядывать этикетки на флаконах, что стояли на ближайших полках. Хотя они уже были достаточно далеко, чтобы всё, что я видел, было лишь размытым пятном. Проклятая близорукость.

— М... понятно. Ну я тогда пойду.

— Да подожди немного. — вдруг прервала меня Иза, погладив по закоркам, не давая мне мгновенно ретироваться. — Давай я дам тебе свой пропуск в библиотеку? Сядешь, почитаешь, подготовишься к следующему занятию. Ну и заодно... отнесёшь учебники, что я взяла?

— Хе, окак — раздался бодрый голос Деда Теда, что всё это время явно слушал наш разговор, хоть и не подавал виду. — Ты, значится, на целую неделю возврат просрочила, а Джеймс в итоге по шее от той злой ханжи отхватит?

— Деда! — воскликнула Иза, хмурясь и немного надувая щёки, как обиженный ребёнок. В прочем, это вызвало лишь улыбку у дедушки, хоть он и для вида поднял руки в знак капитуляции и вернулся к механизмам своей шкатулки. Изабелла снова повернулась ко мне. — В общем, да... мне и правда нужно было отнести эти книги. Сможешь это сделать? А заодно сядешь и позанимаешься немного. Помнишь, какой параграф мы учили последним? было бы здорово, если бы ты повторил и прочитал ещё пару разделов вперёд. Посмотрим, как ты умеешь самостоятельно усваивать материал.

— Хорошо. А где находится эта библиотека?

— Хм, как бы объяснить? — Иза какое-то время молчала, размышляя и параллельно роясь в висящей на крючку сумке. Вскоре она достала оттуда пропуск, который был похож на маленькую книжку с одной страницей. — Вы с Дениской были в промзоне? На овощебазе там, или на жд?

— Нет вроде, но она издалека показывала, где это. Там ещё станция была, где нагружали поезда, да?

— Верно. Там если пойти от станции вдоль путей в одну из сторон, то неподалёку будет ряд зданий. Найди там большой красный дом, похожий на музей, именно там и будет библиотека.

Пока я пытался мысленно составить маршрут и понять, куда мне всё-таки нужно двигаться, Иза сбегала на второй этаж и принесла штук шесть или семь учебников. Я впихнул их всех в рюкзак, а пропуск положил в карман и застегнул его на молнию.

Когда я уже хотел уходить, Изабелла задумчиво посмотрела на меня и вновь положила ладонь мне на плечо. Я уже привык к её тактильности, хоть это и немного напрягало.

— Ну-ка, Джей, давай пока у меня перерыв я кое-что посмотрю.

— Что такое?

— Я как-то давно тебя не красила, может пора уже обновить цвет. — Не знаю почему, но мне казалось, что эти слова были сказаны скорее как отговорка, чтобы лишний раз не отвечать на мои вопросы. Либо же Тётя Иза сама не знала, что конкретно ей нужно. Её глаза были прищурены и немного напрягали.

Подведя меня к большому зеркалу во всю стену, Изабелла сняла с моей головы бандану и колючей расчёской зачесала мои волосы назад. Я как-то непроизвольно положил руку на лоб, чувствуя немного мерзкий холодок, от которого я уже отвык. Какое-то время Иза хранила молчание, пока в итоге не высказала свой вердикт удивлённым голосом.

— Хм... что же тебе так везёт? Никаких отросших корней, ни выцветших прядей. У тебя вообще волосы отрастают?

— Ну, вроде да. По крайней мере, немного длиннее они всё же стали.

— И всё такие же рыжие? Да ты грёбаный волшебный.

Я отчётливо услышал, как со стороны дедушки Теда донеслось тихое хихиканье. Не совсем понимаю, что в этом слове его так рассмешило. "Волшебник"... да если бы у меня на самом деле были волшебные способности, я бы давно наколдовал себе и банде много-много денег, вылечил бы Мэтью и Итана, чтобы им не пришлось глотать кучу лекарств, и себя сделал бы хоть немного повыше. Но у меня, увы, есть только волосы, которые без подкрашивания вдруг начали расти рыжими. А разве они должны быть другими? У мамы ведь тоже были рыжие кудряшки, так я чем хуже?

— Джей наш-то, то ещё чудо. — пробурчал дедушка. Иза что-то ему отвечала, но я уже не слышал, выйдя за дверь.

