Звёздные войны: Новая переменная (гет)

Корусант. Храм джедаев.

Великий Мастер Тивокка стоял, опершись могучими, покрытыми густой шерстью лапами о парапет балкона из полиленного камня. Над ним медленно плыли огни бесчисленных воздушных коридоров и небоскребов, а снизу доносился вечный, приглушенный гул мегаполиса — сердцебиение Республики. Рядом, приняв почтительную позу, замер его бывший падаван, а ныне рыцарь-джедай — Пло Кун.

Тивокка повернул к свою внушительную голову к своему бывшему ученику. Его низкое, глубокое рычание, полное гортанных звуков и модуляций, недоступных человеческому горлу, было понятно Пло Куну без перевода.

— «В Совете освободилось место. Я намерен выдвинуть твою кандидатуру, Пло».

Пло Кун слегка поник. Его лицо, скрытое за функциональной дыхательной маской, не могло выразить всей гаммы эмоций, но напряженная линия плеч и легкий наклон головы говорили достаточно.

— Учитель, для меня это высочайшая честь, — голос его, отфильтрованный маской, был тихим и вдумчивым. — Но я сомневаюсь в своей готовности. Ответственность огромна.

— «Не капризничай, — отрезал Тивокка, и в его рыке прозвучала мягкая, отеческая твердость. — Глаза учителя видят дальше, чем глаза ученика. Я знаю меру твоих сил, Пло. Они достаточны».

— Я не о силе, учитель! — поспешил возразить Пло, сделав шаг вперед. — Речь о мудрости, об опыте. Есть столько достойных, к примеру мой друг, Квай-Гон Джинн…

Услышав это имя, Тивокка издал негромкий, подобный ворчанию звук. Его темные, проницательные глаза прищурились, отражая далекие огни города.

— «Ты ошибаешься. Квай-Гон… его путь иной. Он упрям, как горный бараник. Слушает Совет лишь тогда, когда их голос совпадает с его внутренней правдой. А если нет? Он следует своему видению, игнорируя приказы. Такой независимый ум — опасный дар. Некоторые в тишине называют его… серым джедаем».

Пло Кун нахмурился, искренне озадаченный. Его инстинкты не улавливали в Квай-Гоне тени тьмы, лишь упрямый, яркий свет.

— Серым джедаем? Учитель, я не знаком с этим термином. Разве учение не говорит лишь о Свете и Тьме?

Тивокка тяжело вздохнул, и его взгляд, полный вековой печали, обратился к мерцающим огням города, будто ища в них призраков прошлого.

— «Серые джедаи… Это те, кто отвергает доктрину, Пло. Они заявляют, что стоят выше дуализма, что используют и Свет, и Тьму, сохраняя баланс. Они говорят о свободе от Кодекса, о личном понимании Силы. Это — иллюзия. Самоуверенная и губительная».

Он повернулся к ученику, и его голос стал суровее, каждое слово отчеканено, как предупреждение.

— «Тьма не терпит компромиссов. Прикоснешься к ней, даже из лучших побуждений — и она начнет точить твою душу. В истории был такой… знаменитый отступник. Многие века назад. Он тоже считал себя мудрым, выше догм. Он играл с запретными знаниями, уверяя, что контролирует их. Чем это кончилось?»

— Чем, учитель? — тихо спросил Пло, подавшись вперед.

— «Войной. Реки крови, затопившие Республику. Он пал, утянув за собой в пропасть тысячи жизней. Его истинное имя стерли из хроник, но остался лишь титул — Реван. Путь джедая — это путь чистого Света. Любые «оттенки» — лишь первый шаг в тень. Поэтому гордись, Пло. Твоя верность Учению, твое спокойствие и умение слушать — вот что нужно Совету сейчас. Не бунтарский огонь».

Пло Кун долго молчал, переваривая слова. Его инстинкты, его чутье к последствиям тихо шептали ему о сложности выбора, о грузе ответственности, о том, что даже благие намерения могут привести в тупик.

— Я… все же не думаю, что я лучший кандидат. Вот и все.

Тивокка неожиданно мягко ткнул его плечо своей массивной лапой, и в его рыке прозвучало что-то вроде сдержанного смеха.

— «Ар-р-р! Упрямый! Ты всегда был самым скромным, самым трудолюбивым и оттого — самым сложным моим учеником. Помни: излишняя скромность — та же гордыня, перевернутая наизнанку. Джедай должен трезво знать свои силы и смело нести за них ответственность. Это и есть смирение».

Под этим тяжелым, мудрым взглядом сопротивление Пло Куна начало таять. Он выпрямился, в его позе появилась решимость.

