Турист Поттер: Очарование Парижа (джен)

Париж еще не проснулся. За окном гостиничного номера небо едва начало светлеть, окрашиваясь в холодный, стальной оттенок предрассветных сумерек. Уличные фонари всё еще горели, отбрасывая блеклые пятна света на пустые тротуары, а редкий гул проезжающего вдали мусоровоза лишь подчеркивал глубокую тишину, царившую в комнате. Гарри сидел на краю кровати, полностью одетый в практичную темную одежду, которая не стесняла движений и позволяла легко слиться с тенями парижских подворотен.

Перед ним на смятом покрывале лежал его походный рюкзак, и Гарри методично, с привычной четкостью профессионала, раскладывал на кровати снаряжение. В этом ритуале подготовки было нечто медитативное — пальцы сами помнили вес и текстуру каждого предмета, а мозг машинально выстраивал сценарии их применения.

Он достал из внутреннего кармана несколько черных бархатных мешочков с подарками Джорджа Уизли, которые до этого момента казались лишь забавными сувенирами из прошлой жизни. Теперь же он проверял их с предельной серьезностью. В одном мешочке глухо перекатывался Перуанский порошок мгновенной тьмы — Гарри знал, что эта мелкая пыль способна создать непроницаемую завесу даже против самого мощного «Люмоса», что могло стать единственным шансом на отступление в узких парижских переулках. Рядом легли Декой-детонаторы (прим. автора — отвлекающие обманки) — юркие, похожие на маленьких рогатых жуков устройства, готовые в любой момент сбить преследователей с толку своим грохотом. Гарри бережно расправил Удлиняющиеся уши, проверив целостность тонких телесных нитей, и отложил в сторону пару плотных защитных перчаток из кожи дракона. Если им придется иметь дело с напуганными нюхлерами, чьи когти под действием Империуса могут стать смертельно опасными, обычные варежки не помогут.

Затем настала очередь самого важного. Он проверил, как палочка скользит в новом кожаном чехле на поясе — она должна была оказаться в руке в доли секунды. Зеркало связи отправилось в нагрудный карман, поближе к сердцу, как последняя нить, связывающая его с Роном и Гермионой.

«Еще недавно я делал это каждое утро, — пронеслось в голове Гарри, когда он затягивал ремни рюкзака. — Проверял антимагические кандалы, запасался усыпляющими зельями, планировал рейды в Лютный переулок. Странно, как быстро вернулись все эти инстинкты. Как будто я никогда не уходил из аврората».

Но в груди билось непривычное чувство. Раньше это была работа — тяжелая, изматывающая, но рутинная обязанность перед Министерством. Сейчас же за его спиной не стояло руководство, у него не было жетона и полномочий. Было только слово, данное Элоизе, и память об Аделаиде Делакур, чье ожерелье сейчас, скорее всего, томилось в темноте чужого чемодана. Это было личное — и от того подготовка казалась более значимой.

В поисках провианта Гарри вытянул из бокового отделения рюкзака увесистый сверток, тщательно перевязанный бечевкой. Стоило ему развернуть бумагу, как по комнате разлился аппетитный аромат домашней выпечки. Несмотря на то что прошла уже почти неделя с его отъезда из дома на площади Гриммо, бутерброды, приготовленные Кикимером, были идеально свежими. Старый эльф явно наложил на сверток мощные охлаждающие и сохраняющие чары, позаботившись о том, чтобы «хозяин не остался голодным в этой сомнительной Франции».

Гарри невольно улыбнулся, откусывая большой кусок. Это был классический пирог с почками и говядиной, нарезанный удобными ломтиками.

— Кикимер, ты предсказуем до невозможности, — пробормотал он с набитым ртом. — Даже в Париже ты кормишь меня английской классикой.

Но еда была удивительно вкусной и сытной, именно тем, что нужно перед долгим днем слежки. Допив остатки воды из фляги, Гарри встал и подошел к зеркалу над комодом. На него смотрел не «Генри Эванс», расслабленный турист с растрепанными ветром волосами. Из отражения на него глядел Гарри Поттер, аврор, человек, готовый к бою. Эта часть его личности, которую он пытался спрятать за багетами и путеводителями, никуда не делась. Она была его становым хребтом, его сутью.

Он бросил рюкзак на плечо, погасил лампу и вышел в коридор, навстречу просыпающемуся городу.

