Легенда о Синархе (гет)

Они шли по широкому коридору неспешно и размеренно. Данте держал руки за спиной, его осанка была прямой и спокойной, он внимательно слушал Еву.

— Я хочу понять, что это за сила, — прозвучал её голос, тихий, но полный решимости. — Раньше со мной такого не случалось. Кто я теперь?

Священник ответил улыбкой, в которой читалась и печаль, и некое знание.

— Чтобы это понять, нужно узнать историю твоих способностей. А она, поверь, не малая.

Ева остановилась, повернувшись к нему лицом.

— Я готова слушать.

Данте вздохнул, словно собираясь с мыслями, и снова зашагал, его голос зазвучал ровно, как чтение древней хроники.

— Давным-давно, когда мир был молод, а человечество делало свои первые шаги, по ту сторону Завесы бушевала война. Война не за земли или богатства, а за саму суть бытия. Ангелы и демоны жестоко сражались друг с другом. Демоны стремились стереть всё, что создал Творец, обратить мироздание в хаос и пустоту. Ангелы же пытались защитить Его наследие, изгнать исчадий Тьмы обратно в бездну.

Он сделал паузу, давая словам отзвучать в тишине коридора.

— Но баланс сил был нарушен. Зло начало побеждать. И тогда Творец создал нечто уникальное. Сосуд, наделённый частицей Его собственной, божественной силы. И дар этот Он вручил человеку. — Данте повернул голову, глядя на Еву. — Однако чтобы этой силой воспользоваться, избранный должен был пройти три пути. Познать мудрость, обуздать гнев и научится милосердию. Этого человека называют Синарх. Он меч Бога, носитель его слова.

Ева замерла, впитывая каждое слово и понимая, к чему клонит рассказ. Но само слово «синарх» было для неё пустым звуком.

— То есть вы хотите сказать, — произнесла она медленно, сбиваясь от неожиданности, — что я… оружие Бога?

Священник остановился и повернулся к ней лицом. Его взгляд был серьёзным и прямым.

— Совершенно верно. Но ты не просто меч, — сказал он, его голос приобрёл новый, почти благоговейный оттенок. — Ты — его Слово, воплощённое. Ты можешь творить и разрушать одной лишь волей. Главное — чтобы желание было абсолютным, идущим из самой глубины души. То, что произошло на кладбище… это была не магия в привычном смысле. Это была твоя истинная природа, проявившая себя в момент крайней нужды. Ты — Синарх, Ева.

Девушка на мгновение замолчала, в её глазах боролись недоверие и растерянность.

— Но я же не воин, — возразила она, её голос звучал почти с вызовом. — Я не из какого-то легендарного рода. Я обычная официантка, которая даже на работу вовремя прийти не может, не то что…спасать мир какими-то силами. Почему именно я? Как вообще так вышло?

Отец Данте поджал нижнюю губу, его взгляд стал глубоким и понимающим.

— Предыдущие Синархи тоже были обычными людьми. Кто-то ловил рыбу, кто-то возводил стены. Они не выбирали этот путь. Судьба, воля Бога, случай — назови как хочешь — распорядилась за них. Но в конечном счёте они приняли её. — Он сделал шаг ближе, и его слова прозвучали с новой твёрдостью. — Не важно, кем ты была вчера. Важно, что ты можешь сделать завтра. Для других. Для мира, который сейчас балансирует на краю.

Взгляд Евы постепенно смягчился, суровая складка между бровей разгладилась. Она молча переваривала всё услышанное, пытаясь примерить на себя эту новую судьбу.

— А что дальше? — спросила она наконец, в её голосе звучала ясная решимость разобраться. — Что теперь будет?

Священник улыбнулся с теплым ободрением.

— В первую очередь — перестать бояться самой себя. Страх — лучшая пища для тьмы, и худший советчик для того, в ком живёт свет. — Он положил руку ей на плечо — А потом…тебе предстоит научиться. Узнавать, понимать, управлять тем, что живёт в тебе. Это не наказание, Ева. Это дар. И, как любой дар, он требует ответственности. Но ты не одна. Мы здесь для того, чтобы помочь.

— Хорошо, — сказала она, в её голосе пробивался практический интерес. — Я поняла, что мне нужно учиться управлять этим… даром. Но вопрос в другом: с кем именно мне придётся бороться?

