Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

То, что с Белой тяжело работать, ни для кого не было секретом. Ни один из самоцветов, служивших при ней, не осмелился бы жаловаться, но, если приглядеться, было видно, в каком постоянном напряжении они живут. Недолгое общение Розовой с другим из Алмазов убедило её, что самоцветов там не угнетают и не обижают, но жизнь у них, конечно, не сахар. И всё же некоторым даже нравились требования Белой! Розовой пришлось выслушать немало объяснений, прежде чем она по‑настоящему это поняла, и порой она считала это своим первым уроком.

Двор Белой Алмаз требовал совершенства. Так было потому, что именно они отвечали за создание и воспитание новых самоцветов. Ошибка там в лучшем случае просто калечила самоцвет. В худшем, получалось существо, с которым самым милосердным поступком было бы его усыпить. К счастью, по меркам самоцветов такого не случалось уже очень давно, но сама возможность всегда, постоянно стояла перед глазами у тех, кто вёл процесс. Розовая была почти уверена, что некоторые Кровекамни сами выдумали часть страшилок, но всё равно было жутковато.

К счастью для Розовой и рассудка остальных самоцветов, этап обучения был куда менее строгим и требовательным. Скорее уж там поощряли ошибки на начальном этапе. Ясли были контролируемой средой, рассчитанной на то, чтобы сдерживать любые происшествия, и там было полно медблоков. Это означало, что любые промахи можно было легко и быстро исправить прямо на месте. У многих молодых самоцветов оставались тёплые воспоминания о ранних годах, и Голубая Алмаз как‑то вскользь заметила, что это сильно помогает с преданностью. Розовая прекрасно это понимала. Жаль, у неё самой такого опыта почти не было — всё шло в пользу индивидуальных уроков. Она понимала, правда! Алмазы сильнее, быстрее, крепче, а в её случае ещё и харизматичнее прочих самоцветов. Быть не такой, как все, больно, но зато друзья от этого становятся ещё важнее!

И всё это ничуть не помогало ей в общении с Белой.

— Осанка, дорогуша, — велела Белая, пока Розовая шла рядом. Розовая тут же выпрямила спину. — Уверенная стойка, плавные движения. На людях подавай себя совершенной, и окружающие ответят соответственно.

— Да, мой Алмаз, — откликнулась Розовая, стараясь подражать.

— Здесь, думаю, лучше обращаться «Старшая», — задумчиво произнесла Белая и совсем капельку, безупречно улыбнулась. — Сделаем ещё пару кругов, чтобы и нас увидели, и мы посмотрели на других, а потом можешь пойти немного поиграть.

— Да, Старшая! — с явным воодушевлением согласилась юная Алмаз.

— Хм-м. Пожалуй, самое время это обсудить. Ты замечала, что отличаешься от прочих самоцветов не только тем, что ты Алмаз. Называла себя «неправильной» или как‑то иначе, — непринуждённо сказала прародительница самоцветов, пока они прогуливались по комплексу.

— Вовсе нет, Старшая, — неубедительно соврала Розовая.

Белая оглянулась, и её улыбка стала лишь чуточку шире. Это было настолько нарочито, что Розовая сразу поняла: так Белая говорит, ничего не произнося вслух.

— Давай покончим с этой мыслью. Ты просто гораздо сильнее сосредоточена на своих симпатиях и антипатиях. Во дворе Зелёного Алмаза есть несколько Жадеитов, похожих на тебя. Их иногда зовут «безумными самоцветами». И при этом они идеальны для своей работы. В них нет ничего неправильного. Ты не неправильная. Ты не недоваренная и не какая-то ещё. Ты просто Розовая Алмаз, и я создала тебя лично. А потому ты будешь сиять ярко.

Юная Алмаз медленно кивнула. От Белой она не ожидала таких речей. Было даже приятно, хоть и казалось, что Белая хвалит себя ничуть не меньше. Какой‑то уголок её сознания всё ещё твердил, что с ней, Розовой, что‑то не так, но голос этот стал тише. А потом она увидела подруг, и тревожные мысли затерялись в суматохе.