* * *

Гарри покинул отель, когда город еще не успел сбросить с себя оцепенение сна. Ранний Париж встретил его молочным туманом, который густыми клочьями сползал с Сены и путался в кованых решетках Тюильри. Воздух был резким и влажным, пахнущим мокрым асфальтом и свежеиспеченным хлебом из подвальных пекарен, которые уже начали свою работу. Идя по Рю де Риволи, Гарри чувствовал, как под подошвами хрустит мелкий мусор, а редкие маггловские автомобили проносятся мимо, разрезая мглу тусклыми желтыми фарами. У знакомой неприметной двери, ведущей в магический квартал Пляс Каше, его уже ждала знакомая фигура.

Элоиза Делакур выглядела совершенно иначе, чем вчера. В ней больше не было той воздушной элегантности, которая так очаровывала Гарри во время их прогулок. На ней были плотные дорожные брюки из темной ткани, кожаная куртка с множеством потайных карманов и высокие ботинки на шнуровке — обувь человека, готового к долгому преследованию по парижским трущобам. Ее серебристые волосы были туго сплетены в косу и спрятаны под воротник, что делало ее образ строже и, как заметил Гарри, заметно приглушало магическое сияние ее вейловской крови. Она явно не хотела привлекать лишнего внимания там, куда они направлялись.

— Доброе утро, — произнесла она, едва Гарри подошел ближе. Ее голос звучал бодро, но под глазами залегли легкие тени — верный признак бессонной ночи, проведенной за документами. — Готов к долгому дню?

— Готов, — коротко ответил Гарри, поправляя лямку рюкзака. Он кивнул на пухлую кожаную папку, которую она крепко прижимала к локтю. — Нашла что-то еще?

Элоиза открыла папку, демонстрируя аккуратно разложенные листы пергамента и несколько колдографий.

— Как я и говорила вчера, здесь всё, что удалось выудить по Лемье. Его старый адрес в девятнадцатом округе — довольно невзрачный район, где проще всего затеряться. Есть полная копия его личного дела, включая список контактов, с которыми он поддерживал связь до своего увольнения. Но я после твоего ухода нашла еще один важный нюанс.

Она перелистнула страницу, открывая список имен, начертанных беглым почерком.

— Я разыскала имя скупщика, который заправляет нелегальным рынком артефактов и драгоценностей здесь, в Пляс Каше. Его называют Мсье Трик, и он — ключевое звено.

— Скупщик? — Гарри нахмурился, мгновенно выстраивая логическую цепочку. — Думаешь, Лемье ходит к нему?

— Лемье, каким бы искусным вором он ни стал, не может вечно хранить у себя горы краденого, — пояснила Элоиза, ведя Гарри вглубь квартала, где туман становился еще плотнее. — Сапфиры и антикварное серебро нужно сбывать. А Трик... он — сомнительная личность, которая работает на стыке двух миров. Мои коллеги из Отдела контроля существ не раз сталкивались с ним, когда искали след нелегально ввезенных драконьих яиц или рогов сносорога. Скупщики краденого и торговцы живым товаром часто пьют в одних и тех же притонах. У меня сохранились некоторые неформальные контакты, которые подтвердили: если в Париже появляется редкий камень без документов, Трик узнает об этом первым.

План на день вырисовывался четкий и жесткий. Сначала им предстояло проверить старый адрес Лемье в 19-м округе — место, которое могло стать его временным логовом или хотя бы дать зацепку в виде брошенных вещей или магических отпечатков. Если же квартира окажется пустой, их путь лежал к Мсье Трику. Гарри понимал, что разговор со скупщиком не будет легким, но это был единственный способ отследить, куда утекают сокровища, добытые несчастными нюхлерами. Конечной целью оставался поиск самого склада или «фермы», где Лемье держал своих пленников под Империусом.

Элоиза захлопнула папку, и в ее жесте чувствовалась та же профессиональная решимость, что и в движениях Гарри утром. Она больше не нуждалась в утешении; теперь она была партнером, чей вклад в расследование был неоценим. Бывший аврор и инспектор по магическим существам, они двинулись вперед, растворяясь в утренней дымке Парижа, готовые превратить теорию в действие.

* * *

Мир вокруг Гарри на мгновение сжался в невидимую тисовую воронку, ребра сдавило привычным спазмом аппарации, а затем пространство резко расширилось, вытолкнув их в прохладную сырость раннего парижского утра. Элоиза выбрала для приземления идеально укромное место: узкий, пропахший речной тиной переулок в районе канала Урк. Здесь, под сводами старой кирпичной арки, заваленной пустыми деревянными ящиками из-под овощей, магический хлопок растворился в монотонном плеске воды и отдаленном рокоте просыпающегося города.

