Дьяволы не мечтают (гет)

Сзади дважды щёлкнул замок, и мужской голос удовлетворённо проговорил:

— Ага… я так понимаю, вы и есть папа?

Долохов обернулся…

И ошалел.

Потому что в трёх шагах от него стоял Ойген Мальсибер — в идеально сидящем смокинге с алой розой в петлице, а его белоснежную рубашку украшал точно такого же цвета, как и цветок, атласный галстук-бабочка. Когда Долохов повернулся, чёрные глаза Мальсибера изумлённо расширились, идеально очерченный рот приоткрылся, он беззвучно прошептал:

— Тони?! — и, расхохотавшись, вдруг кинулся ему на шею. От него пахло каким-то бешено дорогим парфюмом, деньгами и успехом, и веяло так ему свойственными всегда лёгкостью и энергией. — Тони, — повторил он уже еле слышно ему на ухо. — С ума сойти… ты живой! Я так счастлив! — он отстранился и расцеловал его в обе щеки, приведя этим самого Долохова в чувство, а остальных — напротив, вогнав в полный ступор.

— А ну-ка упал-отжался, — пошутил Долохов — и тот, в своей невозможной манере, легко упал на пол и действительно отжался от пола, и даже не просто отжался, а ещё и хлопнул в процессе в ладоши. Потом вскочил и с шутливой гордостью поглядел на него:

— Одобряешь?

— Неплохо, — усмехнулся Долохов.

Надо же, как оно странно сложилось… но, пожалуй, он был искренне рад. Да что уж… без всяких «пожалуй» — он был рад. Хотя прежде этот фигляр всегда его раздражал.

— Так, — тем временем, сказал Мальсибер, — пойдём-ка поговорим, — он крепко взял Долохова под руку. — А вы пока тут подождите… и да, похоже, чей-то выпускной всё же удался, — он подмигнул ошеломлённым ребятам и буквально вытащил Долохова за дверь. Провёл по коридору и затащил в одну из дверей напротив — потом запер её, повернулся к нему и сказал: — А у тебя потрясающе талантливая дочка, ты знаешь?

— Знаю, — кивнул Долохов — и они хором спросили друг друга:

— Как ты выбрался?

И расхохотались.

— Как же я рад тебя видеть! — воскликнул Мальсибер. Кажется, он выглядел лет на десять моложе, чем тогда, когда они виделись в последний раз — и раз в сто довольнее. — Но правда, как ты выбрался?

— Не скажу, — усмехнулся Долохов. — А ты?

— Да я аппарировал, аппарировал… потом самолётом — и тут, — отмахнулся тот. — Чем ты сейчас занимаешься?

— Я-то…

Он задумался. Мальсибер ему, безусловно, был рад — но вряд ли он просто случайно шёл мимо и решил заглянуть в закрытую зону казино. Неужели… неужели ему… им обоим — отцу и дочке — так фантастически повезло сегодня?

— А ты? — спросил он.

— Командир всегда первым задаёт вопросы? — улыбнулся Мальсибер. — Я тут работаю… собственно, возглавляю отдел магической охраны. Хотя отдел тут, должен сказать…. А кста-ати, — протянул он — в его глазах появился очень хорошо знакомый Долохову блеск, и он подумал, что, возможно, поторопился с мыслями о везении. — Вот ты-то мне все долги и отработаешь… будешь работать со мной, Тони? — неожиданно серьёзно спросил он.

— А я могу отказаться? — удивился тот.

— Да можешь, конечно, — подумав, кивнул Мальсибер. — У нас тут нет никакого рабства… отработает твоя Алисия. Поставлю её крупье — лет за двадцать и справится. И даже зарплату будет нормальную получать. Не лучшая карьера для юной волшебницы — но уж что могу, извини. Контракт есть контракт.

— Это щедро, — признал Долохов.

— Так для тебя же, — улыбнулся Мальсибер. — Я бы и вовсе их просто так отпустил — но не могу… казино не моё. Во всяком случае, пока, — его улыбка стала ужасно хитрой. — Ну так что? Будешь работать со мной?

— Буду, — кивнул Долохов. — Отпусти девочку.

— Только её? — уточнил он — и получил в ответ удивлённый взгляд. — Ну откуда я знаю — может, они все твои… в смысле, люди твои, а не дети, — развеселился он. — Ну, девочку так девочку… пусть идёт, разумеется.

