Последний Монолит (джен)

РММ дорабатывали в спешке, и на этот раз даже без коньяка.

Спустившись в подвал и практически забаррикадировав дверь изнутри, Клёнов, Разницкий и Сидоров без лишних разговоров и передышек принялись за работу. Зафиксировав «Оникс» на виброопорах, Клёнов подключил его к системе и принялся что-то на нём настраивать.

— Ну чё, кажет? — спросил Разницкий.

— Кажет, — невнятно отозвался Клёнов, морща брови, — только сейчас он на тестовом контуре. Лучше поймём, выдержит ли нагрузку, когда подключим РММ к основной силовой магистрали. Сейчас надо герметизировать корпус, всё на несколько раз перепроверить и потом уже поднимать наверх…

— А как поднимать? — спросил Сидоров.

— Так же как его сюда и опустили: в специальной рубке открыть верхний шлюз, и лифтовая тележка выведет модуль в стыковочный отсек. Нам нужен девятый, самый верхний ярус: он соединён с технической башней.

— И не забывай, что реактор «Монолита» тоже надо стартануть, — напомнил Разницкий, — а значит, ты должен подняться, открыть кабину, в головном отсеке подать питание на пусковой контур и вывести реактор на минималку.

Сидоров покачал головой. Атомная бомба в центре Ивделя — даже та наделала бы меньше шума, чем они собирались воспроизвести сейчас. Кажется, угадав его мысли, Клёнов сообщил:

— Я сказал паре охранников, что могут работать какие-то механизмы и краны, мол — подготавливаем завод для работы инженерной бригады, облегчаем им задачу, подгоняем «Монолит», всё вот это вот. Так что если они что-то услышат, будут знать, что это я, и подумают, что так и надо. Какое-то время это нам даст.

— Ну хоть так, слава тебе господи…

— Ты, Юр, со сваркой работал? — спросил Разницкий.

— Пару раз было, по студенчеству, швы заваривал.

— Ну вот и ещё поработаешь. Руки лишними не будут, работы много. Только себя не привари случайно, а то, того и гляди, сам с «Монолитом» улетишь.

* * *

— Ладно… Вроде бы, готово, — выдохнул Клёнов, дрожащими руками снимая сварочную маску с головы. На бледном лбу его выступили капли пота, и он, сойдя со стремянки, рухнул на стул без сил.

Вот уже несколько часов они втроём «сшивали» корпус РММ разномастными толстыми пластинами. То, что в первый день представляло из себя полу-разобранную ступень, сейчас стало приобретать очертания пухленькой треугольной бобины с острым носом спереди и тремя соплами сзади. Специальные панели на боку предназначались для сочленения с задней пластиной «Монолита-5», и Сидоров изо всех сил надеялся, что они всё верно рассчитали. Да, вид у модуля был слегка нелепым, но теперь — вполне цельным и даже претендующим на работоспособность.

Разницкий с недовольным лицом проводил ладонью по корпусу. Сидоров покосился на него.

— Ну?

— Что «ну»? — отозвался тот неясно. — Коленки гну.

Сидоров выждал паузу, прежде чем принять ещё одну попытку:

— Что думаешь-то? Делись.

— Шансы… не минимальные, — сказал Разницкий наконец. — Правда всё очень рискованно. Материалы ненадёжные. Пайка хрен пойми какая. Шов неплохой, но я бы недельку ещё потратил на дополнительные тесты.

— Нет у нас «недельки» сам же знаешь, иначе мы бы тут не надрывались. К тому же, лишние бронелисты — это дополнительная масса, а ему и так тяжело.

— Главное, что нам сейчас нужно — это чтобы не сорвало узел тяги при скачках давления, — бормотал Разницкий, будто бы не слыша его слов, — нужную тягу реактор обеспечит, «Оникс» стабилизирует подачу с магистрали. Амортизаторы должны погасить продольную вибрацию, но я их вместе с «Ониксом» и «ПП-4» не ставил, хотя по ходовым вроде проходят.