Выйдя из тени арки, Гарри огляделся. 19-й округ разительно отличался от открыточного центра с его позолотой и белым камнем. Это был Париж рабочих окраин, лишенный туристического лоска, но наполненный грубой, настоящей жизнью. Вдоль канала тянулись приземистые многоквартирные дома — бетонные коробки постройки 1960-х годов с плоскими крышами и бесконечными рядами одинаковых балконов. Фасады зданий, когда-то светлые, теперь были изъедены городской копотью и пестрели многослойным граффити: яркие «теги» уличных художников перекрывали друг друга, взбираясь по водосточным трубам до уровня второго этажа.

Воздух здесь был иным — в нем не чувствовалось ароматов селективной парфюмерии или дорогой выпечки. Пахло дизельным топливом, мокрым асфальтом и крепким кофе из дешевых автоматов. Утро уже вошло в свои права: мимо них, кутаясь в тонкие ветровки, спешили к метро первые рабочие; в небольшом круглосуточном магазинчике на углу («Epicerie») торговец арабской внешности выставлял на тротуар лотки с недорогими яблоками и апельсинами. Маленькие кафе для местных — «Tabac» с красными вывесками — уже заполнялись посетителями, которые стояли у барных стоек, быстро опрокидывая чашки эспрессо перед сменой.

— Вот его дом, — негромко произнесла Элоиза, указывая на пятиэтажное здание с выцветшим серым фасадом.

Дом стоял чуть в отдалении от шумного канала, втиснутый между более современным офисным центром и обветшалой мастерской по ремонту мотороллеров. Окна квартиры Виктора Лемье находились на третьем этаже. Изнутри здание казалось таким же аскетичным, как и снаружи: за пыльными стеклами лестничных пролетов виднелись голые лампочки и облупившаяся краска на перилах.

Лемье жил — по крайней мере, раньше — подчеркнуто скромно, почти анонимно. В этом районе никто не задавал лишних вопросов соседям, а магический след легко терялся в хаосе большого мегаполиса. Гарри отметил про себя, что апартаменты специалиста такого уровня в Министерстве должны были быть куда более представительными. Жизнь Лемье здесь была похожа на добровольную ссылку или на маскировку человека, который заранее готовил себе почву для ухода в тень.

Они подошли к тяжелой металлической двери подъезда. Элоиза уже потянулась к палочке, чтобы применить «Алохомору», но обнаружила, что в этом нет нужды. Массивная панель домофона, исцарапанная и залитая чем-то липким, была безнадежно сломана; замок не срабатывал, и дверь висела на петлях, оставляя щель шириной в ладонь.

— Похоже, здесь не слишком заботятся о безопасности, — шепнул Гарри, проскальзывая внутрь первым. — Или кто-то очень часто входил и выходил в последнее время.

Внутри подъезда пахло сырой штукатуркой и старой почтой. Шаги по бетонным ступеням отдавались гулким эхом, поднимаясь вверх к квартире, которая должна была стать отправной точкой в их охоте. Гарри почувствовал, как в нем окончательно проснулся азарт преследования.

Подъем по лестнице казался бесконечным. Узкие пролеты были погружены в полумрак, который лишь слегка разгоняли пыльные, едва светящиеся лампочки под потолком. С каждым этажом запах старой штукатурки смешивался с резким ароматом кошачьего корма и застарелой кухонной гари, типичной для многоквартирных домов, где соседи живут слишком близко друг к другу. Почтовые ящики на первом этаже были похожи на раздувшиеся пасти: из некоторых неряшливо торчали пачки рекламных листовок и неоплаченных счетов, покрытых слоем серой городской копоти.

На третьем этаже они остановились перед дверью с номером «12». Металлическая табличка была прибита криво, а сама дверь — тяжелая, из темного дерева — выглядела заброшенной. Гарри сразу заметил ровный слой пыли на дверной ручке и запертом замке; никто не касался этого металла как минимум несколько месяцев.

Гарри привычно шагнул вперед, вынимая палочку. Это было движение, отточенное годами работы в аврорате и долгими месяцами скитаний во время войны.

— Сначала проверим, не ждет ли нас кто внутри, — шепнул он.

Он четко произнес: «Хоменум Ревелио». Это заклинание было его верным спутником в самые опасные времена; оно позволяло почувствовать присутствие человеческой души сквозь стены и преграды, вызывая легкую, пульсирующую вибрацию в воздухе. Но сейчас палочка осталась неподвижной. Внутри не было ни дыхания, ни движения.