— Я… постараюсь оправдать ваше доверие, учитель.

— «Вот и хорошо. Мне предстоит возглавить комиссию по переговорам между Торговой Федерацией, Синдикатом Старка и Республикой. Они запросили посредничество джедаев. Твой здравый ум пригодился бы…».

* * *

Зал совета джедаев

В просторной, круглой комнате с видами на бескрайний городской пейзаж царила напряженная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом жизни Корусанта. Мастера Йода, Мейс Винду, и другие занимали свои места. Голографические проекторы в центре зала демонстрировали тревожные данные и кадры с места катастрофы: руины завода, застывшие во взрывной волне.

— Обеспокоенность вызывает ситуация на Тайферре, — начал Мейс Винду, его голос был ровен, но в нем чувствовалась стальная твердость. — Диверсия на главном заводе по синтезу бакты. Производство упало более чем на две трети.

— Ажиотаж и спекуляции на рынке уже начались, — добавила Мастер Ади Галлия, изучая поток финансовых данных. — Цены взлетают с каждой минутой. Для миллионов существ на периферии бакта — вопрос выживания.

— Расследовать необходимо, — проговорил магистр Йода, постукивая своей палочкой по полу. — Заметен след насилия, да. Но чья рука направлена? Конкуренты? Пираты? Или… другие силы?

— Федерация обвиняет Республику в неспособности обеспечить безопасность стратегического производства, — сухо констатировал мастер Ит Кот. — Их риторика накаляется.

Тивокка, молчавший до сих пор, испустил низкое ворчание, привлекающее внимание.

— «Подумайте вот над чем, — прорычал он. — Бакта никогда не была редкостью. Никогда не было такого, чтобы ее не хватало на галактическом рынке. Столь резкая, искусственно созданная нехватка… кому она выгодна? В первую очередь — тем, кто контролирует оставшиеся запасы и может диктовать цены».

Мейс Винду нахмурился.

— Вы считаете, что Торговая Федерация, ради прибыли, могла пойти на такой риск? Спровоцировать дефицит, чреватый гуманитарной катастрофой и войной?

Тивокка медленно кивнул, его мудрые глаза были полны холодного понимания.

— «Есть старая поговорка корпоративных миров: "Обеспечьте капиталу 10% прибыли, и капитал согласен на всякое применение. При 20% он становится оживленным. При 50% положительно готов сломать себе голову. При 100% он попирает все законы. При 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, даже под страхом смерти"».

— У вас есть доказательства? Или это лишь предположение, основанное на… интуиции? — спросил Ки-Ади-Мунди, его двойной мозг анализировал вероятность.

— «Доказательств нет. Лишь логика событий и запах лжи, слишком знакомый. Поэтому я и считаю — необходимо отправить на место не дипломатов, а разведчиков. Тех, кто сможет увидеть то, что скрыто».

— Нам нужен кто-то, кто сможет тайно проникнуть на Тайферру, — заключил Мейс Винду, обводя взглядом собратьев, — и разобраться в произошедшем, что бы джедаи не стали пешкой в чужой игре.

Взгляды нескольких присутствующих невольно обратились к одной из фигур, сидевшей в стороне. Мастер Толик, мириалан, был известен своей методичностью, педантичностью и почти нечеловеческой способностью к логическому анализу и скрытному наблюдению. Он редко говорил первым, но когда говорил — каждое его слово было взвешено и обосновано.

— Согласен я с мастером Винду, — кивнул Йода. — Конфликт этот, политическим заговором отдает. Открытое вмешательство — эскалацию спровоцировать может. Проницательный ум и скрытность нужны.

— «Мастер Толм, — обратился к нему Тивокка. — Он и его падаван, Квинлан Вос, является мастерами скрытного проникновения и анализа. Полагаю, эта миссия требует именно их качеств».

— Интуиция мастера Тивокки редко подводила, — после паузы согласился Мейс Винду. — Поэтому я поддерживаю его предложение. А ты, Тивокка, решил, кого возьмешь с собой на переговоры в качестве поддержки?

Тивокка обернулся к своему бывшему падавану, который старался быть как можно менее заметным у стены.

— «Пло Куна… — он прорычал, и в его голосе прозвучала отцовская требовательность. Пло Кун закашлился, от чего Тивокка хлопнул его по спине, поняв его намек и продолжил. — …и рыцаря Квай-Гона Джинна. Его… нестандартный взгляд на вещи может быть полезен».

В зале на мгновение воцарилась тишина. Сочетание осторожного Пло Куна и своевольного Квай-Гона в одной дипломатической миссии звучало как рецепт либо гениального успеха, либо оглушительного провала.

