Натуральный блондин (гет)

*Тысяча лет тому назад*

— Годрик, а ты знаешь, что после вашего гулянья на свадьбе придурка Певерела жители Лощины решили переименовать свое селение в твою честь?

— Хелли, они еще и рунический камень хотят поставить.

— Как в Камелоте? Там есть такой, я читала. Надпись гласит: "Здесь жил Мерлин".

— Я предложил другой вариант, Ро. "Здесь пил Годрик".

— Не язви, Салли, ты там тоже был.

— Но столько не пил.

— Вот тебе и завидно.

*Тысяча лет тому вперед*

В этот злосчастный день все словно из рук валилось, и у Гермионы было тяжело на сердце. Встали они с Гарри поздно, позавтракали и уже собрались идти в Годрикову Лощину, но тут друга скрутил очередной приступ головной боли.

Гарри катался по полу, что-то рычал, а перепуганная Гермиона второпях накладывала заглушающие чары и придерживала другу голову, чтобы он не поранился. Шрам на лбу словно пульсировал, и это тоже было страшно и неправильно.

Наконец Гарри пришел в себя, сказал, что Лысый ужасно зол, кого-то он не нашел и теперь собирается обратно в Англию. Только его здесь и не хватало.

Гермиона предлагала все отложить, Годрикова Лощина никуда ведь не денется, но Гарри уперся, что ему надо к родителям на кладбище. Поэтому она привычно собрала вещи в сумочку, мало ли как сложатся обстоятельства, с ее другом никогда не знаешь наперед. И немного изменила внешность Гарри.

Блондином он отказывался быть наотрез, поэтому волосы Гарри стали темно-русыми, а еще Гермиона наколдовала ему небольшую бороду, скрывающую черты лица. Осталось шрам смазать Маскирующим зельем и капюшон куртки натянуть поглубже.

Гермиона предлагала Гарри идти в мантии-невидимке, но он не захотел. Им же все равно надо разговаривать, и будет странно, если Гермиона начнет беседовать сама с собой. А вдвоем под мантией они уже не помещаются.

Ладно, решила Гермиона, будем надеяться на маскировку и отвод глаз. И еще на то, что там нет дементоров.

В Годриковой Лощине она никогда не была, Гарри тоже, поэтому пришлось ориентироваться по путеводителю. А там точка для аппарации была указана за три километра от деревни, Статут Секретности, не забывайте, тут и маглы живут. Топать по грязи до деревенского кладбища Гермионе совсем не понравилось, хоть она и старалась уберечь их одежду и обувь. Чары чарами, а раскисшая дорога сама по себе. Ну, хоть дождь кончился наконец-то.

Редкие прохожие на них с Гарри внимания не обращали. Для маглов они выглядели обычно, туристы или студенты, молодые парень и девушка, ничего примечательного. А для магов, даже без отвода глаз, Гарри и Гермиона смотрелись маглами. Уж Гермиона точно не могла быть ведьмой, ну какая молодая волшебница будет так коротко стричься. Волосы по плечи, как у Пенси Паркинсон — уже вызов и бунт, а тут такое. Об этом, как и о многом другом, Гермиона не знала.

На кладбище они заблудились.

Попробуйте найти две могилы в незнакомом месте, где нет указателей, секторов и тропинок, зато полно фамильных захоронений, старинных памятников, покосившихся крестов и заросших холмиков. И Гермиону все время отвлекали знакомые по Хогвартсу фамилии. Абботы, например, их тут было много.

— Гермиона, смотри! — позвал ее Гарри. — Я нашел родственников Дамблдора. Это, наверное, его сестра. А это мама, Кендра Дамблдор, вот памятная надпись от ее детей.

Гермиона подошла и равнодушно посмотрела на неухоженные могилы. И что Гарри от нее хочет?

— Почему директор никогда мне не рассказывал, что они тоже здесь похоронены?

На вопрос Гермионы, почему бы это директор, который на сто лет старше Гарри Поттера, должен был его во все свои семейные дела посвящать, она услышала проникновенный монолог о том, что у них обоих с Дамблдором глубокие корни на этом кладбище, а ведь Дамблдор и не подумал рассказать ему об этом. Они могли вместе навещать могилы своих родных. Как это объединило бы их, как важно было бы для Гарри! Но для Дамблдора, как видно, ровно ничего не значило, что близкие им люди лежат на одном и том же кладбище, — так, пустячное совпадение, никак не связанное с задачей, которую он предназначил Поттеру.*

Ее лучший друг — идиот.

