Северус и василиск Слизерина (джен)

Серая Дама скользила впереди, а Люциус следовал за ней по пустым коридорам. Они остановились на седьмом этаже у глухой стены, и Хелена повернулась к нему.

— Здесь, — произнесла она тихо. — Попроси дверь открыться и скажи вслух, зачем ты собираешься войти. Если скажешь правду, Выручай-Комната откликнется.

Люциус посмотрел на стену внимательно. Он слышал рассказы о Выручай-Комнате, и в легендах ее просили открываться как-то по-другому. Но сейчас не до этого. Он громко произнес:

— Мне нужна диадема Ровены Рейвенкло, чтобы уничтожить скверну, что отравляет её и Замок.

В стене сразу же появилась высокая резная дверь, ее ручка мягко засветилась, и дверь открылась. За ней раскинулся огромный зал, заваленный бесчисленными предметами — шкафы, сундуки, книги, зеркала, доспехи, сломанные артефакты. Хелена остановилась на пороге. Её прозрачное лицо стало серьёзным.

— Я чувствую её, — произнесла она тихо. — Здесь.

Она медленно подняла руку, и вокруг её пальцев вспыхнул слабый серебряный свет. Воздух дрогнул.

— Ты говорил правду, Защитник, — добавила она. — Диадема осквернена.

Люциус шагнул внутрь. Серебристые линии, едва видимые, потянулись от его магического ядра к камню пола — тонкие нити связи с Замком.

— Комната приняла тебя, — сказала Хелена, и в её голосе больше не было холода. — Это редкость. Идем. Я покажу тебе, где она.

Диадема лежала на старом бюсте, почти незаметная среди других вещей. Тонкий серебряный обод мерцал мягким светом.

Люциус опустился на одно колено и коснулся ладонью каменного пола.

— Хогвартс, — произнёс он тихо. — Я нашёл сгусток зла.

По полу прошла едва заметная волна, камень под его рукой потеплел, и из тени между двумя сундуками скользнула маленькая змейка, тёмно-зелёная, с золотистыми глазами.

Люциус отступил на шаг. Змей подполз к полке, поднял голову и зашипел — диадема в ответ выгнулась, как живое существо, и вся ощетинилась крошечными иглами. Змей резко ударил клыками и впился в металл. Раздался яростный, отчаянный, почти человеческий вопль, и камень в центре вспыхнул грязно-багровым светом. Но постепенно крик становился все тоньше, и наконец оборвался. Камень пересекла глубокая трещина.

Змей скользнул в тень и исчез.

— Это был голос Тома Риддла, — произнесла Хелена тихо. — Того, кто когда-то солгал мне. Ты исполнил клятву, Защитник, скверна уничтожена. Благодарю тебя.

Люциус осторожно поднял почерневший обруч. В нем чуствовалась только древняя, спокойная магия — истощенная, но живая.

— Леди, как вы теперь желаете распорядиться диадемой? Передать декану Рейвенкло? Или вы предпочли бы скрыть её вновь?

Хелена долго смотрела на обруч в его руках. В её взгляде больше не было тревоги — только тихая память.

— Пусть будет возвращена Дому Рейвенкло. Декан Флитвик сохранит её.

Люциус кивнул.

— Я должен покинуть Замок до рассвета. Но декан Слизерина завтра же передаст её декану Рейвенкло.

Люциус бережно завернул диадему в свою мантию, чтобы защитить повреждённый металл и направился к выходу. Хелена задержала его на мгновение.

— Ты достойный Защитник, слизеринец Малфой.

Люциус поклонился — на этот раз чуть глубже.

— Благодарю вас, леди.

* * *

Утром Северус поднялся к кабинету декана Рейвенкло. Диадема была аккуратно завернута в тёмную ткань, чары стабилизации мягко мерцали по краю, удерживая ещё уязвимую магическую структуру.

— Северус? Доброе утро. — Флитвик был явно удивлен, но не задавал вопросов.