— Чем дольше ты говоришь, тем сильнее мне хочется утопиться нахрен, — выдохнул усталый Клёнов.

— Профиль разгона в «Ониксе» забит. Если он не сорвётся на первом участке, дальше автоматика выведет на расчётную высоту. Автоматический сброс мы отключили, так что, если твой механт в атмосфере не оплавится, то выброса в верхних слоях не произойдёт — и он вырвется из гравитационного колодца. При вертикальном полёте, по моим расчётам, в плотных слоях он пробудет меньше трёх минут… Этого нам должно хватить.

— Звучит обнадёживающе, — кивнул Сидоров. — Значит, поднимаем?

— Вернее будет — поднимаемся, — поправил его Клёнов. — Вместе с ним поедем.

План утвердили такой: лифт-платформу они поднимают до уровня, стыкующегося с технической башней, и с помощью специальных рельс прокладывают до неё путь, по которому платформа дальше путешествует, вплоть до корпуса «Монолита-5». Дальше нужно будет вскрыть его заднюю стенку (механт всё ещё стоит спиной к технической башне, так что эти их манипуляции чей-то зоркий глаз может приметить с улицы, и нужно действовать оперативно), и с помощью специальных труб, зажимов и механических штифтов вручную соединить РММ с панелью стыковки модулей. Сидоров знал: когда из кабины он запустит питание и нажмёт нужную кнопку, активируются дополнительные силовые магниты, создающие резервную фиксацию съёмных модулей на механте…

А дальше — как пойдёт.

* * *

Инженерную бригаду, въезжающую на территорию «Ивдельмаша», пожалуй, можно было встречать с оркестром и фанфарами, настолько внушительной выглядела процессия. Четыре грузовика и серая невзрачная буханка вместе с ними везли самих инженеров: личный состав. Следом за ними въехали два тяжёлых гусеничных крана с удлинёнными стрелами, специально оборудованные для работы с механтами. Вслед за кранами на небольшом отдалении въехал в ворота мощный грузовик с длинным бронированным прицепом: подобные машины предназначались для транспортировки реакторов и обычно сопровождались людьми в форме, не имевшими отношения к бригаде. Затем медленно и неуклюже въехали в ворота две длинные фуры, встав чуть поодаль от процессии, но рядом друг с дружкой: они должны были вывезти с территории завода большую часть деталей, подлежащих переплавке. Едва уместилась в полностью раскрытые ворота машина, напоминающая эвакуатор, но с уплотнённым широким отсеком в два десятка метров длиной и в пять метров шириной: на ней должны вести наиболее крупные составляющие, не подлежащие ручной переплавке. На фоне таких колоссальных машин почти муравьями казались крохотные погрузчики, в количестве десятка штук окружившие своих старших братьев. И наконец, как вишенка на торте, процессию завершила, тихо шурша шинами, чёрная «Волга», остановившаяся позади всех, за которой ворота закрылись, «загерметизировав» полигон, где теперь стало гораздо теснее, чем раньше.

Выйдя из машины, Харрисон — сейчас он был вынужден вести её самостоятельно — глядя на всё ещё стоящего как ни в чём не бывало «Монолита-5», поплотнее запахнул на себе пальто, надвинув на глаза кепку. С одной стороны, думал он, хорошо, что сегодня он видит механта, вероятно, в последний раз. Можно будет наконец-то покинуть Ивдель и навсегда забыть про Сидорова. С другой стороны, смутное беспокойство, что что-то может пойти не так, грызло его изнутри.

— Спасибо, что оперативно отреагировали, — он пожал руку вышедшему из машины инженеру с форменой нашивкой бригады на рукаве. — Виктор Харрисон, старший инспектор ДИЭМ.

— Эдуард Достойный, можно просто Эдуард, — пожал ему руку инженер. — Когда можно будет начинать работы?

— С директором всё уже согласовано, рабочих на территории нет, только охрана. Сколько примерно времени у вас уйдёт?

