Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Мороженое развеяло большую часть его неловкости. Его капельку удивило, что Розовая тоже взяла себе мороженое, а ещё больше — что она за него честно заплатила, но Стивен это принял как должное. Оглядываясь назад, он понял, что слишком привык к тому, что самоцветы ведут себя странно во всех подобных ситуациях. По идее, видеть самоцвет, который во всём этом разбирается, не должно было быть чем‑то необычным, но оказалось, что это так.

— Я учусь быть дипломатом. Если бы я не разобралась, как работают деньги, из меня, знаешь ли, вышел бы ужасный дипломат! — сказала Розовая, осторожно облизывая рожок. (Она взяла самый большой, и он всё равно казался крошечным в её руках.) — С вкусовыми рецепторами то же самое. На то, чтобы получить хоть что‑то отдалённо похожее на вкус, ушёл хороший год, и я до сих пор уверена, что сделала что‑то не так. Приём пищи, оказывается, важная часть культурного обмена.

— Разве самоцветы не появляются уже всё зная? — не выдержал Стивен. Он помнил те уроки.

— Зависит от типа. Алмазы, нет. Я появилась, зная только, как говорить на самоцветном. Все остальные языки мне пришлось учить, и я осилила всего… — Розовая стала загибать пальцы, по пути пачкая мороженым руки. — Тринадцать, кажется? Не уверена, насколько хорошо я говорю на большинстве из них, всё‑таки учила я их по книжкам в свободное время.

— Ого… — с восхищением выдохнул Стивен.

— Звучит впечатляюще, а на деле не очень. Для самоцветов зубрёжка и повторение сущие пустяки, — Розовая посмотрела на испачканные пальцы и, не задумываясь, слизала с них мороженое.

— Ещё один друг, Стивен? — голос заставил мальчика поднять глаза и похолодеть. — Крупнее обычного, — заметил Грег с улыбкой.

— Э-э, да, это, э-э… — Стивен безнадёжно растерялся.

— О, приветик, вы же отец Стивена. Моя альтернативная версия занималась с вами сексом, да? — с такой убийственной прямотой спросила Розовая, что Стивен застыл на месте. — Я Розовая Алмаз.

— Эх-ха-ха, не совсем понимаю, о чём вы, мисс, — нервно рассмеялся Грег. — У меня была только одна партнёрша, и это была Роза Кварц.

— Это была Розовая Алмаз из этой вселенной под маскировкой, — уверенно кивнула Розовая.

— Значит, опять самоцветные штучки. Занимательно, но ко мне это, выходит, уже не имеет особого отношения. Если вы её альтернативная версия, то я желаю вам счастливой жизни и надеюсь, что вы найдёте себе партнёра получше, чем такой никчёмный старенький человек, как я, — сказал мужчина, и в его улыбке мелькнула боль.

— А? — Розовая явно растерялась от этих слов.

— Я любил Розу всем сердцем и ни о чём в наших отношениях не жалею. Но ты не она, и я не хотел бы, чтобы у тебя была такая же жизнь, понимаешь? Внутри у неё было много боли, и именно на этом мы и сошлись. А ты? Ты яркая, счастливая и, я бы сказал, ещё совсем юная, — Грег хмыкнул, глядя на Стивена и на мороженое, которое тот всё ещё вжимал в ладонь. — Так что мой совет: будь молодой и проживи отличную жизнь! У тебя получится, я знаю! И, кстати, заглядывай ещё куда‑нибудь кроме магазинов мороженого! — с этими словами он развернулся и пошёл прочь.

— Хм-м-м… — Розовая проводила его взглядом.

— Пожалуйста, только не говори, о чём ты сейчас думаешь, — деревянным голосом выдавил Стивен, всё ещё не оправившись от её предыдущей реплики.

Розовая Алмаз рассмеялась.

— О, ничего такого. Просто вижу, что могло привлечь тут мою альтернативу. Лично у меня это вызывает разве что лёгкое веселье. Он удивительно понимающий, несмотря на своё стремление держаться подальше от, как он говорит, самоцветных штучек.

— Считаю это победой и собираюсь вытеснить из памяти большую часть этого разговора, — объявил Стивен и сосредоточился на мороженом. — Я думал, я умру, когда ты это просто выпалила.