— Чисто, — констатировал Гарри.

Приставив кончик палочки к замочной скважине, он произнес «Алохомора». Если не ощущалось серьезной магической защиты, всегда выручало базовое открывающее заклинание, эффективное против большинства механических замков, не защищенных серьезными чарами. Раздался сухой, звонкий щелчок, и дверь медленно, с неохотным скрипом, поддалась его толчку.

Воздух внутри был тяжелым, спертым и сухим. Это была крошечная однокомнатная студия, где пространство едва позволяло развернуться. Окна были плотно зашторены выцветшей тканью, из-за чего в помещении царил вечный сумрак. Пыль лежала повсюду — толстым бархатистым слоем она укрывала узкую кровать с серым одеялом, колченогий кухонный стол и массивный гардероб в углу.

Квартира выглядела не как дом, а как временное прибежище человека, готового сорваться с места в любую секунду. Они начали методичный осмотр. Элоиза подошла к полке, где в ряд стояли книги.

— Профессиональная литература, — отметила она, проводя пальцем по корешкам. — «Поведенческие аномалии волшебных грызунов», «Высшая дрессировка магической фауны». Он действительно жил своей работой. Даже здесь.

Гарри тем временем заглянул в мусорное ведро у стола. Большинство бумаг были чистыми клочками или техническими чертежами, которые Лемье, видимо, забраковал. Но среди обрывков его взгляд зацепился за прямоугольный листок, зажатый между пустым конвертом и смятой оберткой.

— Элоиза, взгляни.

На записке неровным, торопливым почерком было выведено: «Рю дю Шато, 47 — 22:00».

Элоиза подошла ближе, ее глаза сузились.

— Рю дю Шато... Я знаю это место. Это далеко на севере, в промзоне за чертой старого города. Там сплошные склады, бетонные ангары и ремонтные доки. Идеальное место, если хочешь спрятать что-то... или кого-то.

— Время — десять вечера, — добавил Гарри, разглядывая цифры. — Если это точка передачи, то встреча регулярная. Либо это адрес его новой базы, где он может чувствовать себя в безопасности.

Гарри повернулся к большому шкафу, надеясь найти там что-то более существенное — возможно, одежду или дорожные сумки. Он решительно потянул за ручку.

Раздался странный шорох, переросший в лавинообразный гул. Стоило створке открыться, как из недр шкафа на Гарри обрушился водопад пустых жестяных банок из-под консервов. Они с грохотом посыпались на линолеум, подпрыгивая и разлетаясь по всей комнате. Оглушительный звон металла о металл в мертвой тишине квартиры казался взрывом.

Гарри замер, заваленный пустыми банками из-под тунца и фасоли. В ту же секунду из-за тонкой стены раздался яростный стук кулака.

— Эй там! Тихо! Дайте поспать порядочным людям! — проорал охрипший голос соседа.

Гарри, нелепо застыв с поднятой палочкой, испуганно прошептал в сторону стены: — Извините! Больше не повторится!

Элоиза, прижав ладонь ко рту, согнулась пополам. Ее плечи мелко дрожали от едва сдерживаемого смеха, а в глазах плясали озорные искорки. Гарри лишь обреченно вздохнул, осторожно вышагивая из кучи консервной жести.

Квартира больше не могла ничего им дать. Лемье жил как аскет, питаясь дешевыми консервами и думая только о своих существах. К тому же, он здесь не появлялся уже какое-то время. Но клочок бумаги с адресом Рю дю Шато, 47 теперь жег Гарри пальцы. У них появилась новая цель — холодная промзона на севере Парижа.

* * *

Гарри и Элоиза покинули пропахшую пылью квартиру, стараясь бесшумно прикрыть за собой дверь. Однако едва замок щелкнул, соседняя дверь — обитая дешевым дерматином и исцарапанная у самого пола — распахнулась с резким, визгливым стоном несмазанных петель. Из проема, окутанного запахом жареного лука и крепкого табака, материализовалась фигура соседа.

Это был сухопарый старик лет семидесяти с лишним, чье лицо напоминало печеное яблоко, испещренное глубокими морщинами. Он был облачен в застиранный махровый халат неопределенного коричневого цвета и поношенные клетчатые тапочки. Подслеповатые глаза за толстыми стеклами очков в роговой оправе подозрительно прищурились, переводя взгляд с Гарри на Элоизу. В руках он сжимал связку ключей, которые мелко подрагивали от старческого раздражения.