— И что конкретно тебе от меня нужно? — поинтересовался Долохов, садясь на обитый чёрной кожей диван.

— Хочу, чтобы ты выдрессировал местную охрану — и посмотрел всю систему в целом. А то эти… ай, — он махнул рукой. — У них тут дыра на дыре… а уж сама охрана, кажется, ничего кроме пистолета в руках никогда не держала. Возьмёшься?

— Вполне, — кивнул Долохов. Работать бесплатно было, конечно, досадно… но, с другой стороны, всё это ерунда. И даже может быть интересно. Обидно только, что…

— Тогда завтра я составлю контракт… скажем, тысячи три в месяц для начала нормально будет?

— Да какая разница, — пожал тот плечами. — Ну три так три.

— Ты разбогател? — изумился Мальсибер.

— Три тысячи в месяц — это почти, — он задумался, — четырнадцать лет работы. Я, может, и не проживу столько, — он усмехнулся.

— Какие четырнадцать… ты что, решил, что три тысячи — это в счёт долга?! — изумился Мальсибер. — Извини, командир, но это даже как-то некрасиво так думать о своих старых товарищах! Ты же, — он хмыкнул, — уникальный специалист… да я сам факт контракта подведу под её долг, выдумал тоже! — он весело и возмущённо поглядел на него и сказал: — У казино весьма гибкая политика в некоторых вопросах. Три тысячи — это на руки, разумеется! Ты по-прежнему предпочитаешь всему, что горит и пьётся, водку, или перешёл на что-нибудь местное?

— Водку, да, — кивнул Долохов. Это надо же… «уникальный специалист». Впрочем… пожалуй что так, решил он без ложной скромности. Но всё равно неожиданно. А хорошо иметь таких вот… друзей. Мальсибер, тем временем, достал откуда-то водку незнакомой Долохову марки, поставил её на стол вместе с рюмкой, а себе налил бокал красного вина, пояснив зачем-то:

— Я на работе всё-таки. А вот после… я бы с удовольствием посидел с тобой где-нибудь. Если ты не против.

— Прямо с утра? — усмехнулся тот.

— Давай вечером, — мгновенно согласился Мальсибер — хотя, вроде бы, Долохов никакого предложения ему и не делал. И вот так всегда было! Но сейчас это казалось даже забавным — а прежде раздражало невероятно. Как всё меняется…

— Ну давай, — кивнул он. И спросил: — А с остальными ребятами что будет?

— Ну что будет… как обычно: заключат контракт, отработают лет за… те же двадцать — но на других местах. Ну, а там поглядим… если у них какие-нибудь таланты есть — будет быстрее. Я тоже, знаешь, домовых эльфов из них делать не собираюсь. Или у тебя есть какой-то особенный интерес к ним?

— Да ну их к дьяволу, — поморщился он. — Пусть сами.

— Ну и отлично, — кивнул Мальсибер. — Так… дай подумать.

Он присел на подоконник, задумчивая постукивая краем бокала по своим зубам.

— Сейчас ты подпишешь обязательство подписать завтра контракт на работу с казино, — сказал, наконец, он. — Иначе мне придётся держать твою дочь тут до завтра. А вечером встретимся — я тебе все бумаги и принесу. И завтра начнёшь. Только я тебя очень прошу: поговори с ней. Это нам обоим просто фантастически повезло, что они оказались здесь — а ведь могли ещё куда-то пойти.

— Да уж поговорю, — усмехнулся Долохов. Надо же…. «нам обоим». Ишь ты…

— Тогда погоди… пять минут, — он куда-то ушёл. Пока его не было, Долохов налил себе водки и выпил — та оказалась на удивление хороша, и он запомнил марку — приятно знать подобные вещи. Осмотрел кабинет: тот был закрыт очень неплохо, хотя, если постараться… но додумать он не успел: Мальсибер вернулся с бумагами.

— Прочитай и подпиши, — сказал он, протягивая ему их. И зевнул. — Ненавижу выпускные, — признался он. — И Новый год. В Рождество все сидят по домам — а в Новый год начинается… ну а сейчас эти вот.

— У вас весь персонал так набран? — пошутил Долохов — Мальсибер, смеясь, кивнул:

— Ну не весь… но, наверное, половина. Идиотов-то много — страна большая…

Долохов прочитал и подписал — отдал бумаги, встал.

— Я её заберу — и домой, — сказал он.