Ведь понимает, что Дамблдор бросил его в мясорубку, совершенно неподготовленного, и все равно тянется душой к Бородатому козлу. Гермиона была так зла, что попадись ей сейчас покойный директор, она бы его голыми руками в землю закопала! Как жаль, что его Снейп Авадой стукнул, это, как утверждают, безболезненно! Вот бы он помучился, как они сейчас... Так, стоп. А рука? Черная директорская рука, про которую она и думать забыла? Если Драко прав, и это проклятие, то выходит, что...

— Гермиона, ты меня не слушаешь!

Да что ж такое!

— Я... Я просто задумалась, Гарри, — быстро нашлась она. — Смотри, вон там на камне какой-то странный знак. Может, это руна? Давай посмотрим поближе.

Гарри надулся, но от Дамблдора отвлекся и пошел к могиле Игнотуса, а кто он был и чем знаменит — было непонятно, памятный камень стёрся от времени. Зато странная руна, выбитая на памятнике, была узнаваема.

Треугольник, вписанный в него круг и биссектриса.

Точно такой же рисунок, как в ее книге сказок, Гермиона даже вытащила и сравнила. И что это означает?

У Гарри не было решительно никаких идей по этому поводу. У Гермионы — тоже.

— Это может быть что угодно, — подумав, сказала она. — Герб семьи, символ какой-то магической профессии, как у медиков изображение змеи с чашей, да мало ли что. Могила старая, книга сказок Бидля тоже старая.

— Но Дамблдор завещал ее тебе, — упирался Гарри.

— У нас нет доказательств, что этот знак там нарисовал именно Дамблдор, — Гермиона очень старалась использовать логику. Драко к ее рассуждениям обычно прислушивался, даже если был не согласен. А Гарри — нет.

— Мы не знаем, что это такое, Гарри, — сказала она. — Если бы мы знали, что это, но мы не знаем, что это такое. Вот. И мы не можем бегать по улицам, спрашивая у прохожих. Может, в магическом мире это всем известный символ, например, как в обычном мире дорожные знаки. Но ведь маги на них внимания не обращают, я сама убедилась, когда мистер Уизли отвозил меня на Гриммо. Так и здесь. Вдруг это... не знаю, что-то вроде предупреждения о радиации. И не факт, что это изображение не появилось в книге сто лет назад. Может, это дело рук Дамблдора, а может, это нарисовал его брат, когда еще учился в школе.

— А почему мы этого не знаем? Гермиона, ты же умная, ты столько книг прочитала, — Гарри искренне не понимал.

— Потому что мы с тобой выросли в мире маглов, — вздохнула Гермиона. — Поэтому то, что волшебникам кажется очевидным, для нас загадка. И наоборот. Я и про эту зайчиху Шутиху не знала, пока Рон не рассказал.

— Да, — погрустнел Гарри. — Как ты думаешь, Рон мог знать про этот символ?

— Тогда бы он нам сказал, — Гермиона попыталась утешить друга. — И я не думаю, что непонятный рисунок может нам хоть чем-то помочь в поисках меча Годрика.

— Значит... Нам просто надо найти кого-то, кто об этом знает, — загорелся Гарри.

Ее лучший друг... впрочем, она это уже говорила.

— Гарри, мы вообще-то ищем меч, — напомнила Гермиона. — А прямо сейчас мы ищем могилу твоих родителей, для того сюда и пришли.

— Но ведь Дамблдор мог спрятать меч именно здесь! — Гарри Поттер просто не умел сдаваться.

— Где? Воткнуть в памятник?

— Нууууу... Не знаю. А может, в деревне живет кто-то из Ордена Феникса?

— Да тут много кто живет, — ответила Гермиона. — Батильда Бэгшот, например, я читала ее интервью.

— Кто?

— Автор учебника "История магии". Но я эту книгу уже просмотрела, там ни про какие загадочные символы не сказано, только про Статут, войны с гоблинами и известных магов.

— А Дамблдор мог дружить с этой Бэгшот? Вдруг он оставил меч ей?

— Он тебе об этом говорил? Вспоминай, Гарри.

