Все псы попадают в рай-2 (джен)

В атриуме оказалось людно и суетно. Мраморный пол привычно блестел под ногами, золотая статуя мерзейшего фонтана, который бесконечно раздражал Алексея, сверкала в солнечных лучах, посетители, пришедшие со стороны улицы, выстроились в длинную очередь для традиционного взвешивания волшебных палочек, а маги и ведьмы, работающие в Министерстве, сновали туда-сюда по своим делам. Обычный рабочий день.

Псовский подошел к лифту, нажал кнопку самого нижнего уровня — девятого; именно там и находился Отдел Тайн, — и терпеливо подождал, когда кабинка спустится вниз. Лифт открылся в длинном тускло освещенном коридоре. Алексей вышел, огляделся. Если пройти прямо, то можно будет попасть в круглый холл, двери в котором постоянно меняли свое положение, стоило только войти в одну из них. Туда ему было не нужно, это исследовательские зоны. Однажды Псовский уже имел сомнительное удовольствие полюбоваться на плавающие в аквариумах чьи-то мозги, случайно сунувшись не в ту дверь, и теперь предпочитал просто немного подождать, когда его встретит какой-нибудь дежурный невыразимец, отвечающий за встречу гостей, и сопроводит к высокому начальству, где бы это самое начальство в данный момент ни находилось.

— Профессор Дамблдор? — раздался голос откуда-то сбоку. Из тени выступил молодой человек в серой мантии («Или это дама? — задумался Алексей, оглядывая застывшую перед ним фигуру без каких-либо опознавательных признаков. — Как же с этими тайнюками сложно!»).

— Верно, — подтвердил Псовский вслух, неожиданно осознавая, что от него ждут ответа. А ему-то казалось, что директора Хогвартса в магическом мире знают все! Это он настолько изменился или слишком зазнался?

— Вас ждут.

— Проводите.

Они прошли мимо нескольких дверей, куда-то свернули, потом еще раз свернули. Коридор был длинным, с множеством дверей без табличек. Провожатый шел быстро, не оглядываясь. Алексей мысленно отмечал повороты, но, обернувшись разок, понял, что это бесполезно: похоже, не только круглый холл был с сюрпризом — любые коридоры Отдела Тайн меняли свою конфигурацию, стремясь запутать посторонних. Наконец невыразимец остановился перед массивной дверью, на которой все-таки присутствовало обозначение: номер «7». Постучать никто не успел: дверь бесшумно отворилась сама собой, и Псовский шагнул внутрь.

В кабинете Джона Доу (а его привели, судя по всему, именно к Главному) Псовскому еще бывать не доводилось. Комната оказалась просторной, с высоким потолком и большими окнами, выходящими… непонятно куда. За стеклами царила непроглядная тьма, хотя на улице, по идее, был день. Светильники, висящие на цепях, давали мягкое голубоватое свечение. В центре комнаты стоял массивный стол, за которым и расположился глава Отдела Тайн. По бокам от него сидели еще двое — мужчина и женщина, тоже в серых мантиях сотрудников ОТ. В отличие от дежурного невыразимца, капюшоны они накидывать не стали, а потому Алексей прекрасно видел их серьезные лица и изучающие взгляды.

— Профессор Дамблдор, — Джон Доу поднялся, протянул руку. — Рад вас видеть. Хотя, признаться, обстоятельства могли бы быть и приятнее.

— Мистер Доу, — Алексей пожал протянутую ладонь. — Я не буду ходить вокруг да около. Ваши люди забрали моего ученика, Гарри Поттера. Без моего ведома, без согласования и без законных оснований. Я хочу, чтобы ребенка немедленно вернули.

— Присаживайтесь, профессор, — Доу указал на свободное кресло. — Давайте обсудим это спокойно.

— Я не очень настроен на спокойные обсуждения, — ответил Псовский, тем не менее присаживаясь. — Мой ученик — ребенок, за которого в течение учебного года я несу полную ответственность. Он исчез из школы, и я хочу знать, где он и когда его вернут.

— С Гарри все в порядке, — подал голос мужчина, сидящий справа от Доу. — Он в комнате отдыха, пьет чай с печеньем. Мы же не звери, профессор.

