Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Ожерелье Джинни работало тихо и безотказно. Мальчики оборачивались в коридорах, девочки начинали разговоры, которых раньше не начинали, а старшекурсники иногда задерживали взгляд чуть дольше, чем следовало. Это было не совсем то, чего она хотела, но всё же лучше, чем быть просто младшей сестрой Рона Уизли.

* * *

Колин Криви первые две недели в школе охотился за Гарри Поттером.

Он фотографировал его у лестниц, возле библиотеки, у дверей кабинетов и в коридорах между уроками. Гарри каждый раз смотрел на него так, словно Колин пытался не сделать снимок, а стащить у него из кармана палочку. Фотографии редко выходили как следует.

А в понедельник утром Колин случайно посмотрел на Джинни — и не сразу смог отвести взгляд.

Она стояла возле высокого окна между двумя рыцарскими доспехами и поправляла ожерелье. Осеннее солнце пробилось сквозь витраж и зажгло рыжие искры в её волосах. Колин остановился так резко, что фотоаппарат ударил его в грудь. "Она такая милая!"

— Эээ... — сказал он.

Джинни обернулась.

— Что?

— Ничего. То есть... можно я тебя сфотографирую?

Она посмотрела на него внимательно, а потом улыбнулась — чуть свысока, как улыбаются коту, который сам пришел тереться об ноги.

— А разве ты не фотографируешь Гарри Поттера?

Колин немедленно покраснел.

— Ну... фотографирую.

— А зачем?

Он заморгал. Такого вопроса ему ещё никто не задавал.

— Ну... Он же Гарри Поттер.

Джинни подошла к нему ближе. Колин восхищённо смотрел на её милое лицо, сияющие глаза и маленькие ладони с розовыми ногтями. А она, не спрашивая разрешения, взяла его папку с фотографиями Гарри, открыла её и достала одну фотографию. На снимке Гарри выходил из библиотеки Рейвенкло, глядя в камеру с таким видом, словно перед ним только что поставили тарелку с прокисшей кашей.

Она посмотрела на фотографию, потом на Колина.

— А разве кому-то интересно смотреть на фото Поттера? Он ведь ужасно скучный.

Сказала она это очень мягко и убедительно, словно не критиковала героя магической Британии, а просто делилась очевидным наблюдением.

Колин уже открыл рот, чтобы возразить, — и вдруг задумался.

Поттер действительно был скучный — никогда не улыбался, никогда не позировал и вообще никогда не делал и не рассказывал ничего интересного. Либо он сидел в лаборатории, либо в библиотеке, либо шёл куда-то с таким видом, будто все вокруг ему мешают. Все его фотографии получались похожими одна на другую: очки, взъерошенные волосы и недовольное лицо.

Иногда Поттер ещё и портил съёмку — он несколько раз окатил Колина холодной водой прямо из палочки. Один раз, правда, его пожалела старшекурсница с Хаффлпаффа и высушила чарами, но пару раз пришлось идти на уроки прямо в мокрой мантии.

Джинни смотрела на него и улыбалась.

— Наверное, ты права, — сказал Колин.

— Конечно, права.

Она вернула снимок в папку и слегка наклонила голову. Ожерелье сверкнуло на свету.

— А что ты потом с его фотографиями делаешь? Смотришь на них перед сном?

Колин покраснел так быстро и так густо, что Джинни едва не рассмеялась. Но смеяться не стала и тут же заговорила дальше, будто ничего особенного не сказала:

— По-моему, колдографии нужны только, если их где-нибудь печатают.

Колин замер.

— Кто печатает?

— Ну, журнал какой-нибудь. Witch Weekly, например. Это еженедельный журнал для волшебниц.

Это прозвучало совершенно небрежно. Но Колин услышал главное: Джинни нравится этот журнал, она, кажется, хотела бы, чтобы её фотографии попали в Witch Weekly. А он может это устроить — сфотографировать её и послать фото в журнал. От этой мысли у него сразу заколотилось сердце. Если всё получится, она будет довольна. Может быть, даже посмотрит на него ещё ласковее.

Колин уже не смотрел на папку с фотографиями Гарри Поттера. Он смотрел только на неё — с восторгом и с таким явным желанием ей понравиться, что Джинни сразу это почувствовала — и поняла, что может попросить его почти о чём угодно. Это ощущение оказалось очень приятным. И она с удовольствием смотрела на то, как после одной короткой беседы Колин, который был зациклен на Поттере, теперь краснеет и не может отвести от нее глаз.

А Колин шёл рядом с Джинни, смотрел в её глаза, слушал её голос, и всё больше убеждался, что она права: фотографий Гарри Поттера, наверное, и так полно — наверное, где-нибудь в редакции «Ежедневного пророка» уже лежали целые коробки снимков, на которых Гарри выглядел сердитым, усталым или просто недовольным тем, что его опять фотографируют. Ну и кому мог понадобиться ещё один такой снимок?

Если подумать, фотографировать Гарри для себя тоже было странно. Когда Колин только приехал в Хогвартс, это казалось совершенно естественным: Гарри Поттер был знаменитостью, настоящей живой знаменитостью, которая ходила по тем же лестницам, ела за соседним столом и иногда проходила мимо на расстоянии вытянутой руки. Но теперь, после слов Джинни, его уже не отпускала мысль о том, что он вообще собирался делать с этими фотографиями — хранить их в коробке, разглядывать зимними вечерами, показывать родственникам-магглам?

К тому же Гарри Поттер всё равно никогда не получался хорошо: он хмурился, щурился, отворачивался. А вчера опять наслал на него Агуаменти, и, пока Колин отряхивался, пригрозил отобрать фотоаппарат и выбросить его в Чёрное озеро.

Совсем другое дело Джинни. Солнечный свет красиво ложился на её волосы, она улыбалась, разговаривала, смотрела прямо на собеседника, а не куда-то мимо; даже стояла она интереснее Поттера.

Колин украдкой посмотрел на неё и почувствовал, как у него снова начинают гореть уши. Нет, последнее, что ему было нужно, — это чтобы кто-нибудь решил, будто он собирает фотографии Гарри Поттера по каким-то странным причинам и рассматривает их перед сном! Фу! Он даже поежился — нет, это было бы ужасно.

Лучше он Джинни будет фотографировать. Она девочка. И Колину теперь казалось — самая красивая в школе.