Под знаменем Льва (гет)

— Да! — тихо сказал голос. — Я Лорд Волдеморт.

Гермиона всё ещё сжимала в руке медведя, завёрнутого в простыню. От камина ощутимо тянуло жаром, и шерсть на кончике его лапы уже немного потемнела.

Она медленно посмотрела на огонь. Потом с сомнением перевела взгляд на медведя.

— Значит, Волдеморт, — повторила Гермиона.

— Я уже ответил на твой вопрос, — голос в голове больше не пытался изображать мягкого учителя. Он звучал устало и раздражённо.

Гермиона наконец отодвинулась от камина и посадила медведя перед собой.

— Значит, Снейп тебя не уничтожил.

Красные глаза медведя чуть сузились, загоревшись злобой.

— Северус Снейп обманом уничтожил моё тело, — почти выплюнул он.

— В книгах написано несколько иначе, — заметила Гермиона.

— Книги, — презрительно произнёс Реддл. — Особенно написанные Ритой Скитер, имеют весьма отдалённое отношение к действительности.

Гермиона недовольно нахмурилась. Десятки историй о великом волшебнике Северусе, которые она прочитала ещё в школе, внезапно стали выглядеть несколько менее надёжным источником информации, но никакая игрушка не смела оспаривать их очарование...

— Хорошо. Снейп уничтожил твоё тело. Что произошло потом?

Медведь молчал.

Не дождавшись ответа, Гермиона посмотрела на него.

— Том.

— Не называй меня так, — вспыхнул ответ в её голове.

— Это почему? — усмехнулась Гермиона.

— Мне не нравится это маггловское имя, — недовольно сказал голос после паузы.

— Тогда просто отвечай.

На этот раз молчание снова затянулось. Гермиона вздохнула и посмотрела в сторону камина.

— Знаешь... Волдеморт. Это уже начинает утомлять. И пол довольно холодный.

— Даже не думай, — отозвался голос.

— Я не думаю, а ты отвечаешь. Идёт?

Ещё несколько секунд они молчали. Гермиона пожала плечами и потянулась к медведю.

— После гибели тела я не умер, — быстро произнёс Реддл. — Моё существование в этом мире больше не зависело от него.

— Почему? — нахмурилась Гермиона, вспоминая прочитанное в детстве.

— Потому что я заранее позаботился об этом, — неохотно ответил голос.

— И как же?

Реддл снова замолчал.

— Том... — снова вздохнула Гермиона.

— Крестражи, — выдавил из себя медведь.

Гермиона несколько раз моргнула. Слово было знакомо, но...

— Крестражи, — раздражённо повторил он. — Ты никогда не встречала этого слова?

— Извини, — пожала плечами Грейнджер. — Я что-то помню... Там было ещё яйцо и иголка?

На этот раз пауза была уже другой. Гермионе почему-то показалось, что Волдеморт искренне разочарован уровнем её образования.

— Это весьма редкая область тёмной магии, — с досадой сказал он. — Маг отделяет часть собственной души и заключает её в материальный объект.

Гермиона удивлённо уставилась на медведя.

— И ты оторвал кусок своей души?

— Формулировка несколько примитивна...

— И засунул его в вещь?

— Я только что объяснил, что на самом деле всё это несколько иначе...

— А зачем? — Гермиона сама не заметила, как подвинулась чуть ближе к игрушке.

— Пока отделённая часть продолжает существовать, смерть тела не означает окончательной смерти владельца.

— Это так... — Гермиона замерла, посмотрев на игрушку с некоторым уважением. — Впечатляет...

Что-то давно знакомое зашевелилось на самом краю памяти, и она нахмурилась, пытаясь поймать мысль.

— Нет, подожди... Это же был Кощей.

Наступила тишина.

— Кто? — с обречённостью в голосе переспросил Реддл.

— Кощей Бессмертный. Это магловская сказка. Его нельзя было убить, потому что его смерть была спрятана отдельно в игле. Игла в яйце, яйцо...

— Я понял принцип, — ледяным голосом перебил Реддл.

Гермиона невольно улыбнулась.

— То есть это практически то же самое.

— Крестраж является одним из сложнейших достижений тёмной магии, — возмутился голос.

— Я не спорю, — уступила Гермиона. — Просто Кощей додумался раньше.

— Нет! Это вообще несопоставимо! Как ты вообще можешь сравнивать выдумки магглов...

— Хорошо, — перебила его Гермиона. — Гораздо более сложно устроенный Кощей.

Красные глаза медведя вспыхнули ярче, а затем почти потухли.

— Если твоё интеллектуальное любопытство удовлетворено... — устало произнёс он.