— Нет... Кажется. Но зато здесь живет Эльфиас Додж! Ты должна его помнить, он писал некролог в "Пророке" после смерти Дамблдора! Рон приносил газеты, когда мы жили на Гриммо, ты точно читала. Они были друзьями в молодости, и Дамблдор мог оставить ему меч на хранение.

Гермионе эта версия казалась притянутой за уши. С таким же успехом меч мог быть и у Батильды Бэгшот. Да хоть у Хагрида! Она все больше склонялась к мысли проникнуть в Хогвартс и допросить портрет директора. Но как это сделать, если в кабинете постоянно находится Снейп? Вряд ли он любезно отвернется, чтобы им не мешать.

Ага, а еще уши себе заткнет, глаза зажмурит и с Гриффиндора ни одного балла не снимет.

И как, кстати, Гарри собирается этого Доджа искать? Магические дома обычно укрыты чарами. Если, конечно, их владельцы не полные идиоты, в чем лично она уже сомневается.

Но тут Гарри вскрикнул и устремился куда-то к центру кладбища. Гермиона поспешила за ним.

Памятник родителям Гарри был новым, мраморным и словно светился в темноте.

Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года.*

Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года.*

— Это они, — прошептал Гарри, глотая слезы. — "Последний же враг истребится — смерть". А это что значит? Это же не лозунг Пожирателей?

Гермионе было очень жалко своего друга. Очень. Остаться сиротой в год с небольшим, расти без мамы и папы... Это было так несправедливо!

Но проверить могилу на сигнальные чары ей это не помешало. Вроде бы чисто.

Она подобрала две упавшие ветки и превратила их в лилии. Протянула цветы Гарри, который уже ничего сквозь слезы не видел. Пусть положит возле памятника.

— Почему Дамблдор меня ни разу сюда не привел? — с обидой в голосе спросил Гарри.

И снова здравствуйте. А ничего, что директор Гарри не родственник ни разу, да и у него могли быть дела поважнее, чем визиты на кладбище к родителям одного из учеников, хоть тот и Избранный? Обидно, да, но это реальная жизнь, и она устроена вот так.

— Может, он считал, что это сделает твоя тетя? — предположила она. Это было бы в порядке вещей, но у Гарри с его родней вообще сложные отношения.

Когда Гарри немного успокоился, они вышли с кладбища к церкви. На площади перед ней стоял небольшой обелиск, посвященный солдатам, павшим во время Второй Мировой. Но, стоило им подойти поближе, памятник изменил очертания.

Теперь это была скульптурная группа, изображавшая взлохмаченного мужчину, женщину с длинными волосами и младенца у нее на руках.

Гарри замер, глядя на памятник самому себе и своим родителям.

А Гермиона... А ее одолевали какие-то непонятные чувства и сомнения.

Ей все это казалось неправильным. Обелиск солдатам был поставлен задолго до смерти Поттеров. И погибли они на страшной войне, в которой маги тоже принимали участие, раз уж каждая собака знает про дуэль Дамблдора с Гриндевальдом. А почему, кстати, Дамблдор его не убил?

Вот тут она припомнила все, что по этому поводу писала Скитер. Рита, конечно, тот еще папарацци, фактами и домыслами она играет умело, но ведь во вранье ее никто никогда не обвинял. Кроме Гарри, конечно. Это приходилось признать, как бы ни было обидно. Даже тогда, когда она писала про саму Гермиону... Она и правда встречалась с Виктором, при этом дружила с Гарри, и консервативное магическое общество могло все неправильно понять.

И по Дамблдору Рита от души потопталась, помнится. В прошлом этого светлого мага скрыто очень много неприглядных темных тайн. Ничего Скитер не придумала. Была у него сестра, ее могилу они видели. Умерла совсем молодой. И с Гриндевальдом непонятно.

Но маги на Второй Мировой тоже гибли, она знает! И магловскую историю она сдала на отлично! Тогда почему все так легко согласились заменить памятник солдатам на изображение Поттеров? Почему нельзя было еще одну статую поставить и просто скрыть ее от маглов?

И разве тогда только Поттеры стали жертвами? Нет, Гермиона читала статьи Скитер, а она упоминала и Маккиннонов, и семью Боунс (Сьюзен тоже сирота, а ее тетю убили Пожиратели год назад), и Прюэттов, и много кого ещё. Почему памятник только родителям Гарри?