Северус молча положил свёрток на стол посредине кабинета, залитого утренним светом. Ткань раскрылась, и Флитвик замер.

— Это… невозможно, — прошептал он.

В комнате внезапно стало прохладнее. Серебристый свет разлился у окна, и появилась Хелена Рейвенкло. Флитвик резко встал.

— Леди Хелена…

Её фигура была яснее обычного, почти плотной. Она посмотрела на Северуса.

— Ты передал её, как было обещано, — сказала она тихо. — Благодарю.

Затем перевела взгляд на Флитвика.

— Филиус. Диадема была осквернена. Скверна теперь уничтожена, но диадема ослаблена. Восстанови её — и храни вне досягаемости похитителей.

Флитвик склонил голову.

— Клянусь честью Рейвенкло, она будет защищена.

Он осторожно коснулся обруча палочкой. Тонкие голубые чары вспыхнули вокруг диадемы, мягко выравнивая структуру серебра. Трещина в камне начала светлеть.

— Я помещу её под тройной защитный контур, — добавил он тихо. — И доступ будет возможен только по решению декана Дома Рейвенкло.

Хелена кивнула.

— Моя мать была бы довольна этим решением.

Свет вокруг неё мягко рассеялся, и фигура растворилась. Флитвик аккуратно поднял диадему.

— Северус, — сказал он негромко, — ты сделал великое дело. Но где ты её нашел?

— Место, где она была, указала сама леди Хелена. Меня лишь попросили доставить её вам и взяли клятву молчания.

* * *

Вечером, когда подземелья уже опустели, Люциус стоял в покоях Северуса, держа в руках бокал с огневиски, к которому так и не притронулся.

— Знаешь, — сказал он наконец. — Лорд оставил у меня тетрадь. Обычную на вид, похожа на дневник. Но когда я увидел диадему, я вспомнил о ней. Она ощущается так же.

Северус поднял взгляд.

— Где она?

— В мэноре. В сейфе. Я не открывал её с тех пор, как Лорд исчез.

* * *

Малфой-мэнор встретил их тишиной. Люциус открыл скрытую панель в библиотеке, снял защитные чары, и перед ними появилась тонкая чёрная тетрадь в потёртом кожаном переплёте. От неё исходило едва уловимое, липкое ощущение — словно тетрадь наблюдала за ними.

— Не прикасайся к страницам, — тихо сказал Северус, и Люциус надел перчатки из драконьей кожи.

Они перенеслись обратно в Замок. В подземельях было все так же темно, и факелы отбрасывали длинные тени. Люциус опустился на колено и положил тетрадь на пол.

— Хогвартс, — позвал он.

Из щели между плитами скользнула змея. Ее золотые глаза сверкнули неожиданно ярко, просвечивая тетрадь до основания. Тетрадь дрогнула, страницы сами по себе начали перелистываться, будто невидимая рука пыталась найти нужную запись. На листе проступили чернила: “Кто ты? Что ты делаешь?”

Удар был быстрым, клыки вонзились в переплёт. Страницы почернели, буквы расползлись, как живые. Из тетради вырвалась тень — смутный силуэт юного лица, искажённого злобой, и послышался крик — резкий, яростный, полный ненависти:

— Нет!

Змей удерживал укус. Яд тек по бумаге, прожигая её изнутри. Кожа переплёта пузырилась и трескалась. Тень сжалась, распалась на чёрные искры и исчезла. Крик оборвался. И наконец, тетрадь рассыпалась пеплом.

В сознании Люциуса раздался глубокий, шипящий голос.

— Здесь была та же магия, что и в Диадеме. Это хоркрукс. Эта тетрадь была сделана, чтобы возродить зло, она могла открыть врагу доступ в Хогвартс или подчинить студента, но ты принес её сюда и предотвратил это, Защитник. Спасибо. И вот что, Люциус, — в голосе послышалась улыбка, — называй меня не "Хогвартс", а “Хранитель”.