Подходя к велосипеду, я повязал бандану на её законное место, ведь без неё я чувствуя себя почти голым. Да и мне и так очень холодно, а так хоть лоб не коченеет. Отцепляя байк от столба, я запрыгиваю на сидение и, покрутив педали, направляюсь на поиски этой вашей библиотеки. Вспомнить бы ещё, где этот ваш заводской район.

* * *

Потратив, по ощущениям, пол дня на поиск сначала железнодорожной станции, а потом и "красного здания, похожего на музей", я всё же докопался до библиотеки. Перед читальным залом за стойкой сидела пухленькая старушка в толстых очках, и вот она докопалась уже до меня. Она пилила мне мозги своими разглагольствованиями о том, как современная молодёжь совсем совесть потеряла, что даже книги не удосуживается сдавать вовремя. Мне пришлось всё это прослушивать, пока бабуля заполняла какие-то карточки. Лишь потом она, взглянув на пропуск, сделала пометку и впустила меня в читальный зал, где уже другая тётя помогла мне достать нужный учебник.

Тишина библиотеки давила на мозги, а в голове я опять слышал позвякивание при каждом шаге, будто внутри моего черепа что-то бултыхается и ударяется о стенки. Клянусь, это отсутствие фонового шума меня убивало. Я всё же смог присмотреть себе местечко под приоткрытым окном, за которым бурлила хоть какая-то жизнь, шум который помогал мне отвлечься от звона и сосредоточиться на параграфах. Нудные темы по математике, примеры из которых стоило бы дополнительно записать, чтобы не забыть.

Битый час я пялился в книгу, пытаясь понять занудный текст, раз за разом проходясь по абзацу с правилом. Однако, с каждой секундой я убеждался, что это правило будто специально написано так, чтобы его никто не понял, кроме автора учебника.

Издав сокрушённый вздох, похожий одновременно и на рычание и на агонизирующий хрип, я бьюсь головой о страницу открытой книги, надеясь, что хоть как-то знания смогут заползти мне в голову. Теперь ещё и в ушах гудит... всё же, прав был Кевин, эта учёба — лишняя трата времени. Рассел говорил мне "поучись, отдохни"... Я бы лучше работал, чем сидел за этими книгами.

— Вообще-то — слышу я немного раздражающий девичий голос где-то с боку — Книгу надо читать, а не биться о неё головой.

Ох, отлично. Сейчас ещё какая-то библиотечная мышь будет меня поучать. Повернув голову на бок, я, не отрывая голову от книги, смотрю на того, кто решил заговорить со мной. За пару парт от меня сидит девочка с нечёсанным гнездом кудрявых волос на голове, а в руках она держит увесистую книгу, что чуть ли не больше её самой. Она даже не смотрела в мою сторону, пробегая взглядом по страницам, от чего я успел подумать, что мне послышался этот голос и на самом деле никто со мной не разговаривает.

— ...Да убиться уже хочется об эти книги. — едва слышно проговариваю я, вроде и отвечая на её колкость, а вроде и говоря это самому себе.

Девочка резко поворачивает голову, взглянув на меня. Она напоминает мне суслика, и из-за своих движений, и из-за едва приоткрытых губ, которые позволяют рассмотреть большие передние зубы.

— Что же в них так тебя убивает? — Спрашивает она.

— Да... язык просто отвратительный. Мне будто не объясняют как решать эти примеры, а хотят ещё сильнее запутать. Иза всё понятно объясняла, а этот — я немного приподнимаюсь, закрывая книгу, чтобы посмотреть на её обложку и прочитать, что же за автор заставляет меня так страдать — Глория Никетей будто лицом по пишущей машинке проехалась и это решили напечатать.

В следующую секунду девочка, буквально захлопывая книгу, так что звук разноситься по всей библиотеке, встаёт со своего места и подходит ко мне. Она берёт стул, стоящий за соседней партой, и пододвигает его к моей, противно скрежетя ножками о деревянный пол. Я лишь смотрю на неё, изогнув брови, пока она нагло садиться рядом.

— Это математика? — спрашивает она, однако, взглянув на обложку, тут же кивает и продолжает — Давай я объясню тебе, что не понятно. Правила и правда написаны как какая-то абра-кадабра, но на примере всё на самом деле легко.