— Его еще не исследовали, — добавила женщина. — Пока. Мы только хотели бы…

— Никаких «пока», — отрезал Алексей. — И никаких исследований. Медосмотр проводят целители Мунго, это не в вашей компетенции. Мне в целом крайне интересно, почему ребенка вообще забрали из школы для чего бы то ни было. И почему я оказался не в курсе вашей инициативы.

Джон Доу поднял руку, призывая коллег, попытавшихся дать ответ, к молчанию.

— Профессор Дамблдор, давайте по порядку, — сказал он. — Да, мои сотрудники, — он бросил короткий взгляд на женщину, а затем все же представил невыразимцев: — это, кстати, мистер Джонс и миссис Уильямс, — проявили излишнюю инициативу и забрали Поттера в Отдел. Сделано это было без моего прямого приказа, но, должен признать, в рамках действующих протоколов. Это действительно наша компетенция.

Псовский кивнул магам и мысленно отметил, что раз у них есть имена, пускай и явно вымышленные, рядовыми сотрудниками они не являются. Обычно, как помнил Алексей, невыразимцы отзывались на номера. И только ребята, занимающие хоть сколь-нибудь стоящую должность, получали вместе с этой должностью и соответствующую фамилию. Глава Отдела — всегда Доу, кем бы он ни являлся. Его заместитель — всегда Тейлор, но этого мага Псовский пока не встречал.

— С каких это пор школьники стали компетенцией Отдела Тайн? — спросил Алексей.

— Школьники — ни с каких, — подтвердил Доу. — Но ведь мы говорим не просто о школьнике. Вы уже знаете, что в теле мальчика находится крестраж?

— Знаю.

— И вы понимаете, что это… уникальный случай?

— Понимаю.

— Тогда вы должны понять и наш интерес, — вклинилась в разговор миссис Уильямс, упрямо тряхнув короткими волосами. — Крестраж в живом человеке — это ннебывалая редкость. Возможность изучить его, понять, как он взаимодействует с носителем, как влияет на его магию, на здоровье, на сознание…

— Мальчик — не подопытный кролик, — оборвал женщину Псовский.

— Мы не собираемся проводить на нем опасные эксперименты, — мягко сказал Доу. — Речь идет о наблюдении, о сборе данных, о…

— О том, чтобы использовать его как лабораторное животное, — закончил за него Алексей. — Я правильно понимаю?

— Вы слишком категоричны, профессор, — осторожно заметил мистер Джонс. — Речь идет о безопасности. Мы должны понять, как уничтожить крестраж, желательно, не убивая при этом носителя. Если это вообще возможно.

— А если нет? — спросил Псовский. — Что тогда? Будете искать способ убить мальчика, но сделать это гуманно?

Джон Доу отвел взгляд. Ненадолго, всего на какую-то секунду, но Алексей не мог этого не заметить.

— Вы об этом думали, — сказал он. — Уже думали.

— Мы рассматриваем все варианты, — глухо отозвался Доу. — Это наша работа. Но это не значит, что мы уже выбрали какой-то из них.

В кабинете повисла тишина и Алексей почувствовал, как сгущается напряжение. Джонс и Уильямс подобрались, готовые то ли отстаивать свою позицию, то ли и вовсе выкинуть Дамблдора вон. Доу вздохнул и попытался объясниться:

— Профессор Дамблдор, мы не чудовища. Мы понимаем, что Гарри Поттер — ребенок. Но вы должны понять и нашу позицию. В теле этого ребенка находится часть души Того-Кого-Нельзя-Называть. Пока она там, Темный Лорд не может умереть окончательно. Если он когда-нибудь вернется, — а мы знаем, что его дух все еще бродит где-то, и он явно нацелен на обретение телесного воплощения, — мы не сможем его победить, пока жив Поттер. Поэтому мы хотим найти способ извлечь крестраж, желательно, не убивая мальчика. Или хотя бы нейтрализовать его, сделать непригодным для осуществления своей непосредственной функции. Вы, — продолжил Глава ОТ, — как никто другой, должны понимать: безопасность магов Британии — это главное. А Гарри Поттер, сам того не желая, представляет собой потенциальную угрозу. Безусловно, не физическую, — все, что нам известно о крестражах на текущий момент, подтверждает, что сам по себе мальчик безвреден, — но сам факт его существования порождает множество рисков.