Достойный оглядел «Монолит» долгим взглядом, скользя по нему с головы до ног.

— Выполняем процедуры охлаждения и экранирования, затем извлекаем реакторный модуль, кабину, отсоединяем все неприплавленные компоненты, далее начинаем стандартные процедуры разбора… Примерно за два-три дня большая часть будет разобрана, если не возникнет эксцессов.

— Каких например? — Харрисон тут же обругал себя, что голос, возможно, прозвучал немного более нервно, чем он сам того хотел. Достойный смерил его таким же внимательным взглядом, как только что — «Монолит».

— Инженерные тонкости, инспектор. Возможны сложности с посадочными замками и реакторным контуром… Но мы позаботимся, чтобы всё прошло без заминок. С вашей стороны прошу обеспечить моим людям питание, защиту и, если нужно, медикаменты.

— Уже всё согласовано, — кивнул Харрисон, и так занимавшийся этим по телефону добрую часть дня. — Всё будет.

Они вдвоём, как по команде, посмотрели на «Монолит-5», каждый думал о чём-то своём. И тут Достойный как-то странно прищурился, увидев то, что сперва увидеть не мог: за спиной механта на технологической башне была поднята платформа, на которой едва заметно мелькали искры сварки.

— А это что такое…

Харрисон испытал давно забытое ощущение: от осознание, что, а вернее — кто это может быть, и что ему за это будет, у него выступил на лбу холодный пот. Лихорадочные мысли понеслись в голове: завод оцепили, слежку он выставил, и всё равно каким-то образом…

— Ждите здесь, — холодно произнёс он упавшим голосом, выступая вперёд. — Ничего не предпринимайте.

С каждым шагом ускоряясь, Харрисон набирался решимости, и на каждый шаг в нём всё сильнее закипала злость. Он стискивал кулаки, впиваясь в кожу ладоней ногтями, а зубы скрипели от напряжения сильнее, когда он уже практически подбегал к основанию технической башни, и глаз уже мог различить платформу, на которой кто-то что-то приваривал. С земли Харрисон не мог различить, что именно происходит, но не собирался ждать, пока они закончат. Влетев в двери проходной, он с ходу крикнул охраннику:

— Обесточить помещения!!! У вас проводятся незаконные работы!!!

Когда охранник начал ему что-то мямлить в ответ, Харрисон схватил его за грудки, заглянув в глаза, и зло произнёс:

— Турникет открыть и весь завод обесточить, БЫСТРО! Где проход на технологическую башню?!

…Взлетев по решётчатым ржавым ступеням вверх, Харрисон хлопал полами пальто, как хищная птица; преодолевая пролёт за пролётом, после каждых пяти ступеней он выдыхал белёсые облачка пара, пока не добрался наконец до входа на платформу, где двое инженеров в квадратных сварочных масках что-то торопливо заваривали.

— А-ну отошли от механта!!! — взревел им Харрисон. Двое опешили, вздрогнув и побросав инструменты, один даже поднял руки так, будто на него нацелились из оружия. Под масками лица были неразличимы…

— Сидоров… — выдохнул Харрисон зло, медленно подходя к тому, кто по фигуре наиболее сильно напоминал старого оператора. — Вы за всё ответите…

Упавший на спину человек не шевелился, глядя на него квадратной стекляшкой. Харрисон тяжело дышал.

— Кончайте этот цирк. Считайте, что вы арестованы. Что вы здесь, чёрт вас дери, делаете?

Не дождавшись ответа, он рывком поднял забрало маски… обнаружив под ней худое, слегка заросшее щетиной испуганное лицо незнакомого ему человека. Почувствовав себя идиотом, Харрисон обернулся на второго — но тот снял маску сам, по-прежнему поднимая руки в капитулирующем жесте.

— Где Сидоров? — процедил Харрисон, глядя то на одного, то на другого застывшим, холодным взглядом. — Где он?!