Потому, что он выжил? После Авады, как утверждают все. Но ведь Авада не оставляет следов... и это тоже всем известно. Откуда, кстати, известно? Свидетелей-то там не было! Питтегрю вроде сразу сбежал, его потом Сириус ловил. Сам Блэк появился у дома своих друзей, когда все было кончено. Соседи? Так дом же под Фиделиусом, и все произошло слишком быстро, да еще и ночью.

Как много вопросов, на которые она никогда не узнает правдивых ответов!

Какая-то мысль не давала Гермионе покоя. Сначала ее зацепил этот памятник, потом вспомнился Гриндевальд и война, откуда-то всплыли мысли о Викторе, Скитер и той мирной жизни, в которой самой большой ее неприятностью были статьи в "Ежедневном пророке". Гермионе казалось, что еще чуть-чуть, и она обязательно все поймет.

Но тут Гарри потащил ее вперед. Ему срочно понадобилось пойти искать дом этого Элфиаса Доджа, ведь уже темнеет, надо торопиться.

Поболтавшись по деревне до позднего вечера, ничего они не нашли. И никого. Может, Додж вообще скрылся от Пожирателей, мог и под Фиделиусом сидеть, тогда его тут и сам Мерлин не отыщет.

В деревенском баре, куда они зашли погреться и отдохнуть, тоже никто ничего не знал. Или им не говорил. Да и попробуй отличи мага от магла, если все они одеты примерно одинаково, в мешковатые штаны, твидовые куртки и резиновые сапоги. Видимо, длинные мантии с деревенским бытом не очень сочетаются. Так же, как двубортные костюмы и галстук-бабочка.

И вообще тут половина деревни решила пропустить стаканчик в честь Хэллоуина, зря тыквы резали, что ли. В таком шуме не до разговоров.

Выйдя из бара, Гарри и Гермиона завернули за угол — и остановились как вкопанные.

Перед ними был дом, как две капли воды похожий на соседние коттеджи. Но, подойдя поближе, они поняли, что это просто иллюзия. Второй этаж был полностью разрушен, а живая изгородь разрослась и почти скрыла вход.

Гарри протянул руку к калитке и они увидели, как из пустоты возникла деревянная вывеска.

Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью.*

Вся доска была исписана автографами побывавших здесь магов. Гарри читал пожелания ему удачи и победы, и прямо на глазах воодушевлялся.

Гермиона молчала и думала про себя, что маги всё-таки сволочи. Написать "Мы в тебя верим, Гарри Поттер!" — дело трех минут и совершенно бесплатно. Но никто из этих доброхотов не предложил реальную помощь, поддержку и защиту. Их даже переночевать никто не пустит, постучись они к волшебникам в этой деревне. А если и пустит, то они об этом сильно пожалеют, одиннадцать тысяч галлеонов за их головы — весьма существенная награда.

Зато как мир спасать — так Гарри Поттер! Обычный семнадцатилетний подросток, который, хоть и сильный волшебник, но ничему толком не учился. И все ждут от него подвигов, а сами ничего делать не хотят.

Пока она размышляла о магическом мире и населяющих его сказочных эгоистах, Гарри уже толкнул калитку и направился в дом.

— Мне нужно там побывать, — объяснил он Гермионе свой порыв. — Я чувствую, что это важно. Может, там спрятан меч? Или подсказки?

И зашагал по дорожке к крыльцу.

А Гермиона чувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. И он ей совсем не нравился.

* * *

Окраина Лондона. И при Мерлине тут такой фигни не было!

— Не умеешь пить, так и не берись, — проворчал кот-Долохов, наблюдая, как собака-Блэк не может разобраться, сколько у него теперь лап и где они находятся. Ну еще бы, вылакать в одну пасть почти полную бутылку виски, аккуратно реквизированную зубами из кармана какого-то забулдыги. И без закуски!

Настоящий акробатический номер.

— Аммммыыыымммм... И-ик, — глубокомысленно ответил пьяный в дугу пес. — Т-ты не пнимаешь, Долохооов. Джея помянуть... Друга моего... Лучшего! И-ик. И крестника его. Моего. Гарричку мелкого. И хде ж он теперь, сиротинушкаааааа! И я. Вот. Один на всем свете остался!

Окрестности огласил долгий протяжный вой.