— Решено, — произнес Йода, постучав посохом. — Мастер Толм с падаваном отправляются на Тайферру. Мастер Тивокка с рыцарями — на переговоры. Да направит вас Сила.

Собрание подошло к концу. Мастера стали расходиться, их силуэты растворялись в вечерних сумерках, заливавших зал багровым светом корусантского заката. Две миссии — которые предстояло выполнить, пока искры на периферии не разожгли пожар, способный поглотить всю Республику.

* * *

Тем временем. Корусант, частные апартаменты.

Атмосфера здесь была иной — нежели медитативный покой Храма, а душная, насыщенная скрытыми угрозами и властью тишина богатых покоев. Лунный свет пробивался сквозь высокие окна, выхватывая две фигуры.

Ранульф Таркин стоял, как изваяние, перед Нутом Ганреем. Он занимал пространство, как занимает великий генерал на поле боя — гордо и безраздельно. Его красный боевой мундир, лишенный республиканских побрякушек, сидел на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи и прямую спину военного офицера. Его лицо, изрезанное морщинами не столько от возраста, сколько от постоянного умственного напряжения, было обращено к Нуто, который беспокойно ерзал в своем кресле-троне.

— …Ваш план, сенатор… — бубнил Ганрей, его пальцы нервно перебирали подлокотники.

Ранульф даже бровью не повел. Его голос прозвучал ровно, холодно, отчеканивая каждое слово.

— Генерал. — Он поправил его, и в этом одном слове прозвучало неповиновение, презрение к титулу «сенатор» и напоминание о реальной иерархии силы.

-Д-да, генерал. Он кажется… излишне амбициозным. В случае провала мы рискуем всем. Я боюсь рисков.

— В случае победы мы приобретаем всё. Я уже не прошу, Ганрей. Я информирую. Процесс запущен. Миры Внешнего Кольца, уставшие от республиканской беспомощности и пиратского беспредела, отдают мне свои мандаты на создание моих оборонительных сил. Руусанская реформация? Она хороша для трусов вроде Валорума, которые верят, что пиратов можно урезонить цитатами из хартий. Я же строю настоящий флот. Настоящую армию. Сообщите место встречи, и я размажу этот жалкий Синдикат вместе с Старком.

— Нет! Это безумие! Слишком шумно, слишком заметно! — Ганрей поднялся, в его голосе зазвучала паника. — Я забочусь о своем положении, о своих… связях!

Ранульф сделал один, единственный шаг вперед. Он не был быстрым или угрожающим. Он был неотвратимым. Давление в комнате для ганрея возросло.

— Так позаботься о нем как следует, Ганрей, — его голос упал до опасного шепота, в котором слышался скрежет стали. — Позволь мне позаботиться о тебе. Или я позволю сенатской комиссии по этике случайно наткнуться на те самые данные о «перераспределении» средств. Как думаешь, сколько продлится твое «положение» тогда?

Ганрей побледнел, его щупальца обвисли.

— Ты… ты блефуешь. У тебя ничего нет.

— Так рискни и проверь мой блеф.— Ранульф слегка склонил голову набок, и в его глазах, холодных и ясных, не было и тени блефа. Был лишь расчет. — Или ты дашь мне координаты, и мы продолжим наше… взаимовыгодное сотрудничество или.... Выбирай. Но выбирай сейчас.

Пораженный, сломленный давлением этой нечеловеческой воли, Ганрей беззвучно опустился в кресло.

— Тройкен… — выдавил он, прикрыв лицо руками. — Встреча назначена на Тройкене.

Ранульф отступил на шаг, и на его жестких губах на миг появилось нечто вроде улыбки. Не теплой, а удовлетворенной, как у хищника, получившего долгожданную добычу.

— Отлично. Скоро этот пиратский фарс закончится. — [И вместе с ним закончится эра слабости, которую олицетворяет Валорум со своей бандой либеральных мечтателей. Республике нужна не дипломатия, а сила. И она её получит.] Про себя подумал Ранульф — С тобой выгодно иметь дело…

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и вышел, его шаги гулко отдавались по мраморному полу.

* * *

На улице, в тени портала, его ждал заместитель Джес Даллин — такой же подтянутый, с лицом, высеченным из гранита военного и личного телохранителя. Ранульф не оглядывался на здание Ганрея.

— Координаты — Тройкен. Приводи флот в полную боевую готовность. И подними наш «спецназ». Пора перестать ползать в тени.

— А как поступать с Сенатом и Юстицией…? — осторожно начал заместитель.