— Органики иногда странно на такое реагируют. Ты же знаешь, что… — Розовая осеклась: Стивен уже зажал уши и начал громко напевать себе под нос. — Ладно, смена темы.

— Розовая?! — раздался ещё один голос.

— Не самая удачная смена темы! — выкрикнул Стивен, расширенными глазами глядя, как к ним подходит Жемчуг.

— Ох, ой-ёй, — тихо пробормотала Алмаз. — Сейчас всё станет очень некрасиво.

— Розовая, это… Нет, ты… но ты же… — заикаясь, выдавила Жемчуг, делая шаг вперёд. Лицо её исказилось отчаянной, неприятно надломленной гримасой.

Только Стивен заметил, как Розовая дёрнулась, затем шепнула себе под нос какое‑то слово и шагнула вперёд с ослепительной улыбкой.

— О, приветик. Я альтернативная версия твоей Розовой, — сказала она с чрезмерно жизнерадостной интонацией.

— Ну конечно, у них тоже должна быть своя, — откликнулась Жемчуг и дёрнулась, а потом заметно взяла себя в руки. — Для меня честь встретиться с вами, моя Алмаз! — Она вскинула руку в салюте, и на её лице застыла тревожно пустая маска.

— Нет, не твоя Алмаз, — возразила та самая Алмаз, шагнула вперёд и взяла Жемчуг за подбородок. — И не вздумай сейчас уходить в свои исходные предписания! — Розовая на миг запнулась. — Более того, раз уж я понятия не имею, как у тебя устроены внутренние протоколы, вот тебе приказ: ни один из приказов Розовой больше не действует. И ни один из моих приказов не будет действовать после этого. Отныне ты будешь пользоваться собственным суждением и разумом.

— Это ты. Розовая… Почему… почему ты меня бросила?! — Жемчуг рухнула, почти не осознав сказанное ей распоряжение.

Стивен стоял в стороне, наполовину парализованный, наполовину лихорадочно пытаясь понять, что ему делать. Розовая же, напротив, выглядела скорее смущённой, чем тронутой. В общем‑то, он её понимал: эта Алмаз вовсе не знала Жемчуг. Для неё перед ней была просто рыдающий самоцвет. Сцена сама по себе была душещипательной во многих отношениях, и у него напрочь не находилось ни одного способа как‑то вмешаться. Поэтому следующий поступок его спутницы стал для него шоком.

— Ладно, Жемчуг, мне очень жаль. Мы поговорим, когда ты переформируешься, — тихо сказала Розовая и, прежде чем кто‑либо успел что‑то сообразить, резко сомкнула ладони, и Жемчуг вспыхнула розовым светом и схлопнулась.

На мостовую со звоном упал оголённый камень самоцвета, и Розовая, с непростым выражением лица, подняла его. Стивен на всё это уставился.

— Ты не шутила про схлопывание, — выговорил он, так и не найдя лучшего слова.

— Не-а. Если сделать всё правильно, это примерно как принудительно усыпить человека, — пояснила Алмаз. — Голубая часто говорила, что это не самое первое средство, но где‑то посередине списка того, что можно сделать с самоцветом, который чересчур бурно переживает. В процессе схлопывания наше сознание на несколько минут отключается, и это обычно выметает из головы самые острые мысли, заставляя всё переосмыслить. А ещё там, кажется, запускаются какие‑то внутренние процессы, которые чистят старые воспоминания, делают их менее эмоционально заряженными, если они застряли, или что‑то в этом роде.

— А? — тупо переспросил Стивен, принимая из её рук камень Жемчуг.

— Просто пересказываю краткое содержание нескольких лекций, ах-ах, — Розовая негромко хихикнула и выпрямилась. — Теперь Жемчуг понадобится несколько часов, чтобы перезагрузиться. Когда она это сделает, мы сможем поговорить, скорее всего, пока ты будешь спать. А до тех пор, пойдём дальше!

Сразу после этого получать удовольствие от прогулки ему было тяжело, но постепенно он всё‑таки немножко расслабился, а Розовая не пыталась втянуть его ни во что серьёзное. В основном они просто гуляли по городу, болтали и много ходили. Он нарочно старался не думать о камне Жемчуг, как бы сильно его туда ни тянуло взглядом.