— Даже близко нет, — улыбка исчезла с лица Гермионы. — Мы ещё даже не начинали.

Медведь обречённо молчал и, казалось, заново рассматривал её глазами-бусинками.

— Значит, когда Снейп уничтожил твоё тело, эти... крестражи остались.

— Да. Какое-то время они существовали, но потом были уничтожены... Это было... весьма неприятно.

— И поэтому ты тоже остался?

— Да. В виде бесплотного духа.

— А медведь?

— Медведь не крестраж. Это артефакт. «Колодец душ».

— И он поймал твою душу? — Гермиона опустила взгляд на игрушку.

— Если тебе необходим именно этот глагол... — Реддл раздражённо вздохнул. — После того как Снейп уничтожил моё тело, сработала ловушка. Артефакт поглотил мою бесплотную сущность.

Гермиона задумалась.

— А до этого ты был человеком?

— Разумеется, — раздражённо бросил Реддл. — Я был величайшим волшебником в этом мире. И если бы не предательство Снейпа...

Гермиона посмотрела на свою майку и опустила взгляд ниже. Затем покраснела, быстро свела колени и швырнула в медведя смятой простынёй.

— Я сижу здесь перед тобой... А когда мы с Драко... Ты всё видел? — грозно спросила Гермиона.

— Я же бесплотный дух... — с некоторым смущением в голосе ответил Реддл. — Мне чужды позывы плоти.

— Чужды ему, — ворчала Гермиона, натягивая пижаму. — А когда я переодевалась?

— Полагаю, нам стоит вернуться к крестражам... — немного замявшись, ответил Реддл.

— Ах ты сволочь, — Гермиона сдёрнула с него простыню и, ухватив его через неё, поставила лицом в угол. — Так и сиди теперь.

— Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — голос Волдеморта налился гневом.

— Теперь уже да, — буркнула Гермиона, застёгивая пижаму. — Вуайерист.

Несколько минут Гермиона просто сидела, глядя на огонь камина. Затем шумно выдохнула, словно избавляясь от раздражения, и снова повернулась к медведю.

— Если крестражи уничтожены, почему ты жив?

— Я не знаю, — отрезал медведь.

— Том... — понизила голос Гермиона.

— Я правда не знаю! — закричал Реддл. — Я чувствовал, как гибнут осколки моей души, и ждал смерти... Но смерть не пришла. Возможно, артефакт действительно не даёт моей душе покинуть этот мир.

Гермиона с сомнением посмотрела на обугленную шерсть на его лапе. Потом на огонь и снова на медведя. Вдруг всё встало на место — то, как изменился его голос возле камина и как быстро исчезло высокомерие...

— Вот чего ты испугался, — усмехнулась Гермиона. — Если я уничтожу этот артефакт...

— Не надо... — ответ Реддла пришёл удивительно быстро.

— Ты умрёшь, — безжалостно закончила она мысль.

— Грейнджер...

— Окончательно.

На этот раз молчание было красноречивее любого ответа.

Гермиона снова взяла медведя и поставила на тумбочку, на этот раз убрав оттуда бельё.

Впервые с того момента, как она услышала имя Тома Реддла, державшее её за душу напряжение немного отступило.

Странное дело. Ещё десять минут назад в её спальне находился величайший тёмный маг этого столетия.

Теперь в ней находился маг, которого она могла убить, просто бросив в огонь...

Разница была весьма существенной.

— Хорошо, — сказала Гермиона. — Я обещаю не сжигать тебя.

Голос в голове пробормотал что-то неразборчивое.

— Пока.

— Как великодушно, — голос Реддла был полон сарказма.

— А теперь второй вопрос, — голос Гермионы снова стал серьёзным.

— Ты уже задала около двадцати, — буркнул Реддл.

Гермиона пропустила замечание мимо ушей и присела на корточки перед медведем, глядя прямо в пушистую мордочку.

— Как ты узнал про сегодняшнее совещание? — тихо спросила она.

Медведь замер. Гермиона подняла с пола простыню и провела по ней рукой.

— Когда я тебя коснулась, да?

— Да, — ответ прозвучал на удивление спокойно.

— Значит, ты читаешь мои мысли через прикосновение.

— Так я воспринимаю информацию.

— Мои мысли.

— Не только. Мысли, чувства, воспоминания... Всё.

Гермиона перестала дышать. Она медленно обвела взглядом спальню.

Кровать, шкаф, ширма... Одежда, брошенная на кресло... И медведь, который всё это время совершенно безобидно валялся то на кровати, то на столике. Которого она столько раз таскала за лапу и доставала из-под кровати...

— Как давно?