— Директор Дамблдор, — поддержала своего руководителя миссис Уильямс, — крестраж в живом носителе — это колоссальный материал для исследований. Исследований, которые могут дать ответы на вопросы, которые мучают магическую науку десятилетиями и…

— Поттер — не материал, — жестко оборвал ее Алексей. — Не объект. Не уникальный случай. Поттер — ребенок. Мой ученик, который, как вы сами признаете, непосредственной угрозы для общества не представляет. Только опосредованную, да и то — гипотетически. Сколько времени займут ваши исследования? Месяц? Год? Десять лет? Вы готовы держать мальчика взаперти все это время?

— Если потребуется, — кивнул Доу. — Профессор, вы должны понимать: крестраж Того-Самого — это серьезно. Мы не можем просто так отпустить ребенка, в котором живет частица одного из самых темных магов в истории. У нас есть приказ — разобраться с проблемой возможного возвращения Темного Лорда. И мы не можем это игнорировать. Мы не хотим новой войны.

— Я тоже не хочу, — ответил Псовский. — Но я не уверен, что ваш метод — единственно верный.

— А какой метод предлагаете вы? — спросил Джонс. — Оставить все как есть?

Алексей придвинулся ближе к столу, слегка потарабанил костяшками пальцев по столешнице, подбирая слова. Невыразимцы казались непрошибаемыми и, как он и предполагал, горели энтузиазмом. Для них Гарри был не человеком, а уникальным объектом исследования, за какими бы словесными конструкциями они не прятали правду. Поэтому Псовский и недолюбливал ученых, на самом деле: впадая в исследовательский раж они часто переходили границы допустимого. Не все, конечно, но тем не менее…

— Давайте резюмируем: зачем вам Поттер? Вернее, не так: зачем вам удерживать у себя мальчика, исследовать его и, при плохом исходе событий, решать вопрос радикально? — наконец заговорил Алексей, подобрав, как ему казалось, правильную линию поведения. — Чтобы Волдеморт не вернулся, не набрал силу, не начал новую войну. Правильно?

— В общих чертах — да, — согласился Доу.

— А вы уверены, что Поттер — последний крестраж? — задал интересный вопрос Псовский. — В прошлом году в диадеме Рейвенкло нашли один. Откуда вы знаете, что их нет где-нибудь еще? Может, их десятки? Сотни? Может, даже если уничтожить крестраж в Поттере, останутся другие? И тогда все будет зря.

— Да, действительно, мы не знаем, сколько их, — признала Уильямс. — Именно поэтому мы хотим исследовать мальчика. Никаких ритуалов обнаружения крестражей, проверки их количества у реципиента, призыва или чего-то подобного на текущий момент не существует. Возможно, если мы поработаем над Поттером…

— Я не специалист по крестражам, — хмыкнул Алексей, — но даже мне очевидно, что в данном случае ваше магическое препарирование ребенка — это не метод. Тем более, когда есть другие варианты. Вы ученые, вы исследователи. Неужели вы не можете придумать что-то более гуманное? Поттер не вечен. Когда он умрет естественной смертью — а он умрет, поверьте, все мы там будем, — крестраж исчезнет сам собой.

— И когда это произойдет? — скептически выгнул бровь Джонс. — Через двести лет? Вам не кажется, что Тот-Самый имеет все шансы возродиться раньше?

— А что если он уже возродился? — парировал Алексей. — Вы знаете, где он? Вы знаете, в каком он состоянии? Нет. Вы ничего не знаете. Вы просто сидите в своем отделе и строите теории. А мальчишка сейчас, пока мы тут договариваемся, сидит в вашей комнате отдыха и пьет чай. И я хочу, чтобы он пил чай в Хогвартсе, а не здесь.

— Так вы, профессор, предлагаете просто ждать? — фыркнула Уильямс. — Ничего не делать?