Данте вздохнул, и его лицо снова стало серьёзным, строгим.

— Наш враг — само Зло. Оно многолико и плодовито. Те твари, которых ты видела, — лишь один из его видов. Существуют и другие, ещё более опасные. Каждое из этих созданий живёт, чтобы сеять страх, страдание, хаос или просто пожирать всё на своём пути.

Он остановился и посмотрел на неё прямо.

— Но главный, извечный враг Синарха — демоны. Не просто дикие твари, а разумные, древние сущности. Они будут охотиться на тебя. Делать всё возможное, чтобы уничтожить до того, как ты научишься стоять на ногах. Для них ты — угроза самому их существованию. Особенно сейчас, пока твоя сила неконтролируема и ты наиболее уязвима.

— Святой отец, я тут кое-что вспомнила, — сказала Ева, голос её стал тише, но отчётливее. — Та тварь на кладбище… она сказала, что я ей «нужна». И не пыталась сразу убить, а хотела утащить меня.

Отец Данте замер, его брови слегка сдвинулись. В его внимании появилась новая, острая напряжённость.

— Это… меняет дело. Значит, наш враг уже знает о тебе. — Он провёл рукой по подбородку. — Это объясняет аномальную активность и концентрацию гулей. Их было не просто много — их привели туда.

Он посмотрел на неё, в его взгляде теперь читалась профессиональная оценка угрозы.

— Благо, что судьба или случай привели к тебе Рафаэля в тот вечер. Хотя мы и не подозревали о существовании нового Синарха. Это означает, что обучение нужно начинать немедленно. И безопасность твоя теперь — наш главный приоритет.

— Подождите… — прошептала Ева, и её глаза округлились от нового, леденящего осознания. — То есть за мной… ещё и охотятся? О Боже…

Она наконец в полной мере поняла, в какой смертельной ловушке оказалась бы, останься она в неведении. Мысль о том, что нечто разумное и злобное уже высматривало её как добычу, заставила кровь похолодеть.

— Успокойся, дитя — начал Данте. — Ты сейчас в месте, куда зло не может даже заглянуть. Эта Обитель — не просто дом. Это крепость, выстроенная на вере, древних заветах и силе самого древа Игдрассиля. Здесь тебя не найдут. И даже если бы попытались — мы не позволим. Ты под защитой не только стен, но и всех, кто здесь служит Свету.

Девушка приняла его слова, и в её глазах сменилась тревога на сосредоточенное любопытство.

— А мы, собственно, где находимся? — спросила она, оглядывая высокие своды коридора, будто пытаясь разглядеть за ними внешний мир. — Вокруг, насколько я видела, только леса и лужайки. Ни домов, ни дорог…

Священник улыбнулся.

— Мы находимся вне измерения, Ева. Вне времени и пространства, как ты их понимаешь. Это место — плод, воплощение одной из ветвей Игдрассиля. Древо не просто растёт здесь — оно удерживает это пространство, питает его и защищает своей древней силой. — Он широко развёл руки, словно обнимая невидимые стены. — Считай, что мы под его куполом, под его непосредственным покровом. Вокруг Обители нет ничего, кроме его собственной, живой природы. Ничего из мира людей. Сюда нельзя прийти по дороге. Сюда можно только… быть допущенным.

Ева подошла к одному из высоких окон и прижала ладонь к прохладному стеклу. За ним простиралась ночная тьма, усеянная алмазной россыпью звёзд — таких ярких и близких, каких она никогда не видела в городе. Она повернулась к Данте.

— За один вечер я узнала больше, чем за двадцать предыдущих лет, — сказала она тихо. — Кажется, голова вот-вот лопнет.

Тот улыбнулся, в его взгляде появилось понимание.

— Путь предстоит долгий, и открытий будет ещё немало, — сказал он спокойно. — Но все великие пути начинаются с шагов. И, как правило, с ужина. Сестра Агата сегодня, кажется, превзошла саму себя. Пойдём — хорошая трапеза прояснит мысли и придаст сил.

Ева, внезапно осознав, как она проголодалась, согласилась кивком. Они спустились по широкой лестнице на первый этаж, навстречу доносящимся снизу приглушённым голосам и тёплому, гостеприимному свету трапезной.