— Добираться-то как будете? — усмехнулся Мальсибер. — Аппарация тут закрыта. Пойдём, я вам открою.

— Спасибо, — искренне сказал Долохов, протягивая ему руку. Тот ответил неожиданным от него твёрдым пожатием (Долохов помнил отлично, как каждый раз злился, когда прежде ему доводилось это делать: рука Мальсибера всегда напоминала ему дохлую рыбу, настолько вялым было его рукопожатие) — и расхохотался, увидев его удивление:

— Ты правда думал, что я всегда так делаю? Я просто тебя дразнил! Ты так забавно злился всегда… как было тут устоять? Я никогда и не мог.

Долохов рассмеялся.

— Фигляр, — сказал он. — Как был — так и остался.

— Конечно, — кивнул радостно тот. — Однако заметь — живой и здоровый. Ну, пойдём забирать твою дочку — кстати, а когда ты успел? — удивлённо спросил он, останавливаясь. — Ей же… погоди… восемнадцать — значит…

— Не лезь, — предупредил Долохов. Мальсибер посмотрел на него — и сказал мирно:

— Не буду. Я не враг тебе, — сказал он серьёзно. — Но лезть не буду. Пойдём.

Алисия вскочила им навстречу.

— Мисс Долохофф, — весело сказал Мальсибер, — вы можете идти, мы обо всём договорились с вашим отцом, контракт будет на его имя.

Долохов удовлетворённо кивнул: это было правильно — чтобы тот сам сказал об этом его девочке. И правильно, что она будет знать, что отцу придётся всё же отрабатывать за неё — он скажет потом, конечно, что на особых условиях, но знать — надо. Потому что иначе никакого полезного урока из этой истории не получится — а выйдет, наоборот, только ощущение везения да вседозволенности, а это не дело. В другой-то раз вполне может и не повезти так.

— Я сама отработаю, — почти жалобно проговорила она.

— Мисс Долохофф, не хочу обижать вас, но ваш отец интересует казино как специалист куда больше. Так что вам повезло, — он улыбнулся. — Пожалуйста, вы можете идти. А вы пока подождите, — он заступил дорогу остальным и протянул Алисии её палочку. — С вами мы пока не закончили.

— Вы не имеете права нас тут удерживать! — выкрикнула негритянка.

— Могу позвать полицию, — согласно кивнул он. — Мошенничество с ущербом от десяти до двадцати тысяч долларов — от пяти до семи лет тюрьмы плюс вечный запрет на работу в нашей и смежной сферах плюс обязательство выплатить полную компенсацию — ну и запрет по факту судимости занимать любые государственные должности, что у волшебников, что у магглов. Кто хочет в полицию? Они очень быстро тут появляются.

Ему не ответили.

— Я провожу, — обернулся Мальсибер к Долохову и Алисии.

Они вышли из комнаты, и тот отвёл их наверх, на крышу.

— Я напишу тебе вечером, — сказал он, протягивая руку Долохову. — Ты живёшь в Лос-Анджелесе?

Тот кивнул — рукопожатие вновь вышло уверенным и сильным, и ему это понравилось. Да и вообще фиглярство в Мальсибере стало почти незаметным.

— Я буду там… есть какие-нибудь предпочтения по месту встречи?

— Никаких, — пожал тот плечами.

— Тогда на мой вкус, — кивнул Мальсибер. Потом повернулся к Алисии, взял её руку, поцеловал — девушка ужасно растерялась и покраснела — и сказал очень серьёзно:

— Я очень уважаю вашего отца, мисс, и многим ему обязан. И если бы не он — вы бы оказались лет на сорок, если не больше, связанной контрактом с нашим казино. Я говорю это не для того, чтобы сделать вам больно — я просто напоминаю, что правила практически везде одинаковы, но в другом казино ваш отец может оказаться не столь известен. Пожалуйста, не делайте так больше. Никогда.

— Я не буду, — прошептала она.

— Если вы сдержите слово — я буду считать, что не зря отпустил вас под свою ответственность, — он улыбнулся. — Играйте — но никогда не используйте для этого магию. Для этого есть другие места и игры, — он улыбнулся ещё раз и попросил: — Отвернитесь, пожалуйста.

Они отвернулись — и через минуту Мальсибер сказал:

— Аппарация открыта.

Долохов обнял дочь — и аппарировал.

Домой, где уже наверняка ждала его Янушка.