—... У тебя же есть другие дела?

— Вот и нет. Я просто хотела скоротать время за книгой.

"Коротать время за книгой"... что ж за мазохист на полном серьёзе будет использовать эту фразу? Только если она тоже жила в подвале и для неё книги — единственное развлечение, я смогу её понять.

Ну, не думаю, что у меня есть хоть какой-то выбор. Изабелла сказала мне постараться выучить три параграфа до следующего занятия и я бы очень не хотел разочаровать её и потратить ещё больше времени, которое мог бы провести с пользой. Ну а самостоятельно разобраться в этой, верно сказано, "абра-кадабре" я вряд ли смогу.

С тяжёлым вздохом, я мотаю головой и вновь раскрываю учебник. Перелистываю пару страниц и нахожу нужный раздел, где в верху и написано это правило, которое, кажется, уже выжгло свой след на моей сетчатке, настолько тщательно я в него всматривался.

— Ага! Деление и умножение десятичных дробей на натуральные числа! Я знаю эту тему. Мне репетитор ещё на летних занятиях всё объяснил.

— И ты сможешь мне объяснить?

— Да! Только... давай лучше на примере, так будет понятнее. У тебя есть тетрадка?

Я немного сдвигаю книгу вверх, открывая тонкую тетрадь в клеточку, уже исписанную вдоль и поперёк моими попытками понять всё самостоятельно. Перевернув страницу на ещё чистую, я даю тетрадь девочке. Она тут же достаёт из-за уха карандаш и начинает писать.

Она выписывала примеры из номеров в учебнике, а потом сама же их решала, попутно объясняя — можно даже сказать "разжёвывая" — мне каждое своё действие, откуда надо брать число, что с ними надо делать и в каком порядке. Удивительно, но... это действительно оказалось не так адски трудно. На миг я даже удивился, как я сам не допёр чисто логически до нужного решения. С моих губ срывались невольные "аааа, вот оно что". Ну а девочка всё продолжала и продолжала мне объяснять сначала один параграф. Она дала мне пару примеров, что уже не казались не решаемыми, а затем объяснила и следующей, когда я сказал, что он мне тоже нужен.

Мы сидели вдвоём, прописывая все эти цифры в тетрадь, а девочка даже записала правило из учебника, но более понятным языком. Вот почему сам автор так не мог?

— Так то лучше! Теперь тебе всё понятно?

— М... да, спасибо. Здесь и правда нет ничего сложного.

— Ага! Только вот сами писатели будто бы специально всё усложняют. Не понимаю, зачем им это! Разве суть обучения не в том, чтобы даже самого глупого мальчика нему-то научить?

—... Хех... может это фильтр? — говорю я с лёгкой усмешкой, а девочка изгибает брови, глядя на меня с явным непониманием — Ну... писать все учебники так, чтобы только умники, которых природа одарила, могли куда-то вырваться и добиться чего-то в жизни, а остальные пали жертвой естественного отбора?

— Хм! Глупости. — Говорит девочка, вздёрнув курносый нос и скрещивая руки, всем своим видом показывая своё несогласие. — Нет никаких "от природы одарённых", есть лишь те, кого родители не научили учиться!

—... Ага, и меня явно не научили. — говорю я со вздохом, но не убирая с губ лёгкой улыбки. Конечно, поучись тут, когда у тебя нет заботливых маменьки и папеньки, которые подумает за тебя, что ты будешь завтра есть и будешь ли вообще. Нет, конечно, некоторые из парней зарабатывали очень даже не плохо и я мог бы немного расслабиться, однако это было бы чертовски нагло с моей стороны.

— В таком случае, твои родители безответственные! Папа говорил, что если ни мама, ни папа не занимаются воспитанием, то ребёнка у них нужно забирать и отдавать в семью, где им будут заниматься.

— Да у меня... и нет родителей.

—... Как это? — спрашивает девочка после долгой паузы. Её голос становиться уже не таким звонким, а смотрит она так, будто у меня на голове вдруг начали расти рога.

— А вот так вот. — я пожимаю плечами, всё ещё не понимая, хочу ли я говорить об этом или нет. Однако, я вижу, что моя собеседница явно не довольна и ждёт внятного ответа, а не глупой отмашки. — Мои родители умерли и я их даже не помню. Меня воспитывают мои старшие братья.

