Под знаменем Льва (гет)

Пыль в луче лунного света казалась серебряной крошкой. Эйлин Снейп стояла за тяжелым, пахнущим вековой сыростью гобеленом на четвертом этаже, почти не дыша. Пальцы крепко сжимали палочку — привычка, перенятая у отца. Северус всегда повторял ей и Гарри: «Если вы ждете нападения, вы уже опоздали. Вы должны сами быть нападением».

​Отец сейчас был далеко — может, в своей лаборатории, а может и на ужине у Малфоев. Здесь, в Хогвартсе, Эйлин приходилось рассчитывать только на себя и на шпионский склад ума, доставшийся ей вместе со снейповской проницательностью.

​Рядом, привалившись плечом к каменной кладке, стоял Альтаир Блэк. В темноте заброшенного класса его светлые волосы казались серыми, а глаза лихорадочно блестели. Альтаир небрежно крутил в пальцах палочку, ухмыляясь с той же дерзкой уверенностью, с какой его дядя Сириус когда-то влетал в любые неприятности. По характеру Альтаир был копией дяди, хотя внешне пошел в родителей.

​— Ты уверена, змейка? — едва слышно прошептал он, склонившись к её уху. — Гриффиндорцы, конечно, безрассудны, но таскать политическую контрабанду прямо под носом у отца? Если папа поймает их за таким, Гриффиндор снимут с соревнований до конца века и никакая Макгонагалл не спасет.

​— Твой отец сейчас занят — как декан он проверяет подземелья Слизерина, — отрезала Эйлин, не поворачивая головы.

Её темно-зеленые глаза сузились.

— Тихо. Идет.

​Дверь заброшенного класса, куда годами сваливали сломанные парты и пустые ящики из-под зелий, жалобно скрипнула. Внутрь скользнула тонкая фигура в черной мантии с красным подбоем. Капюшон был сброшен, и в полумраке вспыхнули растрепанные рыжие волосы.

Джинни Уизли. Она тяжело дышала, а под мышкой сжимала увесистый сверток, перевязанный грубой бечевкой. Из свертка едва заметно пахло свежими, еще не просохшими магическими чернилами.

​Джинни быстро подошла к разбитому шкафу, собираясь спрятать груз, когда Альтаир шагнул из тени, небрежно взмахнув палочкой:

​— Люмос Солем.

​Ослепительная вспышка света залила комнату. Джинни вскрикнула, отпрянув и мгновенно выхватывая собственную палочку, но Эйлин уже бесшумно скользнула ей за спину.

​— Экспеллиармус, — спокойно произнесла слизеринская староста.

​Палочка Уизли взмыла в воздух и послушно легла в ладонь Эйлин.

​— Добрый вечер, Уизли, — Эйлин сделала шаг вперед. — Не знала, что будущие охотницы национальной лиги по ночам подрабатывают курьерами Лютного.

​Джинни побледнела, переводя взгляд с ухмыляющегося Альтаира на холодную, пугающе собранную Эйлин. Сверток выпал из её ослабевших рук. Бумага порвалась, и на грязный пол посыпались пергаменты. На верхнем листе безупречным, каллиграфическим почерком Гермионы Грейнджер было выведено: «МАНИФЕСТ РАВЕНСТВА: О ПРАВЕ НА КРОВ И ВОЛШЕБСТВО. СОЮЗ МАГОВ».

​— Эйлин... Альтаир, пожалуйста, — голос Джинни дрогнул, но в глазах тут же зажглось фамильное упрямство. — Вы не понимаете. Это просто... это просто мысли. Мысли о том, как сделать мир лучше.

​— Эти мысли призывают к свержению действующего Министра и экспроприации сейфов Гринготтса, — Эйлин носком туфли перевернула один из листов. — Тексты пишет Грейнджер в Министерстве. Но как они попадают сюда? Мой брат Гарри... это он попросил тебя, верно?

​Джинни резко прикусила губу и отвернулась, выдавая себя с головой. Она согласилась на это только ради Гарри. Ей самой не было дела до революций, квот или манифестов — её ждала спортивная карьера. Но Гарри просил так, что отказывать ему было выше её сил.

​Эйлин почувствовала, как внутри всё сжалось от липкого, ледяного предчувствия. Её худшие подозрения подтвердились. Гарри по уши втянут в политику. Он использовал свою девушку, чтобы наполнить школу прокламациями.

​— Что ты собираешься делать? — глухо спросила Джинни, глядя в пол. — Сдашь меня Блэку? Меня вышвырнут из школы... А у Перси только-только дела в Министерстве пошли в гору, его же уничтожат из-за этого скандала...

​Джинни жалобно подняла взгляд.

​— Пожалуйста...

​Эйлин молчала. Она смотрела на раскиданные листы, и перед глазами неожиданно всплыло лицо совершенно другого человека. Мира Блэк. Мягкая, спокойная гриффиндорка с глубокими, грустными глазами, которая всегда держалась особняком. Мира, которая была тайно и безответно влюблена в Гарри.

​Эйлин знала: если Джинни поймают, Регулус Блэк устроит тотальную зачистку Гриффиндора. Тень падет на всех. Пострадает и Гарри, который наверняка попытается выгородить Джинни. Мира расстроится...

​Мысль об этом отозвалась в груди Эйлин странной, болезненной вспышкой — смесью глухой, жалящей ревности к брату и непонятной, пугающей нежности к Мире, которую Эйлин так тщательно запрещала себе анализировать.

​— Сожги это, Альтаир, — тихо, но отчетливо скомандовала Эйлин.

​— Чего? — Блэк округлил серые глаза. — Эйли, ты с ума сошла? Это же улика! Мой отец обыскался авторов этого бреда.

​— Сожги, я сказала! — в голосе Эйлин прорезался металл. — Если декан узнает, что к этому причастен Гарри, нашей семье конец. Отец этого не переживет. Поджигай.

​Альтаир выругался сквозь зубы, но послушно направил палочку на кучу пергаментов:

​— Инсендио.

​Яркое пламя за секунду сожрало идеальный почерк Гермионы Грейнджер, оставив лишь горстку черного пепла.

​Эйлин сделала шаг к Джинни и силой вложила палочку в её дрожащую ладонь.

​— Забирай свою вещь, Уизли. И слушай меня внимательно. Если я еще раз увижу этот бред в Хогвартсе, я лично запру тебя в подземельях. Лети к своим «Гарпиям» и не лезь во взрослые игры. А Гарри... передай моему дорогому брату, что на каникулах его ждет очень, очень тяжелый семейный разговор. Пошла вон.

​Джинни дважды просить не пришлось. Схватив палочку, она испуганной ланью выскочила из класса, оставив слизеринцев вдвоем среди запаха гари.

​Альтаир посмотрел на кучку пепла, затем на мрачную Эйлин.

​— Эйли, мы ведь оба понимаем, что это только начало? — уже без прежней ухмылки, серьезно спросил он. — Твой брат... он ведь не остановится. Если уж связался с радикалами, добром это не кончится. Что будешь делать, когда об этом узнает твой отец?

​Эйлин повернулась к окну, вглядываясь в темные очертания Запретного леса. Лицо её было словно высечено из мрамора.

— Я сделаю то, чему меня учил отец, Альтаир. Я защищу свою семью. Даже если для этого мне придется пойти против собственного брата.