— Привет, Кровекамень! Отлично выглядишь. Получилось разобраться с проблемой у нового автоклава? — защебетала она, а заметив ещё одну, повернулась: — О, Жадеит, как там последняя партия?!

Розовая так увлеклась болтовнёй со своими, что едва замечала, как Белая просто наблюдает. Лишь попрощавшись, она спохватилась: она проговорила несколько часов, а старшая Алмаз всё это время её ждала. Паника накатила на неё мощной волной, пока она не увидела, что Белая вовсе не сердится. Скорее наоборот, она выглядела довольной.

— Ты не видела их несколько лет, но всё равно очаровала за считанные секунды, — одобрительно сказала старшая Алмаз. — Я полагала, что социально ориентированный самоцвет будет силён по‑своему, но увидеть это воочию, значит подтвердить правильность моего решения. А раз так, следующий шаг столь же верен.

— Следующий... шаг? — с лёгким замиранием сердца спросила Розовая.

— Верно. В моей державе слишком долго зияет пробел. Нам нужен явно социально направленный тип самоцветов. И отвечать за их создание будешь ты, — улыбка Белой стала чуточку хищной. — Это будет очень непросто.

Розовой не дали и слова возразить. Её тут же проводили в большой зал, полный самоцветов и экранов, и практически силой усадили в кресло. Только тогда она заметила, что дышит слишком часто.

— Я не готова... — проскулила она тоненьким голоском.

— Нам стоит волноваться, что наша Алмаз сейчас взорвётся? — спросила одна из Кровекамень.

— Вряд ли. Жаль, это бы упростило нам работу, — отшутилась другая. — Нас бы раскололи, и можно было бы больше ничего не делать.

— Хм-м. Вечность боли или ещё немного вот этого... Какой сложный выбор.

— Так, хватит, — с лёгким раздражением оборвала их Розовая. Юмор Кровекамней бывает крайне мрачным. Она осеклась, заметив, что все на неё смотрят. — Э‑э... Я понятия не имею, как это делать, — сказала она уже совсем тихим голоском.

— Ей точно нужна Жемчуг, — заметил кто‑то, и остальные закивали. — Чую, ей грозит сущий кошмар, — снова кивки.

— Теперь я точно знаю, что вы надо мной издеваетесь, — обиженно проворчала Розовая и скрестила руки.

— Зато ты уже меньше боишься, значит, сработало, — подошла Кровекамень, кивнув Розовой.

Розовая с подозрением всмотрелась в неё. В этой было что‑то иное.

— О, ты же первая, — выдохнула она.

— Создана лично Зелёным Алмазом, и меня порой приводят как пример непредвиденных последствий, — кивнула самоцвет. — Моим сёстрам закладывают специальные программы ещё до появления, чтобы справляться с нашей особой способностью. Вероятно, с новым типом придётся делать что‑то похожее.

— Зачем это нужно? — с любопытством спросила Розовая.

— Социализация — навык приобретённый. Нужно заранее дать им предрасположенность к ней и при этом избежать... ну, лучше всего это описать как превращение их в «ручных» самоцветов, — поморщилась Гелиотроп. — Надеюсь, нам не придётся усыплять прототипы.

— Угу, этого мы совсем не хотим, — тут же согласилась Розовая.

Она почти не заметила, как её втянули в процесс принятия решений. Потребовалось несколько дней, прежде чем она осознала: та Кровекамень почти без усилий развеяла её страхи и заставила взять руководство на себя. И даже тогда у неё не получалось запаниковать — в основном потому, что самоцветы, которых Белая приставила к ней, казались такими компетентными.

Оглядываясь назад, она понимала: это, скорее всего, было подстроено. Такой проект был слишком важен, чтобы отдать его ей на откуп без стороннего присмотра. Она вспомнила свой фильм. Здесь же с ней работала преданная и решительная команда. От этого весь процесс становился почти увлекательным!

И всё же Розовая будет рада, когда всё это закончится. Это совсем не та ответственность, о которой она мечтала! Даже если новые самоцветы будут очень милыми...