— А... понятно — бубнит она, прикусывая губы. Однако в следующий миг она возвращается к своему привычному командному тону. — Но всё равно, если твои братья достаточно взрослые, чтобы опекать тебя, они должны выполнять абсолютно все обязанности, которые выполняли бы твои родители!

— Они работают. — перебиваю её я, чувствуя как мой голос немного грубеет. — Нас двадцать человек и им и так очень сложно. А с учёбой я могу справиться и сам.

Девочка вновь замолкает, но на этот раз пауза длиться дольше, а я уже начинаю ругать себя за то, что снова веду себя как идиот. Когда же я уже научусь говорить с людьми?

— Что ж, тогда давай я помогу им и ещё тебя поучу?

— ...Давай.

Всё оставшееся время тон девочки стал казаться более тихим и мягким. Она всё ещё то и дело прикрикивала на меня по всякой мелочи, но получив пару шиков от библиотекарши, пыталась больше так не делать. Учиться с кем-то было в разы проще, особенно когда тебе преподносили весь материал, тщательно разжёвывая, как младенцу. Однако это не помешало мне через какое-то время устать. Лишь когда я начал клевать носом и отвлекаться, я заметил что за окном уже начинает смеркаться. Возможно, мне всё же стоило задержаться на завтраке, ведь теперь мой желудок предательски урчит и скручивается, требуя еды.

Девочка в это время составляет в моей тетрадке дополнительный столбик примеров. Она так сосредоточена, что уже даже не откидывает пряди волос, то и дело падающие на глаза. Хотя до этого они ей постоянно мешали. Пытаясь не слишком резко её беспокоить, я сперва хмыкнул, а потом только заговорил:

— Хэй, тебе ведь не надо идти домой?

— А? — резко поднимая голову, девочка энергично мотнула головой, откинув волосы назад, и повернулась к окну — о боже, сколько времени я уже тут с тобой?! Мне правда пора в отель, спасибо, что напомнил.

— Пожалуйста. М... может давай, я тебя провожу? А то район тут у нас не самый безопасный.

— Ладно.

Короткий ответ, быстрые движения: этот книжный суслик дописал что-то в тетради, передав её мне. Пока мой глаз подёргивался, проходя взглядом по странице, девочка захлопнула книгу, которую читала ранее, и вернула её на полку. Стоя с наплечной сумкой возле моего стола, она ждала, пока я соберусь, вновь одену куртку и рюкзак. Мы не торопясь дошли до выхода из читального зала, прошли мимо бабули на ресепшене и уже у выхода из библиотеки девочка внезапно протянула мне свою сумку. Так, будто это я её тут забыл.

— Возьми. — не попросила, а прямо-таки скомандовала она.

— Зачем?

— Потому что папа говорит, что джентльмены должны помогать леди носить тяжести. Твои братья, кажется, и этому тебя не научили.

— Ну... ладно?

Я хватаюсь за ремешок её сумки, а как только девочка её отпускает, я чувствую как мою руку тянет вниз. Что такого тяжёлого можно носить в такой малюсенькой торбе?

— У тебя там камни? — спрашиваю я и вижу, как девочка вновь фыркает и задирает курносый нос, выходя из здания, придержав мне дверь.

— Вообще-то там все мои учебники. Мне пришлось их взять, чтобы учиться самостоятельно, пока я не могу ходить в школу.

— Вот как... а чего в школу-то не ходишь?

— Папа и мама ехали в командировку в Лондон, а меня оставить было не с кем, вот меня и взяли. Это очень не удобно для учёбы, но по крайней мере мама пообещала сводить меня в Лондонский зоопарк. — непрерывным потоком тараторила девочка. Я не совсем понимал, она хочет от меня отвадиться как можно скорее или ей правда интересно. Однако следующая фраза дала мне ответ на этот вопрос.— Знаешь, кем работают мои родители? — спросила она, с нескрываемой гордостью.

— И кем же?

— Они оба стоматологи! При чём профессиональные, вот их и попросили приехать, чтобы показать практикантам, как правильно лечить зубы. Или что-то вроде этого... папа не говорил, чем именно они будут заниматься.