— Я предлагаю не делать глупостей, — поправил женщину Псовский. — Не убивать ребенка ради того, чтобы решить проблему, которая может быть решена другими способами. Не проводить экспериментов над живым человеком. Не рисковать тем, что в погоне за знанием вы потеряете человеческое лицо.

— Вы слишком эмоциональны, профессор, — заметил Джонс.

— А вы слишком хладнокровны, — ответил Алексей. — Возможно, нам стоит поменяться местами?

Джон Доу снова поднял руку, призывая своих сотрудников прекратить перепалку, и внимательно посмотрел на Дамблдора.

— Я думаю, нам нужно найти компромисс, директор, — сказал он. — Я прекрасно осознаю ваши возможности и понимаю, какие действия вы можете предпринять, если мы сейчас не договоримся. Если у вас есть варианты, как выбраться из сложившейся патовой ситуации — излагайте.

Псовский не спешил с ответом. Он обдумывал ситуацию, прикидывал варианты.

Невыразимцы хотели исследовать крестраж. Это было понятно и даже логично. Но у них была и другая задача, основная: уничтожить Волдеморта окончательно. И они, как и оригинальный Дамблдор, считали, что для этого нужно уничтожить все крестражи. А для этого — убить Гарри. Или извлечь из него крестраж, что в целом все равно приведет к смерти мальчика. Скорее всего.

Но, черт возьми, зачем убивать Волдеморта? Алексей уже давно задавался этим вопросом. Волдеморт — не бог. Он не бессмертен. Он просто очень живучий маг, который нашел способ обмануть смерть. Но способ этот не идеален.

Дух Волдеморта уже был в руках Отдела Тайн. Они его поймали, когда тот сидел в Квиррелле. И упустили, проводя над ним какие-то эксперименты. Какая неожиданность! Тем не менее, это также означало и то, что дух местного пугала снова можно пленить. Нужно просто поднапрячься и сделать это правильно. А крестражи… ну есть у него крестражи и что? Они не дают его душе уйти на перерождение, держат на земле. Но если дух уже пленен, то какая разница, есть у него крестражи или нет? Плененный дух не может возродиться. Не может влиять на мир. Не может никому навредить.

Сейчас Волдеморт — просто дух. Бесплотный, бессильный, неспособный ни на что, кроме как вселяться в других людей (и то — с их согласия!), да пытаться возродиться. Что если поймать его и поместить в специальную камеру, из которой невозможно сбежать? Изолировать навечно в каком-нибудь артефакте? Явно же что-то подобное должно существовать! Отдел Тайн прекрасно справлялся с вопросом удержания духа, пока у кого-то особо нетерпеливого не зачесались руки, и этот кто-то не решился поэкспериментировать! Значит, нужно просто заточить дух Лорда в чем-то и перекрыть всем доступ к нему. И вопрос будет решен.

Алексей перевел взгляд на Доу. Тот терпеливо ждал ответа и не торопил Дамблдора.

— Джон, — сказал Псовский, переходя на обращение по имени, — скажите мне честно. Вы правда считаете, что убийство Волдеморта — единственный выход?

Доу удивленно поднял бровь.

— А есть другие варианты?

— Есть, — Алексей подался вперед. — Например, поймать его дух. Снова. Вы можете подготовиться, разработать специальные чары, найти артефакты. Поймать его и изолировать навечно. И тогда будет неважно, есть ли у него крестражи или нет. Он будет в ловушке.

Уильямс и Джонс переглянулись, Доу задумался.

— Это… возможно, — медленно сказал он. — Но сложно. Очень сложно. Дух Темного Лорда — не обычный призрак. Он умен, хитер, обладает сильной волей. Он найдет способ сбежать, если мы допустим хоть малейшую ошибку.

— А вы не допускайте ошибок, — жестко сказал Псовский. — Или наймите тех, кто не допускает.

Доу вздохнул, потер переносицу.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, я согласен с вашими аргументами. Не полностью, но согласен. Значит, вы предлагаете нашему Отделу сконцентрироваться на поимке духа и созданию условий для его постоянного удержания, верно?