— Гермиона... — Реддл явно понял смысл вопроса. — Как я уже сказал, ты не можешь воспринимать...

— Как. Давно.

— С самого начала.

Она закрыла глаза. Перед ней мгновенно пронеслись десятки совершенно ненужных сейчас воспоминаний.

Министерство.

Драко.

Разговоры.

Ссоры.

Ночи...

И ещё множество вещей, которыми она совершенно точно не собиралась делиться с волшебником Томом Реддлом.

Гермиона медленно закрыла лицо руками, чувствуя, как лицо снова заливает краской.

— Ты видел всё?

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Память человека не представляет собой книгу, которую можно мгновенно открыть на нужной странице. Я воспринимал то, что находилось ближе всего к поверхности. Иногда больше. Иногда меньше. Но чтобы найти конкретную вещь, мне нужно время и определённые усилия...

— И ни разу не счёл нужным предупредить меня?

— Тогда ты бы перестала меня касаться.

— Именно! — крикнула Гермиона.

— Поэтому я и не предупреждал.

Гермиона просто смотрела на него, не зная, как реагировать на такую наглость.

— Невероятно, — всплеснула руками она. — У меня просто нет слов.

— Я никогда не утверждал, что наше взаимодействие строится на полной откровенности.

— И ведь ты же буквально учил меня не позволять никому использовать мои слабости... — растерянно пробормотала Гермиона. — А сам...

— Как видишь, урок оказался полезен, — в голосе Реддла послышалось самодовольство.

Гермиона схватила ближайшую подушку и швырнула в тумбочку.

Медведь исчез под ней, отлетев в угол.

— Это было совершенно излишне, — донёсся его обиженный голос.

— Сиди там, — огрызнулась Гермиона. — Я думаю.

Она встала и несколько раз прошлась по комнате.

Выбросить его? Отнести Снейпу или Лили? Запереть в ящик? Сжечь...

Последний вариант сейчас казался особенно привлекательным. Но где-то в уголке мозга, который отвечал у Гермионы за любознательность, уже бил набат:

Сколько же он может знать? Не о ней — вообще.

О магии, Министерстве и старых семьях. О войне и людях. О том, как принимаются решения и почему одни люди способны заставить других делать то, чего те сами никогда бы не сделали...

От этих мыслей кружилась голова, но самое неприятное заключалось в том, что Гермиона видела, как уроки Реддла действительно работают.

Гермиона замерла. Потом подошла к стене и сняла с медведя подушку. Медведь, то есть теперь уже Том Реддл, смотрел на неё рубиновыми глазами.

— Ты не собираешься меня сжечь, — в её голове возник тихий голос Реддла.

И это не было вопросом.

— Не льсти себе.

— Любопытство. Ты ищешь знания, Гермиона, — голос Реддла снова стал вкрадчивым, пробираясь в каждый уголок мозга.

— Ты опять за своё? — нахмурилась Гермиона.

— Просто признай. Ты хочешь быть моей ученицей.

Она помолчала. Отрицать было бессмысленно, и Гермиона прекрасно это понимала.

— Да. Я хочу.

В голосе Реддла появилось удовлетворение, которое он даже не пытался скрыть.

— Именно поэтому я выбрал тебя как лучшую из...

— Стоп. Не начинай.

От неожиданности голос замолчал.

Гермиона придвинула к стене тумбочку и поставила на неё медведя. Подальше от кровати.

Развернула его к стене. Потом подумала и повернула обратно.

— Будешь сидеть здесь.

— Я не домашнее животное, — возмутился Реддл.

— После того, что сегодня произошло, я бы на твоём месте молчала...

— Грейнджер...

— И никакого чтения мыслей.

— Мне необходим физический контакт.

— Только когда я разрешу.

Красные глаза раздражённо сощурились.

— Это значительно ограничит наши возможности.

— Как-нибудь переживёшь.

Она села на кровать напротив.

— И ещё одно. Никогда больше не делай со мной того, что сделал сегодня.

Реддл промолчал.

— Ты меня слышал?

— Ты угрожала уничтожить меня, — тихо сказал Реддл. — Я защищался.

— И теперь ты знаешь, что произойдёт, если снова полезешь мне в голову, — спокойно сказала Гермиона.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

— Принимается, — наконец произнёс Реддл.

Гермиона кивнула. Она подтянула ноги на кровать, устроилась поудобнее и посмотрела на плюшевого медведя с дурацким бантиком, который за час превратился из странного учителя в не менее странного сказочного персонажа.

Это изменило многое и одновременно почти ничего.

— Спокойной ночи, Том.

Красные глаза опасно вспыхнули.