— Вот как... повезло тебе. Нам вот копить надо, чтобы зубы полечить. И то, только когда уже болит так, что спать невозможно.

— А кем твои братья работают7

— Ну —я немного замялся. Понимаю, что, наверное не стоит всем подряд говорить о том, чем мы занимаемся, чтобы выжить, но врать напропалую мне совсем не хочется. — У них разные профессии. Рассел, например, переговорщик, Ричи работает в ломбарде, а Диего хороший механик. Ещё у меня есть сестра Абигейл, она вкусно готовит и лечит, если кто-то заболеет, как и Итан. У Уно свой бар, где Кевин, Эмили и Фин подрабатывают то официантами, то уборщиками.

— Ого, у тебя так много родни?

— Ага. Шестнадцать братьев и четыре сестры. Ну, вернее, Изабелла хоть и сестрёнка для Рассела и Волче, но она очень взрослая и поэтому я зову её тётя.

— Называть родную сестру тётей? Она не обижается на такие глупости? Это ведь всё равно, что назвать её старой.

— Мы не совсем родные. — выдал я, пытаясь оправдаться, но, очевидно, взболтнув лишнего. Девочка вновь посмотрела на меня тем самым удивлённым взглядом, который делал её похожей на удивлённую сову.

— В смысле "не совсем"? Вы либо родные, либо нет.

—... Мы сироты. Почти все. Росли вместе, вот и зовёмся братьями и сёстрами и заботимся друг о друге.

Какое-то время мы шли молча. Кажется, девочке вновь стало неловко. У неё уже палу раз были моменты, когда она говорила что-то грубое и потом замолкала, сменяя гнев на милость. Кажется, сейчас снова был тот самый момент.

— Знаешь — внезапно заговорила она, пытаясь прорваться через образовавшеюся неловкость. — мама говорила, что сиротские дети часто вырастают бандитами-...

— Хех, ну спасибо. — перебил я её. В какой-то степени она была права, но всё равно звучало уж больно обидно.

— Да ты сначала дослушай! Я хотела сказать, что твои братья, не смотря ни на что, неплохо справились с твоим воспитанием. — она вновь фыркнула, откинув волосы назад и вновь вернув себе надменный учительский тон — хотя могли бы и получше.

— ...Хм. Говорит "леди", которая даже не удосужилась сказать мне своего имени.

Кажется, моя фраза была для неё как "отрезвляющая пощёчина", потому что девочка резко напрягла плечи. Она обогнала меня на пару размашистых шагов и остановилась прямо передо мной, вынуждая меня замереть.

— И правда... прости пожалуйста. —она протянула мне ладошку для рукопожатия и, спустя несколько часов после знакомства, наконец раскрыла тайну своего имени — Гермиона Грейнджер.

— Джеймс — я предельно осторожно пожал её руку, которая оказалась непривычно мягкой и тёплой, почти как у Изы. Ни тебе типичных для членов банды выпирающих костяшек и следов от шрамов. Я уже и забыл, что вот так выглядят руки нормальных детей. —Эванс Джеймс.

— Скажи, почему у людей есть эта дурацкая привычка повторять своё имя дважды? — хмыкнула она, отпуская меня. Толи мне почудилось, толи я действительно впервые заметил на её лице какое-то подобие искренней шутливой улыбки.

— Мне тоже приятно познакомиться.

Ещё около получаса мы с Гермионой шагали по улицам, что с каждой минутой становились всё более алыми из-за заходящего солнца. Она болтала, почти не останавливаясь, будто её действительно выпустили из подвала и она только сейчас смогла по-настоящему взаимодействовать с другими людьми. Кажется, за эти минуты я узнал о ней всё: и про школу, и про её любимые летние занятия с репетитором, и про то что они с родителями так-то не местные, а проезжали мимо этого города и у них сломалась машина, так что эту ночь они проведут в отели и уедут. Раз это действительно так, то думаю, эта наша первая встреча будет и последней. Кто в здравом уме будет ехать в этот помирающий городок, гуда съезжаются все, кто не смог устроить свою жизнь и потерял всякую надежду на будущее?