— Вы кто еще такие? — проскрипел он, преграждая им путь к лестнице. Его голос был сухим и ломким, как сухая листва. — Это квартира Виктора. А Виктора здесь нет. Он съехал, и я не припомню, чтобы он оставлял ключи каким-то молодым людям.

Элоиза среагировала мгновенно. Она мягко улыбнулась, сделав шаг вперед и слегка склонив голову, — жест, который обычно обезоруживал даже самых ворчливых маглов.

— Добрый день, месье. Простите, если мы вас напугали, — ее голос звучал вкрадчиво и искренне. — Мы старые друзья Виктора, давно не были в Париже. Пришли навестить его, а дверь оказалась... податливой, и распахнулась сама. Вы не знаете, как давно он съехал? Мы очень беспокоимся.

Дюран немного расслабился, но подозрительность не исчезла из его взгляда окончательно. Он оперся плечом о дверной косяк, явно приготовившись к долгой тираде.

— Месяцев пять или шесть назад он исчез, — старик махнул рукой в сторону пустой двенадцатой квартиры. — Не попрощался, не оставил адреса для пересылки почты. Странный он был тип, этот ваш Виктор. Жил как сыч, никого не приглашал. Постоянно что-то таскал по ночам в больших картонных коробках. Я, знаете ли, грешным делом думал — контрабанда. Сигареты или выпивка. А может, чего и похуже.

Гарри внимательно слушал, стараясь не выдавать своего интереса.

— А шум? — осторожно спросил он. — Вы слышали что-нибудь необычное из его квартиры?

Дюран хмыкнул, потирая небритый подбородок.

— Один раз я слышал такой шум, будто он там целый зоопарк устроил. Царапанье по паркету, писк, звон посуды... Я зашел к нему на следующий день, спросил, не завел ли он собаку. Так он мне чуть дверь перед носом не захлопнул! Сказал, что у него жуткая аллергия на любую шерсть, и он даже к кошкам не приближается. Врал, как пить дать, врал.

Гарри и Элоиза переглянулись. Информация о «животных» у человека с аллергией была слишком красноречивой.

— Вы не видели, куда он мог переехать? — Гарри предпринял последнюю попытку. — Может, за ним приезжал грузовик или кто-то помогал с вещами?

— Грузовика не было, — Дюран выпрямился, и в его глазах блеснул интерес к сплетням. — Но к нему приходил один тип. Несколько раз за последний месяц перед его отъездом. Совсем не здешний. Неприятный такой мсье, высокомерный. Носил дорогое кашемировое пальто, которое стоило, наверное, как вся эта лестничная клетка, и туфли, блестевшие так, что глазам больно. Я как-то столкнулся с ними внизу. Слышал, как они спорили. Тот, в пальто, говорил про какой-то «склад» на окраине и о том, что «товар» нужно готовить быстрее.

Элоиза мягко коснулась руки старика в знак благодарности.

— Вы нам очень помогли, месье Дюран. Мы попробуем найти его через общих знакомых. А если он вдруг объявится — не говорите ему, что мы приходили, ладно? Мы хотим устроить ему сюрприз.

Старик нахмурился, в его голове явно закрутились сценарии о тайных поклонницах или забытых долгах, но он коротко кивнул.

— Сюрпризы — это хорошо, — проворчал он, отступая обратно в свою квартиру. — Главное, чтобы не полиция. А то ходят тут всякие...

Они быстро спустились по лестнице, оставив месье Дурана за закрывшейся дверью. Выйдя на свежий воздух 19-го округа, Гарри почувствовал, как детали пазла начинают со стуком вставать на свои места. Срок в пять-шесть месяцев идеально совпадал с началом серии краж и увольнением Лемье из Министерства. Таинственные «животные», спрятанные в коробках, и подозрительный партнер в дорогом пальто, обсуждающий склады и товар, — всё это подтверждало их худшие опасения.

Улика, найденная в квартире, — записка с адресом в промзоне — теперь обрела вес показаний живого свидетеля. Лемье больше не был просто именем из папки. Он был человеком, который скрывался, лгал и работал на кого-то, кто мог позволить себе кашемировые пальто и нелегальные сделки.

* * *

Больше историй — на https://boosty.to/stonegriffin/. Это как билет в первый класс Хогвартс-Экспресса (если бы он существовал, конечно): необязательно, но приятно. График здесь не меняется — работа будет выложена полностью! 🚂📜