— Еще не время, — перебил его Ранульф, глядя в ночное небо, усеянное кораблями и огнями. — Когда я предъявлю им голову Старка и докажу, что лишь сила может навести порядок, они уже ничего не смогут сделать, лишь с идиотской улыбкой аплодировать и признать мою правоту. Республике нужен сильный лидер, Джес. Лидер, который не боится пачкать руки. Лидер, который строит не коалиции, а империю. История вершится не болтунами в сенате. Она вершится поступками. Теперь иди. Пора начинать.

Он смотрел, как заместитель, загоревшись этим холодным огнем, исчезает в темноте для выполнения приказов. Ранульф Таркин остался один под чужими звездами, но в его непоколебимой позе, чувствовалась уверенность человека, который уже видит будущее. И в этом будущем был порядок. Жесткий, бескомпромиссный, но порядок.

* * *

Известие пронеслось по тренировочным залам, как ударная волна.

Джанго Фетт найден.

Имя, бывшее легендой, мантрой, призраком из прошлого, обрело плоть. В ту секунду, когда оно прозвучало, буйная, дисциплинированная энергия мандалорцев замерла, сменившись ледяной, сфокусированной тишиной. А затем из сотни глоток вырвался не рев, а низкий, единодушный гул — не просьба, а требование плоти и крови. Освободить своего Мандалора. Вырвать его из цепей рабства.

Разрешение было дано мгновенно, без колебаний.

Но галактика горела. Война за бакту раскалывала Республику, а пиратские стаи, почуяв слабину, кишели на гипермаршрутах, как стервятники. Тихая вылазка стала практически невозможной из-за множества засад. Значит, нужен был меч — не для удара в спину, а для расчистки пути одним своим видом. Была собрана не группа, а армада. Флот, от чьего силуэта на радарах у любого разумного существа должно было сжиматься нутро.

Его состав был выверен:

Авианосец-крейсер «Гроза» — сердце группы, плацдарм для истребителей и бомбардировщиков.

Госпитальный крейсер «Милосердие» — оборудованный самым продвинутым медоборудованием.

Ударный крейсер «Кулак» — чьи орудия могли раскроить в битве один на один любой крейсер Республики.

Пятнадцать фрегатов — универсальные атакующие и абордажные суда.

Тридцать корветов «Булава» — юркое, ядовитое жало, специалисты по ПВО и быстрым атакам.

Несколько ремонтных корветов

Они шли не толпой, а растянутым строем, маскируясь под блеклые республиканские патрули и потрепанные торговые конвои. И на борту авианосца находилась их тайная страховка. Отправленная императором для выживания флота. Ветеран, участвовавший в войнах по объединению Империи. Гранд-адмирал.

Он не был ни джедаем, ни ситхом. Уроженец далеких, забытых миров, чей разум, усиленный нейроинтерфейсами и опытом бесчисленных кампаний на краях галактик, стал живым оружием. Для мандалорцев он пока был лишь молчаливой загадкой в темно-сером мундире. И имеющий черезвычайные полномочия и право командовать флотом и армией. Адмирал говорил мало. Смотрел всегда в глаза. Никогда не повышал голоса. И от этого становилось не по себе.

План был дерзок и прост: собраться в глухой системе, не подалеку от шахты где держат Джанго. Оттуда отправить один замаскированный корабль-провокатор к шахтам, и под шумок "грабежа" изъять Фетта.

Но галактика любила вносить коррективы.

Флот был в гиперпространстве, в том самом мерцающем месте между реальностями. Адмирал, погруженный в себя, вдруг вздрогнул. Его глаза, обычно спокойные, резко открылись. Не через датчики, не через радары — через то шестое чувство, что рождалось на стыке псайкерства и интуиции ветерана, он увидел приближающуюся ловушку.

Рука рванулась к аварийному переключателю. На всех палубах флота взревела сирена, и тут же в сознании каждого командира, каждого пилота, через нейросеть прозвучал его голос. Низкий, спокойный, без тени паники:

— Боевая тревога. Десять секунд до выхода. Порядок «Молот». Щиты на максимум. Орудия к бою. Ждите команду.

В сфере он резким движением вогнал нейроштекер в разъем головного компьютера авианосца. Тело на мгновение сковало судорогой — цена подключения. Голограммы десятков кораблей вспыхнули перед ним. Он отключил автопилоты, взяв ключевые системы под прямой ментальный контроль. И в тот же миг его сознание пронзила картина: их флот, вывалившись из прыжка, попадает под воздействие пиратского генератора помех. Корабли раскидывает, как щепки. Одни — в гравитационный колодец звезды. Другие — на скалы астероидного пояса. Третьи — на поверхность планеты.