Подходя к зданию, на котором красовалась мигающая светящаяся вывеска отеля, мы заметили мужчину, что расхаживал туда-сюда по тротуару. Выглядел он солидно, так ещё и держал в руках что-то похожее на телефонную трубку, только маленькое. Неужели новенькая Моторола, о которой пару недель назад, не умолкая, распинался Ричи? В общем, дядька серьёзный и явно не местный. И я окончательно убедился в этом, когда Гермиона крикнула "пап" и махнула мужчине рукой, а он на скоростях приблизился к нам.

— Вот ты где — запыхавшись, проговорил Мистер Грейнджер, став на одно колено и взяв дочку за плечи — Я уже библиотеку и полицию собирался обзванивать. Почему тебя так долго не было? Мы же с мамой ясно сказали: до пяти часов чтобы вернулась.

— Я помню, прости, пап. Я просто другу помогала. — протараторила Гермиона привычным щебечащим голосом. Теперь мне он казался точь-в-точь таким, какой был у её отца, разве что более писклявым и детским.

— Другу? — Взгляд Мистера перевёлся с дочери на меня. Он поправил прямоугольные очки, глянув на меня и будто бы оценивая, как мясо на прилавке. Однако я успокоился, услышав его облегчённый вздох. — Ох, вот оно что. Хе-хе, ты у меня и здесь уже умудрилась друзей найти.

Ещё какое-то время мгновение мы стояли в тишине, прежде чем Мистер встал с колена и оттряхнул брюки. Он точно так же протянул мне руку для рукопожатия и представился, а я сделал так же в ответ.

— Мистер Эванс, значит... Спасибо, что проводил мою доченьку, ты настоящий джентльмен. Может зайдешь выпить чай и согреешься? На улице такой мороз.

— Нет, сер, спасибо.— Я стараюсь отвечать как можно вежливей. Параллельно снимаю с плеча сумку Гермионы и протягиваю её отцу. — Моя семья будет волноваться, если и я опоздаю на ужин.

— Вот оно что. Ну хорошо, тогда не смею задерживать. Доброго вечера, Мистер Эванс.

— И вам.

Распрощавшись с семейством Грейнджер, я уже намеревался уходить, но почувствовал, как что-то удерживает мой рукав. Гермиона придержала меня и смотрела куда-то в сторону, явно намереваясь что-то сказать, но всё никак не решаясь, наконец она вздохнула и начала говорить.

— Может быть... Может ты дашь мне свой адрес! Я могу тебе писать, чтобы помочь с учёбой.

Тут я немного опешил. Мало того, что вопрос Гермиона задала так, будто уговаривала меня помочь ей в вопросе жизни и смерти, так ещё и сама просьба. Ну вот как я скажу, что мне нельзя написать, ведь недостроенному заводу вряд ли давали адрес? По моему лицу наверняка было видно моё волнение, ибо разочарование в глазах "подруги" я заметил ещё до того, как высказал ответ. Надеюсь, она не подумала, что я пытаюсь от неё откреститься.

— Прости, но учениками приюта нельзя получать письма. Только воспитателям можно.

— А... хорошо. Тогда, может быть, как-нибудь увидимся.

— Да. Увидимся.

Последние предложения мы оба проговаривали в явной неуверенности. А возможно наоборот, уверенные в том, что говорим откровенную ложь. В любом случае, на этом наша сегодняшняя встреча была окончена. И, скорее всего, без шансов на повторение.

Так... странно и непривычно, осознавать что человек, с которым ты мог бы поладить, в итоге сейчас навсегда уедет в другой город и вы больше никогда не встретитесь. С другой стороны, возможна так оно и надо. Мне было приятно поговорить с кем-то не только из банды, наконец встретить ровесника. Но не думаю, что я смог бы общаться с ней и дальше, даже если бы она жила в Рокроуз, у меня слишком много работы. Ну, как правило.

Сегодняшний день "отдыха" так же подошёл к концу. Стоило заехать к Изе и вернуть ей пропуск, а потом уже по прямой до базы. Наконец-то поесть и лечь спать с истомой, а не удушающим переутомлением. Надеюсь, Кевина тоже уже привезли и с ним всё хорошо, мне стоит сказать ему спасибо за то, что заступился за меня вчера. Да и Тревора не плохо бы поблагодарить и извиниться перед ними обоями.

Но сперва придётся вновь дойти до библиотеки и забрать забытый на стоянке велик, пустая ты голова.