— Не только, — ответил Псовский. — Я предлагаю компромисс. Вы отдаете мне Гарри. Он возвращается в Хогвартс, учится, живет нормальной жизнью. А вы… вы получаете возможность его обследовать. Разово, с моего разрешения и только в присутствии целителя Мунго Гиппократа Сметвика и медиковедьмы Хогвартса.

— Это… не совсем то, на что мы рассчитывали, — поморщился Джонс, а Уильямс зло сверкнула глазами.

— А вы рассчитывали, что я отдам вам мальчика на растерзание? — хмыкнул Алексей. — Не дождетесь. Я понимаю, вы ученый. Вам интересно. Вы хотите его изучить, понять, сделать открытие. Но Гарри Поттер — не артефакт. Не лабораторная мышь. Он человек. И у него есть права. Право на жизнь, на свободу, на то, чтобы его не использовали в качестве объекта для исследований.

— Но нам нужен хотя бы доступ к нему, — настаивала возмущенная Уильямс. — Регулярный, беспрепятственный…

— Не пойдет. Доступ будет, но только разовый. Повторный — только если вам будет, что предложить для улучшения состояния ребенка. Вы не будете проводить никаких болезненных или опасных экспериментов, только обследование. Вы не будете влиять на сознание Поттера, не будете пытаться контролировать его или манипулировать им. Вы не будете пытаться извлечь крестраж без резолюции целителя Сметвика. Если вы сможете придумать безопасный для Поттера способ, а Сметвик это подтвердит — мы будем это обсуждать.

Джон Доу молчал, обдумывая условия, а потом кивнул.

— Это допустимо, — сказал он наконец.

— Но, сэр! — вскинулась Уилсон. — Мы договаривались совсем не об этом, и если…

— Помолчите, Элиза, — недовольно нахмурился Доу. — Поговорим после.

А вы изменились, Альбус, — тихо добавил он, обращаясь к Псовскому. — Раньше вы были более… дипломатичны.

— Раньше я был другим человеком, — усмехнулся Алексей. — Теперь я просто хочу, чтобы дети были в безопасности. И не собираюсь жертвовать одним из них ради сомнительной выгоды.

Псовский перевел взгляд на миссис Уильямс и мистера Джонса. Выглядели те очень недовольными окончательным итогом переговоров. Несмотря на то, что эти невыразимцы раздражали Алексея неимоверно, ссорится с ними он не собирался — враги среди сотрудников Отдела Тайн, тем более сотрудников отнюдь не рядовых, ему были совершенно не нужны. Впрочем, кое-какие мысли по поводу того, как несколько снизить градус напряженности, у Псовского имелись.

— Джон, — Алексей смягчил тон. — Мы с вами неплохо поработали этим летом, я считаю вас адекватным человеком. Думаю, мы можем договориться по-хорошему. Без скандалов, без жалоб Фаджу, без прессы. Да, я понимаю, что мои условия — это не совсем то, чего бы вам хотелось. Но раз вы пошли на уступки, то и я, со своей стороны, в качестве жеста доброй воли могу предложить вам кое-что. Это не Поттер, конечно, но вас заинтересует.

— И что же? — уточнил Джонс.

— Артефакт, — сказал Псовский. — Древний, уникальный, с очень интересными свойствами. Не крестраж, но для истинного исследователя магии представляет не меньший интерес. Возможно, даже больший.

— Какой артефакт? — спросила Уильямс, и в ее глазах загорелся профессиональный интерес.

— Зеркало «Еиналеж», — спокойно ответил Алексей. — Слышали о таком?

Идея пришла ему в голову спонтанно, но чем больше он о ней думал, тем больше она ему нравилась. Проблема с гоблинами и арендой зеркала никуда не делась. Он заплатил огромные деньги за продление аренды, но где находится само зеркало — понятия не имел. Искать его в Хогвартсе своими силами? В старом замке, полном тайн, секретных комнат и исчезающих кабинетов? Это могло занять годы. Домовые эльфы, которых он пытался подключить к поискам, только разводили руками — для них все зеркала были «на одно лицо». А воспоминания Дамблдора не давали никаких зацепок. Единственное, что понял Псовский, так это то, что все исследования оригинальный владелец тела проводил либо в Хогвартсе, либо в доме в Годриковой Впадине. Дом он обыскал — зеркала там не было. Значит, оно было в школе. Но где — неизвестно.