Он не сомневался, что старый оператор всё ещё тут замешан. Ни один идиот на свете не рискнул бы сунуться к «Монолиту-5» в день, когда назначен его демонтаж… Наконец подняв голову от двух онемевших от страха незнакомцев, Харрисон посмотрел на то, что они, собственно, делали…

— Что за…

Глаз Харрисона различил три сопла, направленные вниз, плавную форму, стыковочные штифты… эти двое не разбирали «Монолит» на части, наоборот — они решили самостоятельно чем-то его оснастить.

Сердце инспектора рухнуло куда-то вниз, — и через секунду после того, как на него свалилось осознание, реактор «Монолита» загудел, издав протяжный, гулкий вибрирующий звук — и всех троих обдало жаром нагревающегося корпуса. Затем прошлась по ушам долгая ударная вибрация: неизвестный Харрисону механизм самостоятельно прильнул к спине механта и закрепился на ней.

— Он… в кабине… — сипло произнёс один из людей. Харрисон вскинул голову вверх.

— Блядь!

Он посмотрел на двух людей, которые всё ещё, кажется, опасались лишний раз двинуться с места.

— Отключайте! — приказал он, указав на модуль. — Отсоединяйте это!

Он схватил одного из инженеров за робу, подняв с земли, и потряс перед собой, стараясь привести в чувство:

— Отключай, быстро!

— Нельзя!.. — испуганно выпалил тот. — Если магниты активны, то уже всё! Нужно из кабины…

— Сука…

Воздух вокруг механта накалялся: Харрисон чувствовал это кожей. И всё же понимал: что бы Сидоров ни задумал, нельзя дать ему это осуществить.

— Пошли отсюда вон, быстро! — крикнул он парочке, а затем кинулся вверх по ступеням башни, направляясь к кабине.

Никогда Харрисон не любил высоту и сейчас, тяжело дыша, и поднимаясь вверх по технологической башне практически без страховки, он старался не смотреть вниз, на инженерную бригаду, сейчас кажущуюся муравьями, на полигон, на Ивдель вдалеке. Им двигали раздражение и злоба на Сидорова, и ни одна ступень не давала Харрисону ответа, что он сделает, добравшись наконец до старика.

Только добравшись до люка кабины, он почувствовал, как ему жарко. На зимнем ивдельском морозе, на высоте девятиэтажного дома, инспектора распалял не только долгий бег и стучащая от адреналина кровь, но и жар, расходящийся от брони механта из-за нагрева. С него валил пот в три ручья, когда он, потянув ручку, ввалился в кабину.

Сидоров обернулся на него, уронив от изумления челюсть.

— Что ты…

— Что ты, мать твою, творишь, старый осёл?! — Харрисон не выдержал, сжав кулаки, и подошёл к Сидорову разъярённый. — Что ты собираешься делать?!

Поняв, что загнан в угол, Сидоров поджал губы… и встретил его взгляд прямо, как человек, который уже давно для себя всё решил.

— Опоздал ты, Виктор, — сказал он спокойно. Харрисон, только что почти собиравшийся ударить его, чтобы высвободить скопившееся напряжение и злость, не видел в лице Сидорова ни страха, ни злобы, ни угрюмости. Лишь решимость.

— Я — опоздал? — выдохнул Харрисон, нависнув над стариком. — С какой это стати?

Рука Сидорова, отведённая назад, сделала неясное движение, и Харрисон, скользнул по ней взглядом: от плеча до локтя, от локтя до ладони, лежащей на панели, от ладони — к пальцам, только что повернувшим в активное положение переключатель с подписью «ПУСК. МОД.». Что-то загудело сильнее, в кабине вдруг стало жарко и её затрясло, будто при турбулентности. Сперва Харрисону показалось, что механт падает… но, схватившись за поручень, он посмотрел в обзорные окна кабины и понял, что всё гораздо хуже. Они взлетали.

— Ну что, инспектор, — мрачно донёсся сквозь гул и шум реактора голос Сидорова, — летим, сука, в новую эпоху?