Из его ноздрей и ушей выступила алая черта. Цена предвидения. Цена спасения.

И флот, будто ведомый единой волей, вихрем вывалился из гиперпространства — не в запланированной точке, а в тридцати тысячах километров левее, прямо на краю звездного сражения.

* * *

Система была похожа на гигантскую, окровавленную арену. Клубились облака плазмы и обломков, вспышки турболазеров прошивали вечную тьму, как яростные молнии. Пять уродливых пиратских крейсеров, окруженные роящимся сбродом фрегатов и корветов, терзали остатки республиканской эскадры. Флагман республиканцев, крейсер с гордым именем «Непобедимый», был разорван; его корпус дымился, броня плавилась, но несколько батарей все еще отстреливались — яростно, обреченно.

На мостике госпитального крейсера «Милосердие» сержант Варрик, вцепившись в поручни, одним взглядом охватил этот ад. Его голос, грубый и хриплый прорвался в общий канал:

— Ну вот так праздничек. Мать честная, всю сволочь галактики тут в одну кучу сгребли.

И тут раздался голос адмирала. Сухой, четкий, режущий:

— Всем группам: «Молот» подтверждаю.

— Истребители: взлет. Цели — ПВО на крейсерах один и два. Работайте плотно.

— Бомбардировщики: заход с кормы на первый крейсер. Двигатели. Торпеды — беглым.

— Фрегаты первой — пятой групп: «Клещи» на второй крейсер. Подавить орудия главного калибра.

— «Кулак»: третий крейсер. Тяжелые торпеды, полный залп.

— Корветы: «Дельта» — прикрытие бомберов. «Эпсилон» — зачистка неба. «Омега» — готовность к абордажу.

— Всем: щиты в передний сектор. Огонь по готовности.

Пауза. Короткая, как выдох.

— «Милосердие». Корветам сопровождения: работа по обломкам. Ищите выживших. Республиканцев.

Мандалорская армада, возникшая словно призрак из пустоты, среагировала с пугающей синхронностью. Это не была хаотичная стрельба. Это был танец смерти, хореографом которого был один человек. «Кулак» выпустил сокрушительный залп, и щиты одного из пиратских крейсеров вспыхнули и рухнули, как стекло. Истребители, будто стая хищных птиц, впились в сенсорные массивы и батареи ПВО пиратских кораблей.

В эфире взорвалась какофония криков и помех. На коммуникационный центр «Грозы» обрушились два сообщения.

Первое — на грубом пиджине, с хриплым ревом:

— Эй, слепые ублюдки! Это флот Якко Старка! Мы вас на мясо порвем! Кто вы такие, чтобы соваться?!

Второе — слабое, прерывающееся, но на чистом общегалактическом:

— …Всем, кто слышит… это капитан… ЧВК «Эриаду»… флагман «Непобедимый» пал… Генерал-губернатор Таркин на Тройкене… Джедаи и канцлер… в засаде… Требуется… немедленная помощь…

Голос утонул в треске.

На мостике «Милосердия» воцарилась тишина, нарушаемая только гулом систем и сухими докладами тактической сети. Варрик медленно повернулся к голограмме адмирала в центре командной рубки. На лице сержанта не было страха. Только тяжелое, хмурое понимание. Он нажал на прямой канал к флагману.

— Адмирал. Вы это слышали.

Это не был вопрос.

Адмирал, стирая с губ струйку крови рукавом мундира, не отрывал взгляда от голограмм боя. Его лицо оставалось каменным. Только желваки на скулах обозначились резче. Несколько секунд он молчал, обрабатывая тактическую информацию быстрее любого компьютера. Пираты. Республиканцы. Таркин. Джедаи. Канцлер. Война, которая только что перестала быть чужой.

Он переключился на личный канал. Голос его звучал устало. И очень буднично.

— Слышал, сержант.

Пауза. Он снова глянул на разорванный корпус «Непобедимого», на спасательные капсулы, которые уже выуживали из обломков его корветы.

— Сначала спасаем остатки флота Эриады. А потом разбираемся, во что нас втянули. Но судя по всему… — он коротко, безрадостно усмехнулся, — мы только что вписались в очень пахучую историю. С обеих ног.

Варрик хмыкнул.

— Адмирал. Я мандалорец. Мы в такие истории только так и вляпываемся.

Адмирал не ответил. Он снова погрузился в бой, его сознание плясало на грани возможного, ведя флот сквозь ад огня и металла. Но краем восприятия, уже на разрыве канала, Варрик услышал негромкое, почти себе под нос:

— Значит, будем выбираться красиво.