И тут, в разговоре с Доу, Алексея осенило. Невыразимцы обожали загадки. Для них зеркало-артефакт, показывающий самые сокровенные желания, могло бы стать настоящей находкой. И потом, «Еиналеж» — штука редкая и ценная. Оригинальный Дамблдор, судя по разговору с гоблином, годами договаривался об аренде. Значит, оно того стоило. Зеркало, которое показывает не внешность, а сокровенные желания души, — это же настоящий клад для психологов, оккультистов, исследователей магии. Невыразимцы должны были заинтересоваться. «Еиналеж» можно было отдать во временное пользование Отделу Тайн в качестве «пряника». Они получат объект для исследований, а Алексей — помощь в поисках. Ведь найти зеркало в Хогвартсе было проще, если за дело брался целый отдел магов, обученных искать то, что другие найти не могут. А то, что зеркало все равно в аренде, и он уже заплатил за него свои (точнее, Дамблдоровские) кровные, делало предложение еще более выгодным.

Алексей мысленно усмехнулся: если они найдут зеркало, проблема с гоблинами решится сама собой. А если нет — по крайней мере, он получит союзников в поисках. И главное — Гарри останется в школе, целый и невредимый, а ОТ получит новый объект для изучения, не связанный с крестражами и живыми детьми.

— Зеркало «Еиналеж»? — переспросил Джонс. — То самое, которое показывает желания?

— Да, оно, — кивнул Алексей. — Зеркало находится в Хогвартсе, правда, тут есть небольшой нюанс.

Псовский наскоро обрисовал ситуацию, пояснил, что зеркало находится в аренде, которая уже оплачена, что срок аренды истекает еще нескоро, и что заполучить артефакт подобного уровня было очень непросто. Тем не менее, он, Дамблдор, готов пойти навстречу Отделу Тайн в целом, и мистеру Джонсу, миссис Уильямс и мистеру Доу в частности, и передать на некоторое время им «Еиналеж» для исследований. Правда, отыскать зеркало в Хогвартсе предстоит сотрудникам ОТ лично — вследствие эксперимента, увы, из памяти стерлось, где именно в замке оно сейчас находится. Невыразимцев это совершенно не смутило, — чего только в ходе экспериментов не случалось! — а вот перспективе получить на время уникальный артефакт, пусть и под договор, они явно обрадовались. В конечном итоге, согласие по всем вопросам было достигнуто, Уильямс и Джонс перестали смотреть на Алексея с явно недобрыми намерениями, а Джон Доу прикидывал, кого и когда отрядить на поиски артефакта.

— Прекрасно, — резюмировал Псовский. — В таком случае, думаю, нам пора. Приведите Гарри Поттера, нужно возвращаться в Хогвартс. А потом я буду ждать сову от вас. Идет?

— Идет, — Доу повернулся к миссис Уильямс. — Элиза, сопроводите мальчика ко мне в кабинет, пожалуйста.

Женщина кивнула и вышла. Алексей смотрел на Джона Доу, и в голове у него крутилась одна мысль: «Сработало. Черт возьми, сработало».

Он вспомнил разговор с Гриппстоком, условия договора, штрафы, оценочную стоимость «Еиналеж». Теперь эта проблема перекладывалась на плечи Отдела Тайн. Они найдут зеркало! Во всяком случае, шанс был. И шанс неплохой. К тому же, если невыразимцы будут заняты поисками «Еиналеж», у них не останется времени на Поттера. А это — главное.

Спустя добрый десяток минут дверь кабинета Главы ОТ снова открылась, но вместо ожидаемого Гарри Поттера на пороге обнаружилась только встревоженная Элиза Уильямс.

— Сэр, — осторожно произнесла она, обращаясь к Джону Доу. — Мы не можем найти Гарри Поттера. Мальчика нет в Отделе. Кажется, он сбежал.